Минное поле

сердце влажной салфеткой протри, если на нем накипела жизнь. город сжег тебя изнутри - вместе сгорим, держись.

Андрей Орловский

Лидия не движется, словно отравленное ядом, крепко запутавшееся в паутине насекомое. Замирает с чуть приоткрытым ртом. С немым "как", так и не слетевшим с губ. Хейл стоит на другой стороне улицы. Подмигивает и хрипло смеется. Словно между ними нет преград, состоящих из разницы в возрасте, противоречивых ненавистных ей воспоминаний и два года успешного игнорирования существования друг друга. Он машет рукой в зазывном жесте, облокачиваясь на немного проржавелый фонарь, тускло освещающий полотно темноты. Изучает ее пристальным взглядом, будто желая побудить сделать наконец хоть один шаг навстречу. Лидия вздыхает. Хрипло, надрывно и тяжело. Так вздыхают люди, покинувшие родной дом, а потом где-нибудь на другом конце планете услышавшие песню из далекого детства. Так вздыхает люди, настигнутые прошлым. Она сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями в плоть ладоней, чтобы не разреветься. Прячет их в растянутые карманы. Впивается глазами в подмигивающий светофор. Медленно переходит дорогу, даже не смотря на наличие машин, часто беспредельно нарушающих правила дорожного движения. Не смотрит на него. Старается не смотреть. Потому что одно его присутствие ощущается кожей. Возрождает в памяти ту боль, что билась в висках вместе с датами бесконечных смертей. Они пульсировали, разрывая черепную коробку. Не давали уснуть. Она смотрит на носки своих туфель, совершая неспешные шаги. До того момента, как в поле ее зрения оказываются его натертые ботинки. - Лидия,- тянет он, звонко хлопая ладонями. Так, что она вздрагивает. Ощущает липкий страх под кожей. - Неожиданная встреча, не правда ли? Она молчит. Защищается своим молчанием. Учащенно дышит. Старается успокоится и собрать себя для хорошего хлесткого ответа. Так, чтобы отомстить. Так, чтобы снять с себя намертво приклеившуюся шкуру жертвы. Он хмыкает, немного качая головой, словно осуждая ее за длительное молчание. Резко снимает кожаную куртку, набрасывая на худые плечи девушки. От мимолетного касания его ледяных пальцев ее бросает в дрожь. И она, словно в испуге, отступает назад, подавляя в себе желание укрыться от его тяжелого взгляда дрожащими руками. Ей стыдно за свою слабость. Она обнажена перед ним, как прикрепленная к коллекционному альбому редкая бабочка. Ноги дрожат от усталости, и Лидия шатается, словно попавшая в шторм одинокая шлюпка. - Тебе есть, где переночевать?- спрашивает он, касаясь большим пальцем острого подбородка. Заставляет заглянуть к себе в глаза. Утонуть в льде зрачков. Захлебнуться в холодных водах. Он чуть ощутимо гладит ее по щеке от чего и без того не внушительная выдержка рвется на рваные лоскуты. Она жалобно всхлипывает, прикусывая потрескавшуюся губу до ощущения крови на кончике языка. Закрывает глаза, чтобы не видеть его насмешки. - Кто украл корону у принцессы? - обманчиво спокойно спрашивает Хейл, оттягивая уголок дрожащих губ. Напоминает о вечной самодовольной улыбке хищницы, не сбегающей с ее лица во время школьных лет. Он глухо смеется выдержанным в виски смехом. Просмоленным и ошкуренным наждаком. Ей хочется укусить его за все еще касающееся ее лица пальцы. Ночь поглощает их силуэты, борясь со светом фонарей. Лидия не знает, почему садится к нему в машину, вдыхая полной грудью запах кожаного салона.