Независимое расследование

      Жалостливо и измученно поскрипывает всё ещё потряхивающаяся по инерции створка двери; от громких, нескромных комментариев, мгновение назад заполнявших всё пространство аудитории, остались лишь воспоминания; шумно и размеренно сопит девчушка, с детской непринуждённостью изучающе разглядывая, замершего и, кажется, переставшего дышать, молодого человека; дребезжат от резких порывов ветра оконные стёкла в старых полу-рассохшихся рамах, выбивая какой-то диковинный ритм; госпожа Неловкость с присущей ей слоновьей грацией обустраивается на отданной без боя территории.       - Что ты сказала? - вернувшееся после позорного бегства самообладание незамедлительно потребовало что-нибудь сделать, например, проверить полученную только что информацию, в правильности чьей дешифровки своей нервной системой, Трафальгар сильно сомневался. Иными словами, он очень и очень надеялся, что ослышался и что Монки Ди ничего такого не произносила.       - Чума, говорю, что ты у нас теперь ведёшь, Траффи! - ещё громче, чем в первый раз, хотя, казалось бы, куда уж, выдала Луффи и снова напрягла несколько десятков лицевых мышц, чтобы изогнуть губы в ненавистном полумесяце улыбки и по-дурацки засмеяться, заставляя ёжиться от жутковатого свистяще-шипящего звука.       Не смотреть на собеседника - признак неуважения, не смотреть в лицо Мугивары - признак слабости. Отвратительной, чёртовой слабости, которая снова дала о себе знать и заставила, уткнувшись в план занятия, расплывающийся перед глазами, быстро и невнятно буркнуть:       - Садись и слушай.

***

      Ноги противно мёрзнут, по щиколотку провалилась в рыхлый, липнущий ко всему вокруг, снег, который последние полчаса падает с молочно-белых небес, старательно заваливающих город месячной нормой осадков. За широкий ворот чёрного уютного пальто забиваются снежинки, оседая едва ощутимыми капельками на смуглой, покрытой мурашками коже. В уши торопливо вливается дикая какофония уличных звуков: стремительным потоком воды обрушивается гул многоголосой толпы, свист ветра без анестезии вскрывает черепную коробку под пятнистой шапкой, раздражающим зудом проникают под кожу рычание моторов и скрип тормозов, мелкой железной дробью бьют в голову бессмысленные и неразборчивые слова вертлявой проводницы. Это почти всё, что осталось от живой и яркой Луффи в густом тумане снегопада, на улице, запруженной людьми и их разговорами. Голос, непрерывно долетающий до слуха бессмысленными обрывками фраз и восторженными междометиями, тоненькая ручка в пушистой, колючей варежке, намертво вцепившаяся в запястье, и размытое, еле заметное сквозь белёсую пелену, тускло-апельсиновое пятно соломенной шляпы.       Трафальгар не помнил в точности, как и на что согласился, но факт остаётся фактом: всего каких-то восемь минут назад закончилась мучительно-долгая лекция, большую часть которой ему пришлось бороться с малодушным желанием всё бросить и сбежать, а сейчас он покорно топал в неизвестном направлении сквозь толпу таких же мрачных и хмурых как он людей, навязчиво увлекаемый Мугиварой, чьи цепкие пальцы, ощутимо сжимающие руку, совсем не кстати напоминали ему наручники.       По какой причине он не бросил чёртову лекцию недочитанной, а Луффи забытой, Ло решил не задумываться, поскольку имел не самую хорошую привычку находить правильные ответы на все без исключения, заданные вопросы, даже если эти самые ответы совершенно точно его не устроят. Зато повод остаться обнаружился довольно легко: увеличенный гонорар приглашённого лектора — не то, от чего хочется просто так отказаться. Причин идти за маленькой, солнечной катастрофой тоже не было, но из её набегу протараторенной фразы рассеянный от хронического недосыпа Трафальгар выловил милые желудку слова: кафе, вкуснятина, поешь - чем не подходящий повод согласиться для человека, который не только не завтракал, но и не ужинал прошлым вечером, и вообще непонятно, когда в последний раз вкусно и сытно ел.       Ло, как любой умный человек прекрасно понимал разницу между поводом и причиной события, но разве кто-то сказал, что для оправдания поступка требуется и то, и другое.

***

      В попытках отвлечься от неприятных ощущений плохо соображающий Трафальгар окончательно потерял связь с реальностью и лишь механически переставлял тяжёлые, ватные ноги, поэтому, когда Луффи внезапно завернула под козырёк какого-то здания, он умудрился врезаться в случайного прохожего, потянул руку, за которую его удерживала энергичная спутница и заработал очередной удивленно-насмешливый взгляд лукаво прищуренных глаз.       Незаметная стеклянная дверца под аккуратной бело-голубой маркизой, припорошенной снегом, открылась от кажущегося невесомым прикосновения стрелой метнувшейся по ступенькам крыльца девчушки, которая, чудом не грохнулась, взбегая по лестнице на второй этаж и не сбавляя скорости, буквально, ворвалась в тихое светлое помещение, разрушая сонную атмосферу своим звонким голосом:       - Санджи-и-и!       - Мяса-а-а! – язвительно и при этом радостно отозвался издалека чуть приглушенный, бодрый баритон, чей явно довольный жизнью обладатель вовсе не торопился встречать гостей.       - Действительно, мяса, - вдумчиво, будто пробуя фразу на вкус, медленно проговорила Луффи, восхищённая догадливостью собеседника и от того замершая на пару секунд.       Короткая остановка вечного двигателя позволила Ло понять, что затащили его в небольшое и смутно знакомое кафе с симпатичными круглыми столиками и приятным холодным освещением, так привычным Трафальгару. Дальнейший осмотр пришлось на время отложить по вполне понятным причинам – разрушительный для психики и не только, ураган в юбке снова куда-то целенаправленно потянул несопротивляющуюся тушу сдавшегося на волю судьбы молодого человека.       К его невыразимому счастью, пунктом назначения марш-броска являлось расположенное во втором зале уютное местечко у окна, при приближении немного отличающееся от остальных: вместо изящных стульев с витыми ножками рядом со столиком, бывшим немного больше своих соседей, примостились два пухленьких белых диванчика с подушками изображающими спасательные круги, а по середине, опрятно-сервированного предмета мебели, на кружевной салфетке дуэтом с забавной табличкой, гласившей "Reserved forever", стояла вазочка с очаровательным букетом разноцветных тюльпанов.       - Вот мы и прибыли! Правда тут здорово? Да ведь? А кормят... Тебе и не снилось как! - теперь не спасаемый шумом города Трафальгар отчётливо ощущал каждое слово не то произнесённое, не то выкрикнутое знакомой, наконец-то отпустившей его порядком затёкшую конечность и плюхнувшейся на диван, видимо привыкший к такому отношению и даже не скрипнувший.       Нервно растирая кисть руки, пальцы на которой он уже перестал чувствовать, несчастный недопреподаватель присел напротив студентки, бурно жестикулирующей и снова воодушевлённо что-то рассказывающей. К своему удивлению, Трафальгар понял, что отсутствие постороннего гула, забивающего эфир, никак не влияет на понимание радостно вещавшей Луффи: были звуки, много громких, резких звуков, но смысла не было. Точнее, чтобы уловить суть слов, отказывающихся складываться во фразы, требовалось прикладывать усилия, на которые его организм был явно неспособен. Виной тому, кстати, были не только недосып и переутомление, в добавок к ним думать мешали аппетитные запахи, витавшие в тёплом воздухе кафе, и невероятно мягкий диван, затягивающий в вязкую топь полудрёмы.       Кое-как взяв себя в руки, Ло ценой невероятных усилий со стороны своей не желающей работать головы сформулировал-таки мешающую спокойно сходить с ума мысль:       - Мугивара-я, а ты не должна быть в институте?       - Мне вот интересно, Траффи, как это ты меня так слушал? Ты же самый умно-внимательно-сообразительный! – не переставая улыбаться, ответила девчушка вопросом на вопрос, - У нас сегодня твоя лекция - единственная. Как знала, что прогуливать не надо! Я... - тут она как-то задумчиво осеклась и поджала тонкие губки, - В общем, рада тебя видеть.       Так серьезно, негромко и вкрадчиво проговорила, что Трафальгар даже сумел удивиться, но в следующее же мгновение глаза брюнетки засияли маниакальным блеском и она непроизвольно облизнулась, добивая контрольным в голову мнение Ло о своей персоне.       - Утречка, Санджи!       - Доброго, Лу-чан! - тем неведомым Санджи оказался приятной наружности блондин, на взгляд не сильно старше Луффи, в поварской униформе и с прилично загруженным едой подносом, который он водрузил на стол, - Как учёба, егоза? Как поживают твои обворожительные сестрички?       - Фсё фупер! - коротко прочавкала малютка, уже запихивающая что-то в рот, - Сабо теперь работает в офисе, у Эйсу съёмка. Они обещали скоро зайти, - эта реплика была протараторена на одном дыхании в перерыве между поеданием горячих сэндвичей.       - О, прекрасные мелорин посетят меня сегод... - парень всё-таки заметил на белоснежном диване огромное чёрное пятно, - А это ещё кто? - по слогам, не скрывая раздражения, за секунду появившегося на приветливом и открытом лице, отчеканил повар.       Почти не разжёвывая, заглотив очередной бутерброд и залпом осушив стакан с соком, Монки уставилась на Ло, будто вовсе не она притащили его сюда, а он сам тут внезапно материализовался:       - Э.. Ну, да… - виновато насупясь, Луффи перевела взгляд на Санджи, - Это Траффи и я обещала его накормить! - с этими словами она пододвинула тарелку с единственным оставшимся сэндвичем к Ло, пристально разглядывающему нового знакомого.       - Лу-тян, конечно, если вы обещали, - неуверенно протянул косившийся на мрачного брюнета юноша. Почему-то радостное “Траффи” из уст подруги ему совершенно не понравилось и напомнило что-то определённо неприятное, но он всё же отправился на кухню за чем-нибудь для нежданного гостя.       - Можешь сама доесть, я способен ещё подождать, - вяло проговорил Трафальгар, которого подташнивало от одного только запаха поджаренного хлеба, а уж о том чтобы это съесть речи и идти не могло. Он скорее умрёт с голоду.       Спасённый от гастрономической пытки и осчастлививший свою спутницу, Ло пытался понять, что ему делать дальше, когда перед ним на стол опустился поднос с полноценным обедом, рассчитанным, наверное, на аппетиты Луффи.       - У тебя на лице написано, что меньшим ты не наешься. Траффи, да? - в голосе блондина, устроившегося рядом со студенткой, явно звучала издёвка, будто тот знал, что это вовсе не имя, а придуманное маленькой чудачкой прозвище.       - Трафальгар Ло, - тяжело выдохнул брюнет, - Спасибо за еду.       - Спасибо за еду скажет твой кошелёк, - усмехнулся обладатель пронзительно голубых глаз, беззастенчиво изучающих собеседника.       Знакомство не нравилось обоим: первому, потому что познакомили не с красивой девушкой, а второму, потому что вообще с кем-то познакомили.       Напряжённую тишину, разбавленную лишь чавканьем девчушки, нарушила трель мобильника. Мгновенно снявший трубку блондин буквально засиял, чуть ли не ярче ламп, под миленькими абажурами, освещавших кафе.       - О, благодаря звукам Вашего голоса, оно стало ещё восхитительнее! Конечно, Вы же знаете, как я рад Вас у себя видеть. Жду с нетерпением, Сабо-тян!       - Сестрица? - оживилась Лу, успешно всё доевшая и вполне однозначно поглядывающая на порцию знакомого, которая по её мнению уменьшалась недостаточно быстро.       - Да, милые леди скоро осчастливят нас своим прибытием! Думаю того, что осталось на кухне будет недостаточно… - повар прекрасно знал, что младшая из сестёр была не самой прожорливой из очаровательной троицы, - Значит я в холодильник, скоро буду, - лучезарно улыбнувшись подруге, увлечённо таскающей гренки у Трафальгара, блондин умчался в неизвестном направлении, оставив Ло в сомнениях, как можно уйти “в холодильник”.       - Он так склад называет, - ответила на незаданный вопрос девчушка, от безделья ёрзавшая на диване ,- Там холодно и много мяса. О-о-очень много мяса!       Санджи вернулся меньше чем через минуту и с пустыми руками. Несмотря на светлый от природы цвет кожи было видно, что он побледнел, да и выражение его лица не предвещала ничего хорошего.Он нервно сглотнул, мешком свалился на диван и, закурив прямо в помещении, упавшим голосом просипел:       - Т-там девушка...       Прекрасно знакомый с этим тоном и взглядом, Трафальгар меланхолично отправил последний кусок мяса в рот и полез во внутренний карман пальто за удостоверением:       - Я судмедэксперт отделения центрального района, вызывай ребят и показывай, куда идти.       Блондин тупо смотрел в одну точку, не замечая, что пепел с сигареты начал падать прямо ему на брюки.       - Я провожу, - Луффи проворно перелезла через спинку дивана и привычным жестом схватила Ло за руку, и пусть голос её чуть дрогнул, настроена она была явно решительно.       Теперь настала очередь Трафальгара насмешливо и внимательно оглядеть будущего криминалиста: сжатые в тонкую линию губы, сдвинутые к переносице брови и серьёзный, строгий взгляд. Если бы не повод, он бы рассмеялся - видеть эту девчонку такой, зрелище впечатляющее.       - Я что в морге, по твоему, не была? Или припадочно-слабонервная? - вопросы задавались сухо, негромко и въедались в мозг так же, как неразборчивый галдёж делал это раньше.       - Ну, пойдём.       Не неслась, не бежала, просто быстро шагала, будто маршируя и отбивая ей одной известный ритм, через два крохотных зала, полчаса назад казавшихся невероятно огромными, через кухню, встречающую жаром и густым запахом специй, по узкой служебной лестнице, от чьего железа веяло холодом, лишь немного помедлила, нечаянно запнувшись о порожек перед невысокой полураспахнутой дверью рефрижератора, проходить в которую Ло, с его высоким ростом, пришлось основательно нагнувшись.       В бледном голубоватом свете глухо потрескивающих ламп клубится сизый густой пар, мягкими витками обволакивая тонкие ноги проводницы и медленно забираясь под потускневшую, когда-то кричаще-васильковую, а теперь мертвенно-синюю юбку; от лёгких, почти невесомых коротких шажков под ногами всхлипывает иней, ломаясь с колючим, громким хрустом; плечи под кроваво-красной рубашкой рефлекторно дёргаются, а хрупкие руки, одна из которых до синяков сжимает чужую, покрываются мурашками. Оттого, что сунулась в холодильную камеру без куртки или оттого, что вообще сюда сунулась?       Метрах в трёх от входа на полу сломанной марионеткой распластано тело с неестественно выгнутыми суставами. Рука на запястье нерешительно разжимается. Лаковым паркетом поблёскивает застывшее пятно крови. Тусклое соломенное солнце опускается ниже. Пшеничные волосы, небрежно рассыпанные вокруг головы, не связанной более с телом, вмёрзли в мутно-алую наледь.       Трафальгар тоже наклоняется. Рассмотрев картину в целом, тянется за подробностями, так он успокаивает совесть, со странным садистским интересом вглядываясь в лицо девушки. Нет, не той, что со стеклянными глазами, за разбитыми стёклами очков, а той, что в эти глаза смотрит.       У Луффи на редкость отрешённый и внимательный взгляд, острые зубки не впиваются в треснувшую губу, силясь подавить всхлип, разгладилась складка между бровей, не слышно привычного сосредоточенного сопения. Она больше не кажется Ло по-дурацки милой, она вовсе не хорошенькая. Она невероятно красива. Красива беспомощностью в грифельно-чёрных глазах, уродливым, криво заштопанным шрамом, испариной на бледном, высоком лбу, липнущими к нему тонкими прядками волос и тяжёлым, муторным молчанием. А ещё она похожа на труп: не моргает и даже не дышит, заставляя сердце биться на пару ударов в секунду быстрее.       Любопытно, чем она себя успокаивает? Тем, что это уже не человек? Тем, что все смертны? Тем, что каждый может умереть в любой момент и когда-нибудь точно умрёт? Но не каждый — молодая, симпатичная девушка. Не каждому вскрыли грудную клетку, аккуратно, педантично, прямо как в анатомическом атласе. Не каждому отрубили голову, а ведь это довольно сложно: либо нужна сила, чтобы разбить один из позвонков, либо точный расчёт, чтобы попасть ровно по хрящевой ткани между мешающими косточками.       Трафальгар с несвойственной ему нежностью, плавно опускает ладонь на холодное, напряженное плечико Луффи, от чего та судорожно вздрагивает, резко вдыхает морозный затхлый воздух и заторможено поворачивает к нему голову. В истеричной тишине слышно, как хрустит её шея. Ло заглядывает в тёмные глаза, чей свет его больше не слепит, от этого внутри становится умиротворённо и спокойно, только что-то мерзко ворочается на задворках сознания, мешая в полной мере насладиться моментом. Она смотрит доверчиво и по непонятной причине, чего-то от него ждёт.       - Мугивара-я, - собственный тон кажется Трафальгару излишне мягким, но пусть так, почему-то сейчас это кажется ему правильным, - Я видел тебя почти такой же, - в чуть осипшем голосе заметно неприкрытое тепло тесно переплетённое с лёгким сожалением, - Ты была просто куском мяса.