Независимое расследование

      Визгливо скрипя старым подъёмным механизмом, жил своей жизнью лифт, в гордом одиночестве болтающийся где-то между этажами и издающий до ужаса подозрительные звуки, агитирующие пользоваться исключительно лестницей и собственными ножками. В одной из соседних квартир истерично вопило радио, сквозь помехи вещая о чьей-то неразделённой любви, и скандалила семейная пара, изредка заглушая лирический вой какой-то неизвестной певички. Задорный ветерок с глухим стуком бился в плохо законопаченные окна, отсчитывающие этажи, неуютным сквозняком пробирался в, и без того, холодное и мрачное здание, с завидным упорством пытался разбить оставленную открытой форточку, которая в ответ на посягательства оглушительно хлопала, протяжно стонала и сбивчиво дребезжала стёклами, стараясь привлечь внимание хозяина, поступившего с ней так опрометчиво. Однако, прежде чем потребовать хоть что-либо от молодого человека, застывшего на пороге своего жилища, стоило вернуть его в настоящее время и место, называемое реальностью…

***

      Киллер не любил сладкое. С тех пор, как он себя помнил, любые сладости будь то печенье, булочки, пирожные или даже именинный торт, вызывали у него почти непреодолимое отвращение. Чай с сахаром воспринимался как оскорбление, а всем газировкам он предпочитал обыкновенную воду. Единственным исключением стали для Киры мелкие карамельки в пёстрых обёртках, которые ему однажды насыпали на сдачу. Яркие, блестящие и очень громко шуршащие, фантики скрывали под собой самую обычную карамель - расплавленный и разлитый по формочкам сахар пополам с патокой. Густого, тёмно-янтарного цвета конфетки, на просвет золотистые, с крохотными пузырьками воздуха и медными крапинками корицы, затесавшейся туда, кажется, по нелепой случайности, на вкус были приторно-сладкими и одновременно горькими от невероятного количества пряности, которая, как выяснилось, присутствовала в каждом без исключения произведении кондитерского искусства, так полюбившегося Киллеру. В школьном рюкзаке, в кармашках почти всех курток, рубашек и брюк, в пенале, в десятках разбросанных по дому тайников - в детстве маленькие кусочки счастья были всегда под рукой, а в случае чего и за щекой. Все ответственные события в жизни сопровождались привычным и горячо любимым горьковато-сладким вкусом, а поедание карамельки перед боем стало своеобразной традицией, сначала начинающего, а потом и довольно успешного боксёра…       Он не отрываясь смотрел в глаза цвета той самой дурацкой карамели и тонул в вязком болоте жжёного сахара, даже не предпринимая попыток к спасению. Из прошлого, нет, из какой-то другой жизни до него доносился ненавистный теперь запах корицы, а на языке почти ощутимо горчило. Панически захотелось захлопнуть дверь перед своими воспоминаниями окружавшими совершенно незнакомую девушку, но тёплый, уверенный взгляд из под золотисто-рыжих, будто выгоревших на солнце ресниц, отрезал пути к отступлению.       Спутанная чёлка лезла в глаза и отчаянно мешала разглядывать незнакомку, кажется, впервые за долгое время Киллер заметил, что скрываясь от мира, он и весь мир скрывает от себя, а стоящее перед ним изящное создание было по настоящему веской причиной, чтобы дать шанс этой чокнутой реальности.       Её можно было бы назвать красавицей, но в этом слове было что-то неуловимо-неподходящее для тонких, плавных линий, для нежного, невесомого очарования, для беззащитно-открытого лица, для по-детски вздёрнутого носика, для нагло-бордового шрама, всполохом пламени расползающегося от виска...

***

      Настенные часы, которые умудрялись работать, несмотря на забившую механизм пыль и паутину, насчитали всего несколько десятков секунд молчания, ещё не успевшего стать неловким.       Киллер насчитал целую вечность и ещё пять минут. Вчерашний он сказал бы, что это время потрачено в пустую, нынешний не согласился бы.       Эйс ощущала, что времени до разговора с парнем оставалось всё меньше и меньше, поэтому сосредоточенно вспоминала всё, что когда-либо о нём слышала и читала, в надежде что эти знания хоть чем-нибудь помогут.       Сабо, мягко говоря, чувствовала себя не в своей тарелке. Она сейчас представляла, каково быть человеком внезапно потерявшим слух или зрение, она терялась и совершенно не находилась, она как-никогда раньше была близка к состоянию, которое называется паникой и которое прежде её не навещало. А ведь она просто не видела глаз собеседника. И ей вовсе не приходило в голову, что в собеседнике всё и дело...       Луффи же просто не обращала внимания на такую милую, зачем-то выдуманную людьми условность, как время. Она, перескакивая с мысли на мысль, увлечённо думала о сотне пустяков и тысяче невероятных важностей. Многие из которых, так или иначе касались одного мрачного любителя трупов, из которого ей вскоре предстоит вытаскивать информацию о подробностях убийства...       Громко хлопнула входная дверь, впуская кого-то в многоэтажку и ненароком напоминая молодым людям о сложившейся ситуации, которая ещё чуть-чуть и стала бы довольно странной, если бы не старания Киллера, то ли наконец внявшего мольбам несчастной форточки, то ли нашедшего какую-то другую причину, показавшуюся достаточной.       — Проходите... — голос у Киры был глубоким и на удивление мягким, хоть и ощутимо хрипел, напоминая те самые помехи, из которых больше чем на пятьдесят процентов состояла унылая песня, всё ещё доносящаяся из-за стены.       Он нехотя развернулся и обречённо поплёлся внутрь темноватой и захламлённой квартиры, представляющей собой типичное холостяцкое место обитания, со всеми вытекающими из этого факта последствиями.       В коридоре не горела лампочка, а точнее её там просто не было, ровно как не было места для обуви, и расположить ботинки так, чтобы идущий следом человек о них не споткнулся, не представлялось возможным. Кое-где в оправдание бардака расположились забитые вещами картонные коробки, будто говорящие, что хозяин только-только переехал и ещё не до конца обжился на новом месте. Однако слой пыли, вольготно расположившийся на данных объектах интерьера, живо утверждал обратное.       Единственная полноценная комната, являющаяся в первую очередь спальней и, только в исключительно редких случаях, гостиной, встретила внезапных посетительниц густым прохладным полумраком и блёклым свечением телевизионного экрана, в качестве исключения лишённого светло-серой кисеи. Но стоило лишь Киллеру щёлкнуть выключателем, а лампочкам со звонким треском загореться, как уютная комнатка, заполненная расплывчатыми силуэтами и неясными тенями, превратилась в форменный, а точнее в совершенно бесформенный, бардак.       Хозяин всего этого удручающего великолепия хмуро пнул валявшуюся на полу коробку из-под пиццы.       — Киллер, можно просто Кира. Я, знаете, как-то не ждал гостей, — впрочем озвучивать это смысла особого не было, поскольку именно эту фразу буквально скандировало всё вокруг: от пристроенной на всех поверхностях одежды, до загибающегося на подоконнике одинокого кактуса.       Прежде чем Сабо, замявшаяся в дверном проёме, или пристраивающая свои ботинки Эйс успели ответить, отозвалась Луффи, преспокойно складывающая разложенные на диване постельные принадлежности:       — Пфф... Да, ладно тебе, Ки-сан, это ты нашу квартиру не видел, когда Сабо в командировке была, — Лу неопределённо развела руками, как бы охватывая весь творящийся вокруг кошмар, — Во-о-от, это всё, только в квадрате и в объёме двух комнат! Ши-ши-ши... Ничего, за день до возвращения Леди всё привели в удобоваримый вид. Мы вообще с Эйсу — эксперты экспресс уборки... Если хочешь, можем помочь!       Сабо залилась краской, а Эйс сдержанно хохотнула: впечатление производимое их сестрой на неподготовленных людей, обычно варьировалось где-то между абсолютным шоком и молчаливой истерикой, но субъект получивший миленькое прозвище "Ки-сан" лишь тихонько ухмыльнулся и плюхнулся на диван рядом с Луффи.       — Ну, раз так, то всё отлично, — он заложил руки за голову и ногой подтянул почти пустующее кресло, нагруженное лишь парочкой неглаженых футболок, поближе, — А теперь рассказывайте, кто есть кто и о чём хотите поболтать? — отсутствие очаровательной блондинки в поле зрения явно действовало на него излишне успокаивающе и расслабляюще.       Однако блаженное спокойствие и обыкновенная для Киры собранность мгновенно покинули его, как только мимо него проплыла Сабо: тягучая, неторопливая походка, строгая тёмно-синяя юбка, мягко покачивающиеся бёдра, стройные икры, обтянутые капроном, и изящные щиколотки, окончательно добивающие с переменным успехом работающий мозг.       — Я Вам уже представилась, а моих... ассистенток зовут Луффи и Эйс, — первая слегка подпрыгнула, очевидно, указывая, что имя принадлежит именно ей, вторая, наткнувшись на приличного вида подушку, лежащую рядом с телевизором, уселась на неё по-турецки и помахала рукой, сама же Сабо устроилась в кресле прямо напротив Киллера, всё так же скрывая неуверенность и пытаясь разглядеть его лицо, чьи черты смутно угадывались за соломенными прядями, — Касательно темы нашего... Интервью? Нет, думаю в печать это до поры до времени не пойдёт... — особенности работы, выработали у журналистки чудесную манеру речи, при которой от природы нежный голосок становился едва различимым, но неуловимо притягивающим внимание, так что слушателям по неволе приходилось быть предельно тихими и ловить каждое слово, слетающее с тонких, неспешно смыкающихся и размыкающихся губ, — Скажем так: мы ведём независимое расследование совершённого вчера убийства от имени журнала Daily Revolution. Во-первых, данное преступление может быть связано с крупными персонами, а, во-вторых, хотелось бы знать как изменилась эффективность полиции центрального округа после бурных кадровых перестановок.       Киллер попытался сосредоточиться, крепко зажмурив глаза. Не помогло. Даже перед его внутренним взором маячили, изучающие и заинтересованные, карамельки девичьих глаз. Тогда он попытался повторить про себя произнесённые девушкой слова, это тоже выходило из рук вон плохо, так как интонации и тембр кружили голову не меньше, чем картинка, но зато общий смысл ему стал примерно ясен.       — И-и-и? — медленно протянул Кира, не открывая глаз, благо понять этого собеседница не смогла бы, — Какое отношение ко всему этому имею я?       — Смотря, что ты делал вчера около десяти вечера, — выпалила Луффи, нагло глядя на парня лучащимися задором глазами.       — Даже так... — Киллер повернулся к чумовой гостье и нос к носу столкнулся с миловидным личиком, рассмотреть которое раньше повода не было. Выражение, кстати, у этого личика было просто невероятное: эдакая дикая смесь непосредственности, сосредоточенности и наивности, неловко прикрытая широченной улыбкой, — А что, если я работал?       —Ши-ши-ши... В компании огромной кучи народа, допоздна и в противоположной от Эннис Лобби стороне города? — Лу лукаво прищурилась и сумела всё-таки разглядеть смурной взгляд тускло-голубых глаз, внимательно изучающих ёе.       — Угу...       — Вообще-то я так и думала! — она отвернулась от Киллера и задумчиво почесала кончик носа — Тогда-а-а... Ты просто сосед жертвы!       Кира громко выдохнул и почти искренне хохотнул:       — Вот в убийстве этой истерички, можете подозревать меня сколько угодно, она была одной из тех двух ненормальных людей в этом мире, способных довести меня до белого каления...       — Стой, Лу... А причём здесь десять часов вечера и восточный пригород? — подала голос Эйс, занимающаяся составлением характеристик молодого человека в соответствии с его местом жительства, — Пятнистый псих, вроде про время смерти ничего конкретного не говорил?       — Псих? А! Траффи действительно не говорил, труп же в холодильнике лежал, а после этого сложно определить точное время. У... — Луффи нахмурилась и беззвучно зашевелила губами, — Не, не помню я как её зовут...       — Калифа, — хором отозвались Сабо и Киллер и тут же замолчали, находя выражение Луффиного лица самой захватывающей на свете вещью...       — Да... Так вот у неё в кармане юбки билет лежал пробитый на двадцать один, сорок пять, из Ватер Севен в Эннис Лобби.       — Вот ведь чудо глазастое... — пробормотала Эйс, вечно забывающая, какой собранной бывает её младшая сестра, когда дело касается её будущей профессии. Или может быть призвания?       — Нет, конечно, его могли пробить после и подложить, чтобы запутать следствие, но это очень легко проверить...       — То есть я всё же остаюсь подозреваемым? — дружелюбно спросил Кира, которого очень забавляла живая и искренняя мимика девчушки.       — Шутишь? — ровно таким же тоном поинтересовалась Луффи, — Да, ты же выглядишь похуже Траффи! Ты хоть помнишь, что такое выходной и с чем его едят? Кстати, о том, что едят...       — Лу-у-у! — многозначительно протянула Эйс.       — Короче, ты небось с утра до ночи работаешь, глазки у тебя, печальней чем у бассет-хаунда. Ши-ши-ши... — обе сестры маленького чудовища, частенько забывающего думать прежде, чем говорить, молча переглянулись и так же молча пожалели бедного Киллера, огорошенного таким комментарием, — А насчёт билета и прочего, мы завтра смотаемся и всё разузнаем!       Парень машинально поправил чёлку, поражаясь как это милое недоразумение хоть что-то за ней разглядело.       — И всё-таки, будьте так добры, сообщить своё место работы и по возможности поделиться контактными данными Вашего руководства, — голос, напоминавший скорее шелест листвы, нежели человеческую речь, уютным теплом отзывался где-то в районе левого лёгкого, и что он там интересно забыл...       — Я работаю в строительной компании, мы сейчас занимаемся гостиничным комплексом в Сабаоди, — в этот раз Киллеру потребовалось куда меньше времени, чтобы ответить, — Думаю, вы слышали об этом специфическом проекте, его ещё долго согласовать с управлением города не получалось.       — Да, уж... Сферический отель — та ещё чушь... — буркнула Портгас.       — Конечно, чушь. Зато застройщики очень хорошо платят, — Кира поднялся с дивана и начал оглядываться в поисках, валявшихся неизвестно где визитных карточек фирмы, — Эмм... Эйс, да?       — Я! — бодро отозвалась брюнетка.       — Можешь, пожалуйста, руку протянуть, там с другой стороны телека на тумбочке куча визиток лежит...       — Ага... — Портгас постаралась выбрать две не особо пыльные карточки и выдала их сестрёнкам, — Нам, кстати, домой ещё не пора?       — Ки-сан, расскажи нам про психиатра и арест, и мы от тебя отстанем... На некоторое время уж точно!       — М-м-м? — парень недоумённо промычал в ответ.       — Я с Калифой знакома была, — пояснила Эйс, — И она по поводу тебя, ломала всем окружающим мозг...       — Психиатр — то второе создание, портящее мне жизнь, а точнее... Лучший друг, вроде как... А про арест вы и сами должны знать, раз про Мясника знаете, — Киллер, поморщившись, бесцветно улыбнулся и посмотрел на Лу, вспомнившую недавно его старое прозвище.       Та, сложив губки бантиком, усиленно шевелила мозгами, но нужные знания не желали находиться в бардаке, называемом памятью Мугивары Луффи...       — Прости за бестактность, — виновато протараторила Эйс, вспомнив в чём дело, — Ну, мы пойдём, пожалуй. Приятно было и всё такое... Лу, ужин... Кхм... то есть время не ждёт!       — Свидимся ещё, Ки-сан! — на бегу выкрикнула Луффи, умчавшись в коридор шнуровать ботинки.       — До встречи, Киллер...       Слова прощания предательски застряли где-то в горле, и Кира дико обрадовался, что сидит, в противном случае упал бы...