Независимое расследование

      Огненный шар раскалённого до красна вечернего солнца, брошенный легкомысленными облачками на незабудково-голубом небе в гордом одиночестве, наслаждаясь своим могуществом, нещадно изводил тех несчастных и безумных, что не спрятались от него по домам в обнимку с кондиционером, вентилятором и холодильником. Густой, вязкий ветер неторопливо царапал кожу, порядком обгоревшую за две недели подобной погоды, невидимыми глазу песчинками, оседающими на губах, путающимися в волосах, забивающимися под одежду и попросту мешающими спокойно умирать от изнуряющей жары.       Сухой, колючий воздух старательно выжигал внутренности. Песок и пыль мешали дышать ртом, запах плавящегося асфальта и жжёной резины - носом.       Лучше вообще не дышать.       Немного найдётся людей, которые не просто переносят жару, а искренне её любят. Ещё меньше найдётся тех, кто находит климат городской пустыни, не малопригодным для жизни, а самым замечательным, из всех возможных. Но каких только чудаков нет на этом свете!       В одном из промышленных районов на окраине, и в нормальную-то погоду не шибко оживлённом, а уж теперь и вовсе вымершем, на обочине шоссе, о движении на котором напоминали лишь старые следы протекторов, приютилась автобусная остановка, а если быть честным, то фонарный столб с вывеской и расписанная граффити лавочка, которая не развалилась исключительно благодаря природному упрямству, свойственному некоторым вещам. Хотя, возможно, она держалась из благосклонности к очаровательным особам своим присутствием, нарушающим пост апокалиптический пейзаж.       Стоит отметить, что люди, отменившие в этот день свои дела в этой части города, сославшись на нетипичную для здешних мест жару, упустили не только некие свои выгоды, но и шанс стать свидетелем поистине завораживающего зрелища. Не каждый ведь день можно встретить двух прекрасных нимф, по случайности заглянувших в мир смертных. Бледная кожа, на которой заманчиво поблёскивают капли воды, непослушные волны влажных волос, мокрая одежда, липнущая к телу и широкополые шляпы, скрывающие лица загадочных незнакомок.       - Конечно, что может быть лучше, тридцатиградусной жары после тренировки с Ми-саном? - возмущенно фыркнула фигуристая розоволосая красотка, растекаясь по нагретой солнцем лавочке, как мороженое в её руках, превратившееся в бесформенную сладкую массу, которую экстравагантная мисс, напрочь лишённая манер, увлеченно поедала, запивая некогда холодной, а теперь противно-тёплой газировкой.       - Ты ничего не понимаешь... - тихо и вкрадчиво, чуть растягивая гласные, загадочно протянула её собеседница, которая, как не совсем безосновательно полагали многие, не умела быть тихой. Но так считали лишь те, кому не улыбнулась в этой жизни удача, быть её другом.       - И что это я интересно не понимаю, а? - вскинула бровь девушка и смачно слизнула с руки остатки только что доеденного лакомства.       Брюнетка чуть приоткрыла глаза и с сомнением покосилась на боевую подругу, будто прикидывая, стоит ли пытаться хоть что-нибудь ей объяснить или игра не стоит свеч, а разговор затраченной энергии. Снова смежив веки и подставив веснушчатое личико солнцу, она вдохнула, будто собираясь ответить, шумно закашлялась пыльным воздухом, хохотнула и, бодро тряхнув головой, так что колоритная ковбойская шляпа съехала набекрень, а тяжёлые после душа чёрные пряди хлестнули по плечам, весело сообщила:       - Ты ни черта не понимаешь, Бонни!       Та посмотрела на сидящую рядом девушку с нескрываемым удивлением, но наткнувшись взглядом на её задорно смеющиеся глаза, растянула губы, перемазанные шоколадной глазурью, в широченной улыбке.       - А пусть и так. Нет, Эйс, я, конечно, знаю, как ты любишь солнце, жару и всё прочее. Но в этом году лето уж слишком чумовое! - возмутилась девушка, поглубже натягивая шляпу, чтобы солнечные лучи не обжигали чуть вздёрнутый носик, - Погода, как в Аду, чувствую себя ящеркой, с которой кожа сходит, а Ми-сан местным дьяволом заделался: “Джеверли, почему жрёшь? Джеверли, худеть надо! Джеверли, не хами!”, вот что он ко мне привязался?! - Бонни обеими руками обхватила свою выдающуюся грудь и любовно проворковала, - Всё моё и ничего лишнего.       - Ну, худеть-то он всем советует, не вдаваясь в подробности, это у него вместо «Здрасте!» – давясь смехом от умопомрачительного зрелища, которое представляла собой подруга, заступилась за тренера брюнетка.       - Мда?.. - с сомнением промычала девушка, отвлекаясь от изучения своих форм, - Только вот я что-то ни разу не слышала: «Портгас, откуда лишние килограммы и когда их вернёшь законному владельцу?», - недовольное ворчание тренера у неё вышло очень похожим, отчего Эйс заливисто засмеялась.       - Я вообще-то - капитан, а значит мой авторитет надо беречь, - состроив серьёзную моську, прощебетала хохотушка.       - Его уже ничто не спасёт, - загробным голосом проговорила Джеверли, - После того, как кое-кто заснул прямо во время матча и проснулся только от удара мячом по голове... Пятого по счёту…       Пару секунд молча поглазев друг на друга, девушки громко расхохотались: звонко, ярко, искренне, так, что начал болеть, замученный на тренировке пресс, так, что заслезились глаза, так, что пересохло во рту и нестерпимо захотелось пить.       Переведя дыхание и утерев рукавом цветастой рубахи слёзы, Эйс заговорила:       - Хех... Бонни, тебе вообще-то не обязательно со мной мелкую ждать, могла бы уже давно дома быть, - брюнетка задорно подмигнула розоволосой, сосредоточенно прерывающей спортивную сумку в поисках чего пожевать, - И проводить время в компании холодильника.       - То ты капитан, а то о тебе и заботиться не надо! – спортсменка возмущённо поджала пухленькие губки.       - Просто я знаю свою сестру… - Портгас многозначительно посмотрела на уже хрустящую чем-то сокомандницу, - Луффи совершенно точно опоздает, мы пропустим нужный автобус, проезжающий раз в сто лет, и обязательно, просто всенепременно, с нами случится какая-нибудь фигня! - радостно воскликнула Эйс.       - А я знаю тебя. И если твоя сестрёнка хоть на половину такая же везучая как ты, то я и вправду могу идти, тем более что Лу-тян уже должна была прибыть, - Бонни резво вскочила со скамейки и принялась разминать затёкшие конечности, - Так, калека, - она шутливо пнула травмированную ногу капитанши, запихнутую в жёсткую лангетку, - Чтобы к битве при Маринфорде была в строю!       - Пфф… Да у этих недощипанных куриц просто не будет шанса! - гордо вскинув голову, безапелляционно объявила Портгас.       - Как написали в одной статье: «Все с нетерпением ждут ежегодный пернатый финал: Фениксы против Чаек», - Джеверли на прощанье пожала руку своей солнечной подруги, - Ну, до завтра!       - До него самого! – отсалютовала Эйс.

***

      Деревянные босоножки с громким стуком впечатывались в полуразрушенный асфальт под ногами. Всё, что попадалось на глаза было подёрнуто какой-то серой дымкой, всё было пыльным, тусклым, как выцветшие фотографии, и вдобавок грязным. Тяжёлый воздух укутывал удушливым жаром, замедляя движения, дающиеся с таким трудом. Исправно освещающее крыши однообразных высоток солнце, не добиралось до земли, увязая в плотно зашторенных окнах верхних этажей.       Ещё одно многоквартирное здание, как две капли похожее на остальные, для полного сходства с соседними, лишённое таблички с адресом. Переполненная мусорка, малюсенький, просто для галочки, заброшенный сквер, полуразвалившаяся детская площадка, с не вызывающими доверия качелями и разобранной горкой, – всё типовое, одинаковое до скрипа зубов, сбивающее с толку и морочащее голову.       «Ношусь кругами? Или куда надо? А я вообще в том районе? О, похоже на дом Нами! Может зайти к ней? Стоп! Она же живёт в другом конце города! Тогда… Туда?!»       Луффи бежала по какому-то пустому и мрачному переулку.       Все знакомые, друзья и родственники, кому не лень, а ради такого случая не лень было всем, с завидной регулярностью и систематичностью пытались вдолбить в чернявую головушку, тысячу разных вещей: и что выходить надо заранее, и что надо быть более ответственной, и что думать надо больше, и к жизни серьёзнее относиться… Правда, большинство рекомендаций, выданных преимущественно представительницами прекрасного пола, в этой самой головушке даже не задерживались, с первым ветерком улетая куда-то далеко-далеко. Остальные советы, невнимательно выслушивались, а затем попросту игнорировались.       Одна из подруг безалаберной старшеклассницы, очень положительная девочка, у которой абсолютно не получалось образумить Лу, однажды сформулировала совершенно верную закономерность: если Луффи опаздывает, то с вероятностью девяносто девять процентов она будет торопиться, а если она будет торопиться, то ровно с той же самой вероятностью она во что-нибудь влипнет. И даже не обязательно случится нечто грандиозное или масштабное, хотя и такое бывает, причём явно чаще чем хотелось бы старшим сёстрам ходячей катастрофы и реже чем хотелось самой катастрофе. А с учётом того факта, что имей пунктуальность цифровое значение, то у Мугивары оно было бы отрицательным, можно представить сколько больших и маленьких "чудес" происходило с ней на дню. Кстати, от себя к волшебной формуле Монки добавляла ещё один пункт: если во что-нибудь влипнуть - будет очень весело!       Но в данный момент Луффи не интересовали все эти теоретические изыскания, неаккуратно причёсанную головку под соломенной шляпой занимали другие мысли. Впервые за долгое время у неё действительно была причина для опоздания. Нет, не так, у неё были очень и очень веские причины опаздывать. Во-первых, позвонили из приёмной комиссии, и приятный женский голос сообщил, что Монки Ди Луффи зачислена на факультет криминалистики и даже если она захочет её никуда не отпустят поскольку, как с наигранным огорчением проговорила некая Хеммок "по неизвестной причине, девушки избегают наше учебное заведение". А во-вторых, начиналось самое интересное, если не сказать ужасное: как только девчушка выбежала из дома, сияя от счастья, как начищенный медный таз, на неё снежной лавиной посыпались звонки, различного содержания, но с одним и тем же смыслом, который довольно-таки сообразительная и вовсе не глупая Лу отказывалась понимать.       Выбежав из очередной подворотни, запыхавшаяся от почти часового бега Луффи дала себе несколько секунд на передышку и начала судорожно оглядываться в поисках чего-нибудь знакомого. Короткие чёрные пряди лезли в глаза, ресницы слипались от пота, лёгкие жгло, не хватало воздуха, саднило расцарапанную об арматуру ногу. Но сейчас это всё не имело значение: надо было добраться до тренировочной базы фениксов и стараться не думать. Кто бы знал, что от слов бывает так больно, кто бы знал, что можно быть счастливым за кого-то и отвратительно-несчастным по одному и тому же поводу...       С первым пунктом девчонка справилась на удивление быстро, увидав метрах в пятидесяти от себя очередной, уже третий в этом районе сквер, чуть более приличный, чем предыдущие и с запоминающейся беседкой, в которой ей однажды пришлось пережидать дождь вместе со всей волейбольной командой. От него до места встречи с сестрой, остановки автобуса номер шесть на шоссе Импел Даун, рукой подать.       Луффи сорвалась с места.       Со вторым было намного сложнее: въевшиеся в мозг слова друзей играли в чехарду с тараканами в её голове и от чего-то нещадно щипало глаза...       "Короче, вылетел - иду в армию" - в хриплом голосе сожаление отсутствовало, как данность, его обладатель в общем-то и не собирался учиться там, куда его отправил отец.       "Меня приняли в программу по обмену, теперь буду учиться заграницей, слышал на курсе большинство - девушки!" - леди, дамы, мисс, а тем более иностранки, конечно он был счастлив.       "Здесь на картографии обучение жутко дорогое, а в Погодии на бюджет взяли" - чуть раздражена - не любит переезды, зато университет в маленьком городке на юге страны славится качеством образования.       "Я б-был абсолютно уверен ч-что меня возьмут! Не могли не взять! Еду в тренировочный лагерь, а дальше матчи, разъезды, ну ты же понимаешь?" - это ведь прекрасно, когда сбываются мечты, он пошёл по стопам отца, и тот сможет им гордиться.       "А? Нет-нет, никуда не уезжаю, честно-честно... Я, э-э-э... Немного занят сейчас, извини. Может через неделю? Ой, нет... В следующем месяце? А-а-а! Мне столько всего надо прочитать! В этом году практика начинается раньше!" - будет рядом, на другом конце города, по уши в учёбе, не вылезая из больницы, ночуя в институтской библиотеке... Рядом...       Деревянные босоножки с громким стуком впечатывались в страшную, раздолбанную брусчатку под ногами, которую разглядывать безусловно интереснее, чем думать о предстоящих расставаниях.       Раздался лай, мелькнуло нечто грязно-белое, мир как-то странно сменил горизонт, перед глазами заплясали пятнышки, из-под ног уехала земля, а рёбра неприятно заныли.       - Бепо, чтоб тебя! - глухо ругнулся кто-то над ухом, и, видимо, именно этот кто-то отвечал за положение Луффи в пространстве, - Извини, Мугивара-я, - её поставили на ноги и даже поправили съехавшую на глаза шляпку, - В порядке?       Лу хватило пары секунд, чтобы понять, что произошло. Неизвестным тяжёлым чем-то оказался огромный пушистый пёс, виновато потупившийся и напоминающий одновременно плюшевую игрушку и белого медвежонка, пятнышки были не плодом её воображения, а принтом на джинсах молодого человека, на которого она налетела, а рёбра возмущались, потому что хозяин активной зверушки, перехватив лёгенькую девчушку поперёк тела, ухитрился предотвратить знакомство её личика с дорожкой.       - А, ага! Ну, то есть в порядке! - чтобы рассмотреть не то жертву, не то спасителя Луффи пришлось запрокинуть голову наверх и сдвинуть шляпу на затылок.       Юноша с недоверием разглядывал девчонку. Может она всё-таки приложилась головой? Иначе как ещё объяснить глупую улыбку, которая медленно растягивалась, грозя вылезти за пределы неказистой, дурашливой физиономии.       - Мнежбежатьнадо! - скороговоркой выпалила хозяйка странного головного убора и не менее странной улыбки. Пробежав несколько метров она внезапно обернулась и, набрав в лёгкие побольше воздуха, крикнула:       - Пока, Пятнистый! Не ругай там Пушистика!       Трафальгара передёрнуло, причём не столько от «прелестного» содержания фразы, которое безусловно не могло его не впечатлить, сколько от голоса, которым она была выкрикнута. Как когтями по школьной доске, как ведро ледяной воды на голову в мороз, как пилой по стеклу, как адреналин внутривенно... Тихое, шаткое спокойствие вечера бессовестно разломали, как хрупкую копилку, и мелочь, звонко стуча и поблёскивая на солнце, катилась от него прочь, за громкой, неловкой чудачкой.       Ло подобрал поводок. Он всё же не стал отчитывать Бепо, но не потому что его попросили, ни в коем случае, просто смысла не было. Бестолковое животное уже ничего не изменит.       Не заметно для себя самого Трафальгар повернулся в ту сторону, в которую убежало мелкое, нескладное недоразумение. Оно добежало до шоссе, на удивление аккуратно перешло пустующую в данный момент многополоску и, бурно жестикулируя, начало что-то рассказывать, своему не видимому со стороны собеседнику.       Бепо упрямо тащил хозяина в сторону перехода...

***

      Деревянные босоножки с громким стуком впечатывались в раскалённое покрытие дороги, с кое где оставшимися полосами белой краски. Почему-то именно сейчас и бежать, и не думать стало куда легче, с чего бы?       - Эйсу! - Монки, чуть не запнувшись о собственные конечности, подлетела к сестре, - Как нога, жизнь, тренировка, девчонки? Знаешь у меня столько всего произошло!

***

      Но Эйс не узнает, что такого произошло у мелкой егозы, а та не узнает, что Михоук опять отчитывал Бонни, что нога больше не болит и почти зажила, и что вся команда шлёт пламенные приветы всеобщей любимице. Зато Ло узнает. Узнает о себе много интересного, но это позже. А пока он узнает, что забыл его пёс у шоссе.       В остановку въехал автомобиль.

***

      Старые разношенные шлёпки с громким стуком впечатывались во что-то, что было под ногами, но размеренный пульс в ушах звучал громче. Смуглые, тонкие пальцы механически набирали номер скорой. Ему говорили, он говорил, что-то, что было надо. Он уверен, что делал что-то важное, нужное, правильное.       Первая возможная помощь, коллеги из реанимации, дорога, родная больница, экстренно завершил отпуск, было много чего-то шумного, цветного, разного, пищало, капало, хрипело, он работал и кроме смутных ощущений запомнилось только одно...       Кроме смутных приятных, будоражащих кровь ощущений...       Там был странный, немного слетевший с катушек парень, которому в силу особенностей душевной организации люди куда больше нравились в «разобранном виде»...       Особенно она...

***

      Луффи тряхнула головой, выкидывая оттуда что-то лишнее, и нечаянно задела соломенными полями нос Трафальгара.       - И как ты думаешь от чего из всего этого она умерла?       Очарование момента рушилось со скоростью звука, звука её голоса. Ло обречённо вздохнул. Сам виноват, не стоило... Не стоило, что?       Просто не стоило.