Независимое расследование

      Через чуть приоткрытое окно в помещение врываются нервные порывы холодного ветра, острым ножом разрезая застоявшийся, душный воздух. Невесомая тюлевая занавеска, неприкаянным приведением колыхаясь над столиком, изредка прячет рассказчицу за белёсой пеленой, а потом вновь открывает её строгое и сосредоточенное лицо слушателям. Оглушительно щёлкают часы, напоминая до дрожи ненавистный метроном, с чьей помощью её когда-то пытались научить игре на пианино...       Тонкая бледная рука, сжимающая карандаш, рвано дёргается, будто сведённая судорогой, и лишь неровные закорючки в потрёпанном блокноте говорят о том, что конечность двигается не просто так, а по велению хозяйки, переставшей наконец ежеминутно поправлять сползающие очки.       Под боком сосредоточенно сопит маленькое чудо, едва ощутимо разбавляя домашним уютом напряжённую обстановку. Рядом с ней пристроился её приятель, по расслабленному виду которого никогда нельзя понять спит он или внимательно слушает, не пропуская ни единого слова.       Лица новых и старых знакомых текут и плавятся, смешиваясь в сюрреалистичный сумбурный фон, топкий и унылый, как болотистая почва. Взгляд, изредка цепляющийся за безмятежное и спокойное лицо сестры, накручивающей белокурый локон на палец, норовит съехать на логический и цветовой “центр” своеобразной картины — на больного придурка, в чёрном, наглухо застёгнутом пальто, неохотно прикрывающего радость от интересной работы почти каменным выражением лица, на котором живыми кажутся лишь глаза, до сих пор отражающие в себе недавно виденный труп.       Наверное, ей стоит научиться бояться. Хотя бы его. Страх должно быть переносить легче, чем густое, муторное омерзение, накрывающее удушливой волной, гадостной тиной липнущее к коже и гулко бьющее по черепной коробке вопросом без ответа: "Почему же Лу этого не видит, не чувствует, не понимает?"

***

      Эйс нельзя назвать болтушкой, говорливой или хотя бы общительной. Для большинства она была насмешливой и язвительной задирой, от которой кроме колкостей и безликих шуток ничего не услышишь. Но не сейчас...       Ещё чуть-чуть и у Портгас, кажется, отсохнет язык. Ей никогда прежде не приходилось столько говорить, и ведь она даже не представляла, как много может рассказать о девушке, с которой была знакома от не многим больше, чем месяц. Но в голову приходило всё больше и больше слов: нужных или нет, пусть разбираются другие. Главное было — не молчать.       — У неё подача приличная, разыгрывает... ла... сносно, но зато блок — чудесный... был... Так о чём это я? Калифу сначала взяли на скамейку, но буквально через две недели Ми-сан вывел её на поле вместо Сатчи, которая сейча-а-а-с-с-с... с травмой в больнице. Так к слову пришлось... Вообще-то история классическая для нашей команды: Марко, наш финансовый директор, главный менеджер, пресс-кто-то-там и ещё много кто, находит неизвестно где и как невезучее и обиженное жизнью юное дарование и притаскивает её или его в клуб. И ведь ещё не разу не ошибся в выборе, кажется... Ну, как юное, Кэл около двадцати пяти... бы-ы-ы-ыло... — звуки как-то по-дурацки тянутся, слова ирисками вязнут на зубах, а голова медленно наливается тяжестью, от которой безумно хочется расслабить все натянутые мышцы и отправить безвольное тело в короткий свободный полёт до поверхности стола.       — Значит, в Вашей команде была всего месяц... — негромко протянула Ташиги, — А чем до этого она занималась, не знаете?       — Промышленным шпионажем, — не задумываясь, ответила Эйс, но по удивлённому лицу основной слушательницы стало ясно, что задуматься всё-таки стоило.       — То есть как? — обескураженно выдохнула детектив. И вопрос вряд ли относился к методам ведения незаконной деятельности убитой.       — Все не без скелетов, — Портгас спокойно пожала плечами, — А мне, как капитану, положено о них знать. Про скандал с компанией "Galley-la", думаю, слышали? После него её Марко и отловил...       "Galley-la" была одной из немногих крупных корпораций, обитающих в городе: ей принадлежали несколько станций технического обслуживания автотранспорта, дилерский центр продажи автомобилей и собственная линейка машин, включающая модели как эконом, так и бизнес класса. Касательно некого скандала, Ташиги было известно не много: и руководство компании, и полиция, старательно скрывали подробности произошедшего, но гуляющая среди сотрудников версия была ей хорошо известна.       В соответствующие органы правопорядка поступили сведения о том, что в отделе разработок небезызвестной компании занимаются проектированием отнюдь не новых двигателей. Такое заявление можно было легко проигнорировать, но приложенные к нему материалы, как выяснилось позже — фикция, побудили служителей закона к действиям, в результате которых выяснилась полная невиновность "Galley-la" и совершенно случайно всплыла нечистоплотность некоторых её конкурентов, провернувших данную аферу и к тому же организовавших массовый слив данных, через сотрудников.       — Получается, что Вы знали о том, что мисс Калифа нарушала закон?! — карандаш, чересчур крепко стиснутый хрупкой на вид ручкой, печально хрустнул.       — Я знала, что ей нелегко пришлось и надо было как-то жить, — хмуро и холодно процедила Эйс и, шумно выдохнув, продолжила, — Когда вся твоя жизнь — спорт, как-то не задумываешься, что ты можешь кроме как лупить по мячу. Кэл в своё время была в юношеской сборной, но по какой-то причине ушла от туда, а может "её ушли". Так или иначе, как человеку без образования и денег, ей пришлось выбирать между блестящей карьерой официантки или секретарши. Она, выбрав второе и, из-за некорректного поведения начальства, сменив несколько контор, наткнулась на неких предприимчивых ребят, пристроивших её в "Galley-la" на "особых" условиях. Дурой Калифа точно не была и насколько мне известно, неплохо зарабатывала на обеих работах. Что конкретно произошло следует спрашивать у Марко, он осведомлён куда лучше меня.       — Пфф... Мда... — первое самостоятельное дело молодого детектива грозило стать очень и очень проблематичным, раз в нём замешана огромная корпорация и известный спортивный клуб.       — А было ещё что-нибудь интересное в жизни этой авантюрной особы? — внезапно поинтересовалась Моне, не переводя скучающий взгляд от окна, за которым вновь кружились хлопья снега.       — Думаю, что не интересное, но всё же было... — устало протянула Портгас, потихоньку сдающая позиции в борьбе со сном, — И, да... Она была не то, чтобы авантюрная, скорее... Прагматичная и-и-и... В меру стервозная... В жизни, да? Когда она сменила работу, с секретаря-шпиона, на простую волейболистку, она заодно сменила место жительства и бросила своего парня, будто прощаясь со всем прошлым. И благодаря этим двум событиям, вся команда была вынуждена выслушивать многочасовые монологи о чокнутом соседе и настойчивом бывшем. О первом ничего дельного сказать не могу, второго видела пару раз после тренировок: тихий, такой, спокойный молодой человек, довольно приятный внешне, вежливый и, кажется, по уши влюблённый...       В ушах мерно шумело несуществующее море, перед глазами мелкой рябью колыхались пёстрые помехи воображаемого телевизора, потерявшего сигнал, а потом всё исчезло, оставляя после себя блаженное ничего — мягкую, уютную темноту.       Эйс заснула, если можно назвать сном, абсолютное выпадение из реальности, обусловленное безвредной, но приносящей немало проблем болезнью, сделать с которой что-либо не представлялось возможным.

***

      — ...у-у-у...       В мозг лезли какие-то странные звуки, настойчиво выгоняющие обосновавшуюся там пустоту.       — Э-эйс...       Ну, да, Эйс, а кто же ещё. Неторопливо отходящая ото сна нервная система, соображала туго, но вскоре просигнализировала, что организм хочет сменить положение в пространстве и хорошенько подкрепиться.       — Включайся-а-а... Я знаю, что ты меня слыши-и-ишь...       К звукам двух голосов подключился аппетитный запах еды, сумевший побудить девушку к действиям: в течении следующей минуты, она не только смогла открыть слипшиеся веки, но и оторвать голову от какой-то жёсткой поверхности, которая при подробном рассмотрении оказалась столом.       — Ши-ши-ши... Жутко выглядишь Эйсу, — радостно сообщила ей Луффи, заинтересованно разглядывающая складки скатерти, ярко отпечатавшиеся на заспанном личике сестры.       — Ешь давай, Спящая Красавица, — Сабо оторвалась от экрана телефона и, опершись локтями о стол, водрузила подбородок на сцепленные замком руки, — А мы пока сообразим для тебя краткое содержание предыдущей серии.       — Во-первых, тебе надо будет зайти в участок и подписать показания, — важно произнесла Лу, стараясь не коситься в сторону уплетающей свой обед Эйс.       — Во-вторых, как я понимаю, главным направлением расследования выбрали предыдущее место работы Калифы, хоть мне кажется и не заслуженно, — меланхолично проговорила блондинка.       — В-третьих, мы тоже выбрали своё направление...       Портгас, не донеся ложку до рта, вопросительно уставилась на младшенькую, которая, не заметив красноречивый взгляд, беззаботно продолжила:       — … мы хотим узнать для начала о самой малоизвестной переменной, о её соседе, ты же не просто так его упомянула?       Понаблюдав с минуту за выражением веснушчатого лица, Сабо сжалилась над сестрой:       — Ива-сан, дал добро на независимое расследование.       — К тому же, ты точно будешь «за» побыстрее разобраться с произошедшим, чтобы чудики со значками не навредили репутации клуба. Я права?       — Ну, да... — прикончив еду, Эйс начала лихорадочно соображать, — Я, знаете ли, тоже считаю, что "Galley-la" тут не причём, зная Марко, можно с уверенностью сказать, что он добыл какую-нибудь договорённость о судьбе Кэл, а парень её... Каку, кажется... Совершенно не похож на психа, хотя никогда нельзя быть уверенным, в чьей либо психике, — последние слова девушка произнесла нарочито громко и с почти дикторской интонацией, — Да, Луффи!?       — Если ты не психолог и не психиатр, то думаю, да, — что, что, а делать вид, что она абсолютно не понимает намёки, Луффи умела мастерски, — Так ,что там с соседом-то?       — Ничего​, кроме нескольких приводов и наблюдения у психиатра, но это со слов Калифы, так что делим на три, или на пять...       — А лучше, проверяем сами! — закончила Лу фразу сестры.

***

      Неожиданности, они на то и неожиданности, чтобы случаться в самый неподходящий для этого момент. Если вы, живя совершенно спокойно, задумаетесь внезапно о подозрительности этого явления, то с вами всенепременно ничего страшного не случится, но как только вы позволите себе расслабиться, ненадолго отпустите в дальние страны Миледи Подозрительность и вуаля! Жизнь снова радостно щёлкнет вас по носу, попутно пару раз перевернувшись с ног на голову и вручив счастливый билет в никуда, отправится наблюдать за творением рук своих с безопасного расстояния...       Примерно так выглядели бы мысли Киллера в тот вечер, если какой-нибудь писатель взялся бы привести их в порядок, выстроив их в нужной последовательности, выкинув из них все непечатные слова и добавив лёгкой иронии.       Однако, писателя под рукой не нашлось, и краткое резюме роящихся в голове молодого человека мыслей выражалось в простой и очевидной фразе: "Какого чёрта?" Именно это он и собирался спросить у самоубийцы, зачем-то трезвонившего в его дверь. Кира вообще не отличался мягкостью характера, но сейчас, он искренне жаждал крови отчаянного дебила, прервавшего такой редкий послеобеденный сон, первого за несколько недель выходного.       До белых костяшек сжимая ручку двери, он всё же попытался успокоиться, сделав с десяток глубоких вдохов и выдохов.       Не помогло.       Но вот чей-то разбитый нос, точно бы принёс облегчение, поэтому, щёлкнув замком, Киллер резко открыл входную дверь, в надежде, что посетитель отошёл не далеко.       — Какого... — начал было парень, но тут же заткнулся. Удивление в некоторых случаях может быть замечательным и быстродействующим успокоительным, особенно когда думаешь, что уже не способен удивляться. А Кира так думал, естественно до нынешнего момента.       На лестничной площадке пред его дверью не было посетителя-самоубийцы...       Только посетительницы — три молоденькие девушки, до его появления, видно, что-то обсуждавшие, теперь они с нескрываемым интересом разглядывали его.       Разглядывать и правда было что... Высокий, спортивного телосложения, с пушистой гривой соломенных волос, хозяин квартиры, потревоженный сестрицами, на многих девушек производил должный эффект. Но ведь речь идёт не о самых обычных представительницах прекрасного пола?       Сабо отметила про себя густую чёлку, нарочно скрывающую большую часть лица, судорожно вцепившуюся в ручку двери конечность и чуть подрагивающие пальцы свободной руки, указывающие на пошаливающую нервную систему.       Эйс не понравилась интонация, с которой молодой человек почти прорычал неоконченное «приветствие», и сейчас она пристально следила за малейшими его движениями, пытаясь уловить что-то знакомое в его внешнем виде.       А Луффи попросту узнала парня:       — Вы же, ну, этот... Мясник, да?       — Угу... — через силу выдавил Киллер, которого состояние дикого удивления явно не собиралось покидать в ближайшее время.       — Точно, Мясник, — пробормотала Эйс себе под нос. Обросший, лохматый, в растянутой футболке и, похоже, в затяжной депрессии, но Мясник — местная звезда бокса, пару лет назад пропавшая из спорта.       — Девочки, — по слогам проговорила Сабо, обращая на себя внимание, — Мы как-то не с того начали...       Она тихонько откашлялась и, сделав шаг вперёд, протянула Кире руку:       — Добрый вечер, — голос изящной блондинки, невесомым эхом отражался от голых стен подъезда и оставался в пустой и лёгкой голове мягким, ненавязчивым звоном, — Газета Daily Revolution, Вы не против немного пообщаться?       Молодой человек с сомнением смотрел на тонкую бледную ручку. У незнакомки были длинные красивые пальцы, через почти бесцветную кожу просвечивали нежно-сиреневые и бледно-голубые ниточки сосудов, а из-под края рукава было видно запястье с резко выступающими косточками. Он почти боялся дотронуться до этой хрупкой красоты, но совершенно нелогичное желание убедиться в реальности происходящего, потребовало ответить на приветственный жест.       Её ладошка была комично маленькой, по сравнению с его ручищей, а ещё она была очень мягкой и холодной, будто сделанной из снега, и казалось если он чуть крепче сожмёт её, то в руке останется лишь вода... Но девушка на удивление сильно сжала его руку, горячую, шершавую, неуклюжую, и вовсе не спешила таять, она скорее оттаивала и теплела. Пальчики внезапно разжались, отвлекая от странных ощущений, а их хозяйка снова заговорила:       — Моё имя Сабо, я — журналистка, а это, — лёгкий кивок головой, заставил чуть колыхнуться золотистые локоны, спадающие до плеч, — Мои... наверное, ассистентки. Вы нас впустите?       Киллер почти не понимал смысла сказанного и лишь машинально кивнул, украдкой заглянув в лицо собеседницы...       Кажется, это называется "пропал"...