Минное поле

Лидия оглядывается. Медленно. Максимально растягивает время. Старается не смотреть на него, понимая, что злость закипает в нем, обжигая самообладание. Они здесь одни. Праздник проходит за несколько метров. И это радует. Она возьмет удар на себя. Наконец, Лидия набирается смелости посмотреть в его глаза, обжигающие холодом. С крупицами льда вместо зрачков. Темного. Нефтяного. Его грудь вздымается от резких выдохов, а пальцы сжимают бархат, почти сплющивая злосчастную коробочку с золотым кольцом внутри. Достаточно красивым. Баснословно дорогим. Что и говорить, Питер Хейл — человек вкуса. Ей должно это льстить, не так ли? Не отрывая взгляда, она медленно садится напротив него, возвращая ему его власть. Быть выше него — невыносимо. Всё равно, что оказаться на грозовой туче, вот-вот обрушившей на землю стрелы бесчисленных молний, задев и тебя электричеством. Быть выше него — неуютно, неудобно и не по плечу. Узнать в себе его слабость — всё равно, что получить миллионы долларов, абсолютно не зная, что с ними делать. Потеряться в собственном непонимании, удивлении и растерянности. Полностью повязнуть в нем. Подол черного платья пачкается в грязи, и они теперь наравне. Одна ладонь вжимается во влажную землю. Вторая — тянется к кольцу. Она может слышать его тяжелое дыхание. И видеть, как костяшки пальцев бледнеют, вторя цвету её безжизненно бледного лица. Будто вместо крови в венах — теплое молоко. Забивающий капилляры фарфор. Она — неживая. Бракованная. Кончики пальцах дотрагиваются до алого бархата. Нервные окончания отвечают на мягкую ткань дрожью в каждой клетке тела. Она резко опускает пальцы, и коробочка захлопывается с оглушающим звуком. Похожим на взрыв. БАМ. Хриплое «нет» отдается эхом. Отталкивается от темного полотна неба. Врезается во влажную землю. Бьет в его грудь. Рассекает лицо пощечиной. Он ухмыляется. Той самой непонятной ухмылкой. Скрывающей все. Обнажающей все. Чуть приподнимает сильные плечи, от чего ткань пиджака натягивается на мышцах, практически треща по швам. Она заглядывает в его глаза, стараясь в них что-то найти. Раздражение. Злость. Неподъемную агрессию. Но там пусто. Выжжено. Нежило. Он резко поднимается с земли. Бросает у её колен кольцо, словно избавляясь от ненужного хлама. Выбрасывает тлеющий окурок сигареты или использованный презерватив. И начинает смеяться, вспарывающим выдержку смехом. Мертвым. Не предвещающим ничего хорошего. — Хорошо, принцесса. Посмотрим, как справишься без меня. Я бы предпочел забрать все свои вещи. Лидия вздрагивает. Непонимающе хмурится, пока он сканирует взглядом её дрожащую фигуру, будто вырезанную из черного картона. Сердце бьется в конвульсии. — Раздевайся. Я заберу все свое. БАМ. Кажется, от нее ничего не осталось.