Причинно-следственное
10 июня 2015 г., 21:27
Тяжёлое, будто налитое свинцом, небо отчаянно напоминало отсыревшую газету, которую безуспешно пытались поджечь, раз за разом поднося к одному и тому же краю вечную зажигалку солнца. Ещё вчера казавшийся кристально белым, снег старательно впитывал тягучую серость сырого асфальта и стальных облаков, и покрывался бледным пеплом душ, заживо сгоревших в пламени городского ада. Ветер, поддаваясь всеобщему унынию, больше не пел и не веселился, он лишь тихонько скулил и выл, едва слышно, но с чувством невообразимой печали, не доступной, кажется, человеку, но как нельзя лучше подходящей вечной стихии.
Одним словом, небольшой городок старательно и самоотверженно изображал самоуверенный и жестокий мегаполис, наводя тоску на собственных жителей, разбалованных, по его мнению, излишне мягкой зимой и поистине сказочным первым снегопадом. Особенно хорошо ему это удавалось в центре: скупые на эмоции офисные здания, чьи грязные окна пустыми глазницами разглядывают, бессмысленно-ровные линии улиц, скучные и скучающие индивиды, отдавшие работе выходной день, порядком раздражающие, издевательски-радостные вывески, пробуждающие исключительно досаду и злость, а вовсе не ощущение праздника…
Именно таким город представлялся развалившемуся в мягком кресле мужчине, неотрывно смотрящему в окно из-под козырька своей кепки. Однако он не испытывал ни пресловутой тоски, ни давно приевшейся печали, ни даже злобы, он был раздражён, и дело вовсе не в том, что это почти естественное для него состояние души, а в том, что свой заслуженный перерыв он был вынужден провести в компании коллеги, в данный момент бурно выясняющего отношения со своими внучками, чьё воспитание было явно возложено не на тех людей...
От громогласного "Луффи!", на пределе мощности выкрикнутого в трубку, у Акаину, кажется, заложило уши. Он в который раз попытался сосредоточиться на безмерно-однообразной картинке за запотевшим стеклом, но громкости, используемые тренером мужской волейбольной команды, могли, наверное, поднять мёртвого из могилы, а живого туда отправить.
Монки Ди Гарп, а именно так звали мужчину, скорее кричащего, нежели говорящего по телефону, молодым не был, но его запала и силы хватило бы на пару десятков молодых обалдуев. Оглушая коллегу и собеседника, он расхаживал по небольшой тренерской, регулярно натыкаясь на столы, кресла и стулья.
— Я ещё раз хочу с тобой поговорить о твоём будущем! — не терпящим возражений голосом начал Гарп. С ним всегда так: ни приветствий, ни прощаний, а лишь приказы, факты, требования, — У наших девчонок освободилось место на скамейке, и если ты сейчас же согласишься, то у меня, возможно, выйдет тебя пристроить.
— Неа, — спокойно ответила Луффи, задумчиво повертела в руках печенюшку и одним точным движением закинула её в рот, —Вазбивайся фам! Кхм… Со своим местом, да и со всей своей скамейкой! А я буду делать, что хочу!
— Хах, мелкая заноза, ты прям, как твоя бабуля в молодости, и творишь, и говоришь, что в голову взбредёт! — пожилой мужчина, чем-то неуловимо напоминающий саму Луффи, в точности как она, поглощающий печенье, был только рад боевому характеру своей внучки, хотя в своеволии и сумасбродстве она порой перегибала палку, — И всё-таки… Ты же просто бессовестно закапываешь талант в землю.
— Волейбол — это не моё, и заниматься я им не буду! — Лу при каждом разговоре с дедом, как попугай, повторяла эту фразу, уже не надеясь, что волшебное заклинание хоть когда-нибудь сработает.
Однако сегодня «упрямый старикан» умудрился её удивить: выразительно помолчав несколько секунд, он спокойно, насколько вообще можно считать его речь таковой, проговорил:
— Ладно... Позови-ка мне Эйс к телефону.
Монки, ещё с начала разговора, поставившая телефон на громкую связь, взглянула на сестру, с мрачным видом пьющую холодный кофе и даже не пошевелившуюся от упоминания собственного имени. Однако пошевелиться ей всё же пришлось: попробуй тут ничего не сделай, когда тебя "нежно" и "с любовью" трясет за плечи чрезмерно энергичная сестрёнка. Поэтому Портгас с громким стуком поставила кружку на стол и многозначительно посмотрела на Лу.
— Она и так тебя прекрасно слышит! — с лёгкостью расшифровала Луффи невербальное послание хмурой девушки, выкинув из него всю подразумевающуюся нецензурную лексику.
— Тогда... — начал было Гарп, но был самым наглым образом прерван радостным голоском внучки.
— Не-а... Даже смысла нет её спрашивать, — Монки младшая без проблем разбиралась и в куда более сложных взаимоотношениях людей, поэтому собственную семью она знала, как свои пять пальцев, — Мы же оба прекрасно знаем, что она ответит!
Гарп скрипнул зубами в бессильной злобе и треснул кулаком по рабочему столу, печально скрипнувшему от такого обращения: он искренне и от всего сердца ненавидел эти слова. Ведь именно их с ослиным упрямством повторял один человек, которого лучше бы не было на этом свете. И что самое отвратительное — он говорил это о самой Луффи. Всегда с открытой улыбкой, со смеющимися глазами, нагло, громко, намертво вбивая в мозг осточертевшую фразу...
— Всё-таки, стоило запретить тебе общаться с рыжим ублюдком! — почти прорычал Гарп, устало потирая переносицу. Он знал, что проводил с внучкой слишком мало времени, но никак не мог понять, почему та, так сильно привязалась к этому авантюристу и проходимцу, влезшему зачем-то в её жизнь.
— Не смей оскорблять Шанкса! — если до этого Лу веселилась от дурацкого и бессмысленного разговора, то сейчас она начинала по-настоящему злиться.
— Что этот раздолбай внушил тебе? Что у тебя талант? — буквально выплюнул мужчина, принципиально не называя “этого прохвоста” по имени, — Что ты станешь известным детективом? Всё это брех...
— Нет! — оборвала Луффи деда на полуслове. Она судорожно сжимала руки в кулаки и краснела от едва сдерживаемой ярости, — Он ничего мне не внушал! И даже не пытался! Не приказывал, не заставлял...
— Он — простой лжец, которому случайно повезло в жизни… — в голосе Гарпа зазвучал непреклонный холодный металл, а это значит, что теперь разговаривать с ним не легче, чем со стеной. Но одно Луффи знала точно: со стенами не надо разговаривать, их надо не задумываясь сносить ко всем чертям.
— Он — мечтатель! — она чуть не сорвалась на крик, шумно вдохнула и, взяв себя в руки, ничуть не менее эмоционально продолжила, — И… В отличие от тебя, он верит в мою мечту!
— Послушай… — приказным тонов выдавил бывший военный, способный управиться с целой командой неуёмных юнцов, но не имеющий никакого влияния на собственную внучку.
— Нет, это ты меня послушай. Я стану лучшей. Криминалистом, детективом — не важно. У меня есть мечта! Я… — Луффи резко и отрывисто чеканила слова, отчаянно напоминая Гарпу сына, её отца, с малых лет дающего ему отпор в словесных перепалках, — Найду убийцу Роджера и Руж!
В этот момент время решило, что ему надо бы остановиться и немного прийти в чувство от такого заявления. Звуки застыли, оборвались, забыли о собственном существовании, отдаваясь во власть всемогущей тишины, возникающей ниоткуда и в никуда исчезающей.
Сабо замерла, не донеся печенье до рта, и судорожно сглотнула, неловким движением разломав то на мелкие кусочки, глухо упавшие на стол, и, будто боясь нарушить пугающую, но от чего-то уютную атмосферу, не говоря ни слова, посмотрела на сестёр.
Луффи, спокойная, уверенная и непоколебимая, молча ждала ответа. Она не была сейчас похожа на дурашливого ребёнка, на хорошенькую, но безалаберную студентку, можно было бы сказать, что она была не похожа на себя, но именно это и была настоящая Мугивара. Идущая к своей мечте, открыто и искренне смотрящая вперёд, одна на миллион, как и Шанкс — настоящий мечтатель. Из тех, кто способен перевернуть мир с ног на голову, кто строит воздушные замки с единственной целью — построить их, кто своим неугасимым огнём способен воспламенить даже самых равнодушных.
На Эйс же было попросту страшно смотреть. Она медленно перевела на Лу совершенно пустой и потерянный взгляд, в котором было видно лишь затишье перед грядущей бурей. Всё становится простым и понятным, если она не сдерживает эмоции превращаясь в неконтролируемый ураган, но внешнее спокойствие, такое редкое для шумной брюнетки, не предвещало ничего хорошего.
Быстрее всех пришёл в себя Гарп, и не такое слыхавший за свою долгую жизнь, включающую службу во флоте, воспитание сына и внучек.
— Ты рехнулась... — понять вопрос это или утверждение по интонации было невозможно, — Это произошло двадцать лет назад!
— Если быть точным, то двадцать два, — невозмутимо поправила его Луффи.
— Тем более! — мужчина, уже закипающий от непреодолимого упрямства наглого создания, вскочил с кресла и снова принялся курсировать по комнатке, — Ты должна понимать, что это невоз...
— А мне плевать! — мало, что в этом мире могло так взбесить Лу, как слово «невозможно», — Из-за этого человека у Эйс не было родителей, из-за произошедшего она до сих пор ненавидит отца! Когда мы узнаем правду, Эйс станет легче! Я верю, что она будет чаще улыбаться по-настоящему, а не чтобы мы отстали!
Гарп шумно дышал от возмущения и буквально давился несказанными словами, когда Акаину решил-таки нарушить выбранную позицию нейтралитета
— Я бы на Вашем месте отстал от девчонок, — Сакадзуки поймал недоумённый взгляд Монки старшего, — Поверь моему опыту, с ними куда сложнее чем с твоими парнями... — он тяжело вздохнул вспоминая своих подопечных, — Потом, когда начнутся проблемы прибегут, как миленькие.
— Пока, — буркнул Гарп, не дожидаясь ответа, бросил трубку и тяжело вздохнул, — В том то и дело, что не прибегут. А, если уж совсем припрёт, то я буду последним, к кому они обратятся...
— Почему? — спросил Акаину, чтобы как-то убить время до начала тренировки, — Разве Вы не единственный их родственник?
— О-о-о... Поверь мне, кровное родство не имеет для них никакого значения... — вечно бодрый и энергичный тренер без своей фирменной улыбки выглядел куда старше, — А, что касается причины, то тут всё предельно ясно: я — олень!
***
Удивлённое «Пока!». Несколько быстрых гудков. Звук нажимаемой кнопки. Громкий топот шагов. Туда и обратно. И снова обволакивающая, кружащая голову тишина, в которой тонули дыхание, сердцебиение и мысли. Эйс не сказала ни слова. Она просто молчала, пристально изучая лежащие на столе крошки, потом резко встала, опрокинув стул, и громко рассмеялась: — Что за глупая у меня сестра, даже мечту не смогла придумать исключительно для себя! — Монки напряглась от истеричных ноток в голосе, но сразу же успокоилась: Эйс задорно улыбалась, по-настоящему, без фальши и масок, — Чего сидим? Мы же вроде дело расследовать собрались, а?! — Угу! — Луффи радостно кивнула и соскочила с края стола, на котором сидела всё это время, — Вперёд в Эннис Лобби! — Только вот Эйс, надо зайти в участок... — несколько загадочно протянула Сабо, аккуратно вытирая со стола, собственноручно учинённый беспорядок, — Может сходишь сейчас? — Да, не-е-е... — Портгас задумчиво почесала кончик носа, — Не горю желанием встречаться с этой очаровательной компашкой. Одни Ло с Моне, чего стоят... Брр...Да, и на Смокера наткнуться могу... Он же там теперь главный? Сабо утвердительно кивнула и что-то чиркнула в блокноте. — Тогда вы в Эннис Лобби — без меня... — блондинка отнесла кружки в раковину и, только вымыв их, соизволила пояснить, — Есть кое-какие мыслишки: как только со всем разберусь, сразу всё расскажу... Луффи пожала плечами, а Эйс одобрительно хмыкнула: эта троица прекрасно работала, как вместе, так и поодиночке, полностью доверяя друг другу. С шумом и гамом побегав по квартире в поисках нужных и не очень вещей, девушки встретились у входной двери, где галдёж и суета продолжились, благодаря узкому коридору и природной торопливости и резвости всех трёх особ. Первой за порог ступила Сабо и, не оборачиваясь, невозмутимо проговорила: — Хочу, чтобы вы знали: Кира не был на работе в день убийства. Поэтому будьте так добры... — она поправила сползающую с с плеча сумку, — Подозревайте его не меньше кого-либо другого... — Раз пошла такая пьянка... — Эйс всегда было легче, говорить серьёзные вещи самым несерьёзным образом, — То я хочу, чтобы вы знали, что Марко... Кхм... Мистер Феникс что-то скрывает… Луффи задорно хохотнула, надела свою бессменную и бессмертную соломенную шляпу и громко хрустнула маленькими, но очень сильными кулачками, которыми можно бить не только по мячу... — Ну, а я хочу, чтобы вы знали вот что, — Монки набрала побольше воздуха в лёгкие и торжественно провозгласила, — Я во всём разберусь, чего бы мне это не стоило! Под аккомпанемент громкого счастливого смеха девушки покинули своё уютное гнёздышко, чтобы потом вновь туда вернуться, раз за разом принося домой всё больше радостных воспоминаний, улыбок и надежд...***
Густыми клочками тумана в холодном и сыром воздухе просторного зала зависали облачка выдыхаемого пара. Под ногами, навязчиво дырявя тишину рваными ранами эха, привычно хрустел пыльный снег и попадавшиеся кое-где грязноватые корочки наста. Над головой вместо мрачного серого неба — не менее мрачный потолок, из-под которого за случайными гостьями наблюдает темнота, запутавшаяся в промёрзшем, заиндевевшем металле балок, словно муха в паутине. Ватер Севен — станция почти заброшенная, уже не город, но ещё и не пригород, и кроме очередного глухого и замкнутого спального района да убогой станции техобслуживания, напоминающей гипертрофированный гараж, рядом с платформой не было ровно ничего интересного. Многие электрички её проезжали, даже не останавливаясь, и девушкам было довольно проблематично найти нужный маршрут, делающий остановку в этом захолустье. — Здесь, наверное, хорошо снимать фильмы ужасов... — неловко пошутила Эйс и практически оглохла от собственного голоса, кажущегося дико громким, резким и скрипящим. — Угу... — тихонько провыла Луффи, вслушиваясь в звучное, плавное эхо, нежно укутывающее с головы до ног странным вымораживающим душу гулом, — И постапокаллиптическую фантастику-у-у... Разговор совершенно не клеился, несказанные слова неприятным осадком оставались в горле, а мысли улетали из головы, не задерживаясь там дольше, чем на пару секунд. Но вот на тело приятная прохлада и отсутствие шквального ветра действовали очень благоприятно, и казавшиеся бесконечными расстояния пришли к своему логичному завершению достаточно быстро: Эйс и Луффи, лёгкими шагами измерив огромный холл, достигли наконец кассы. — Простите, — как можно аккуратнее постучав по запотевшему стеклу единственного окошка, дружелюбно протянула Монки. — Слушаю... — раздался гнусавый и скрипящий голос из динамика, едва заметного под слоем инея. — Разрешите попросить Вас ответить на несколько вопросов в связи с независимым расследованием, — на одном дыхании выпалила Луффи, энергично вертя головой в поисках чего-то, через что её слышит собеседница. Окошко резко распахнулось, выпуская наружу молочно-белое облако пара и открывая удивлённое лицо растрёпанной пожилой дамы: — Расследование? Преступление? А какое? А что? — сразу оживилась кассирша, по-видимому, дико скучающая в такой атмосфере, — Я расскажу всё, что знаю, чтобы справедливость восторжествовала! — Очаровательно... — пробубнила Эйс, ошалевшая от такого напора и воодушевления экстравагантной мадам. — Думаю, у Вас тут не часто бывают гости и Вы, должно быть, многих помните... — немного затянула вступление юный детектив, — Два дня назад покупал ли у Вас кто-нибудь билеты? — Ой! Да, два дня назад, здесь был просто аншлаг! Целых два человека купили билеты в этой дыре! — радостно поделилась безудержным счастьем кассир со своими случайными собеседницами, — Одна вся такая хорошенькая, стройная, высокая прям, как я в молодости... Объявилась за пару минут до электрички в Эннис Лобби и купюру мне сунула, а размена-то у меня нет! Ну, как я ей что выдам, если вот-вот уже! Дала ей, так, бесплатно, на меня похожа... Хорошенькая... Окончательно запутавшись в словах дама замолчала по-совиному хлопая огромными, добрыми глазами. — А, кто второй? — спросила Эйс за сестрёнку, сосредоточенно записывающую новые данные. — Мальчонка... — мечтательно протянула «тётушка сова», — Ах, такой хорошенький мальчик... Молчаливый, аккуратный... Пришёл до электрички, той же, но за-ра-не-е... Дал денюжку точно без сдачи. Ой, а когда девчушка та пришла, я ещё решила, что они тут тайно встречаются! Ну, а как ещё? Нет, нет, никого, а тут — двое... Молоденькие, хорошенькие, а может их родители против? Или её замуж насильно выдают... — пожилая дама, от скуки написавшая целый любовный роман за каких-то пару минут, умильно прослезилась, рассеянно хлюпнув носом. — А мальчик этот... — неуверенно проговорила Эйс, чуть подрагивающим голосом, — Такой широкоплечий высокий, лохматый блондин? — Нет, нет что вы, что вы! — почти возмущенно забормотала ей в ответ кассирша, утирающая слёзы цветастым платком, — Такой худенький, серьёзненький... В пальтишке чёрном, тоненьком... Ох, как бы не заболел... Глазки грустные-грустные серые, прям как у моего покойного... И шапка, еще, шапка смешная такая с пятнышками, это мода у вас теперь такая? Ой, а я что-то не то говорю? И козырёчек ещё... Девушка, Вы чего это?
