Romano di falco

       — Папа? — повторил Эцио и удивленно смотрел на меня, а я то на него, то на отца, приоткрыв от удивления рот. Я рассматривала человека перед собой и не находила слов. Да что слов, я и предложение в данный момент не могла связать! Только при виде его лица, серых глаз я впервые задумалась о том, что когда-то Диего утверждал, что Лео и папа были у него. Выходит, они никогда не были у тамплиеров.        — Какого?.. — последние слова застряли комком в моем горле.        — Говорилось, что их шестеро, — спокойно сказал он, глядя на листок в своей руке. Вел себя так, будто ничего особенно и не происходит. — Но тут лишь трое… — он повернулся к водителю и сидящему рядом с ним мужчине. — Где, черт возьми, остальные?       Между ними завязался грубый разговор, а я поджала под себя ноги и в растерянности глядела на все вокруг. Эцио посмотрел на меня таким взглядом, будто я что-то ему должна.        — Хорошо, вывози нас отсюда, — сказал мой отец и вернулся к нам, глядя на меня и на Эцио. — Ты, должно быть, тот ассасин из прошлого?        — Это он тебе, — почему-то прошептала я на ухо Эцио, не сводя глаз с отца, и Аудиторе твердо ответил «да». По тону его голоса можно было понять, что он еще не уверен, стоит ли доверять моему папе.        — Ты тут главный? — спросила я у мужчины, ну никак не похожего на моего родителя.        — Да, — ответил он, подходя к Амелии.       Да, вел он себя так спокойно, будто это все было для него обыденным. Возможно, его слегка вводило в заблуждение мое шоковое состояние. Конечно, ведь для меня узнать это было значительное событие — мой отец лидер группировки ассасинов в Италии. В любом случае, в Венеции. Или где мы там сейчас? Но, черт подери, это не мой отец. Мой отец — учитель истории, а это… Это ахинея какая-то, как мой отец может быть терминатором в темных очках и кожанке, к тому же с таким телосложением, будто всю жизнь качался?..        — Куда мы едем? — спросила я, выглядывая в лобовое стекло, пока Эцио не оттянул обратно, чтобы я села на свое место.        — В безопасное место, — холодно и лаконично ответил отец и сел на сидения позади водителя и его соседа, продолжая разговор. Он повернулся ко мне на пару секунд, а когда отвернулся, я только пожала плечами и отползла к Эцио. В голове крутился только один вопрос: «Что за фигня?»        — Сколько нам ехать? — спросил Эцио, устраиваясь в самом углу напротив сидений и моего отца. Мы сидели на полу — на соседних сидениях лежала в бессознательном состоянии Амелия, и сейчас мой собственный комфорт почти ничего для меня не значил. Я косилась на него и запустила руки вокруг живота Эцио, сидя неподвижно в таком положении. Я пока еще была в замешательстве.        — Как думаешь, куда мы на самом деле едем? — тихо спросила я у итальянца. Кажется, он сейчас был поглощен наблюдением за Амелией, но все-таки услышал меня.        — Если твой отец действительно с ассасинами, — сказал он таким сомневающимся тоном, что я в непонимании хмуро взглянула на него. — Вся твоя семья склонна к… тамплиерам. Твой брат, твой дядя, может, и твой отец.        — Ой, я не виновата, что у меня в семье все через раз хорошие. Например, мой отец и я, — мои слова заставили Эцио замолчать. Видимо, он подумал, что задел меня этим, но я, показывая, что не в обиде, быстро положила голову ему на плечо, обняла покрепче и тихо дышала в шею, замечая, как у него дрогнула рука. Мне снова пришлось напомнить себе, что и ассасину бывает страшно, хотя сейчас я не думала, что он будет трястись от страха, нет. Он просто будет напряжен больше обычного, как всегда не проявит своих чувств, но я-то смогу заметить подрагивающие пальцы его руки. Моя задача просто поддержать его своим присутствием. — Как же там Альтаир и Арно…        — Переживаешь? — спросил он, и я молча еле кивнула. На мой взгляд, вопрос прозвучал не слишком искренне — Эцио просто хотел заставить меня отвлечься.       Ему, кажется, не очень нравится говорить со мной про Арно, поэтому он пытался как мог скрыть саркастические нотки в своем голосе, будто ему не все равно. Конечно, они братья по Ордену, не настоящие, даже маловероятно, что они были друзьями, так что меня почти не удивляло хладнокровие Аудиторе. Он просто провел рукой по моим волосам, а я поежилась — в любой другой ситуации мне было бы приятно, но не сейчас. — Они были готовы пожертвовать собой ради вас, и они это сделали.        — Меня больше бесит, что мы их бросили, — прошептала я, отворачивая голову к стене, дабы не видеть отца. — А тут еще Эдвард…        — Ты действительно думаешь, что Арно… и Альтаир мертвы? — спросила я, поднимая голову и глядя ему в глаза. Эцио умеет врать, я в этом более чем уверена, но вот с таким зрительным контактом вряд ли. — Что мы больше их не увидим?        — Если они и живы, то в руках Абстерго и Чезаре, — сглотнув, сказал Аудиторе. — Борджиа не скупится на пытки и их изощренность, а тамплиеры точно ничего хорошего для них не сделают.       Мой взгляд быстро перешел к лежащей без сознания Амелии. Ей подложили под голову рюкзак, и люди, сидящие с ней, в упор не замечали нас, как и мой отец. Никому не было до нас дела.        — Согласна, — тихо сказала я. — И что нам теперь делать без них? Как нам выжить втроем теперь?        — Доверять друг другу, — сразу дал ответ Эцио, глядя мне в глаза. Он, видимо, просто обожал такие зрительные контакты, особенно любил своим взглядом гипнотизировать. На Амелию это действовало, но вот на меня — нет.        — Я больше переживаю за нее, — я взглянула на подругу, лежащую с закрытыми глазами на сидениях. Ее внешний вид заставлял мое сердце сжиматься от жалости. — Поправится ли она…        — Поправится, — твердо сказал Аудиторе и слегка толкнул, будто отгоняя меня от негативных мыслей. Он знал, что они закрадывались одна за другой в мою голову. — Знаешь, она сильнее, чем кажется, чем даже она сама думает.        — Я знаю, — мой голос сошел на шепот. Громче я не могла, да и при отце не хотела. — Но что делать дальше, когда нас привезут?        — Будем пока ждать, а там увидим.       Я чувствовала, что голова Эцио потихоньку склоняется вниз — он устал и был измотан сильнее, чем я. Я снова взяла его руку и почувствовала холод стали. Мои пальцы наткнулись на лезвие клинка, еще испачканное в липкой крови, и я рефлекторно отдернула ладонь.        — Я послежу за ними, — тихо сказала я на ухо Аудиторе.       Кажется, он задремал еще до того, как я предложила покараулить.       Машина остановилась, но так резко, что меня потянуло с места в сторону, заставляя мгновенно проснуться. Я покрутила головой, чтобы размять затекшую шею, и пыталась понять, где мы, но в глаза пока бил солнечный свет через лобовое стекло. В глазах потемнело, но я слышала движение — все, кто был в машине, покинули ее. Эцио дремал, поэтому я аккуратно выползла из-под его руки и выпрямилась во весь рост. Двери фургона были приоткрыты. Сам фургон был пуст — ни Амелии, ни кого-либо еще кроме нас. Я тихо подошла к выходу и выглянула в щель между дверьми. Машина стояла на обочине дороги, слева был лес, справа тоже лес, впереди дорога, стало быть, остановились где-то на шоссе. Люди ходили рядом, но к нам внутрь не заглядывали. Я отошла от дверей и начала расталкивать Аудиторе. Тот только медленно и лениво стал открывать глаза.        — Что такое? — спросил он, тоже замечая, что мы одни. Пусть он проснулся прямо сейчас, самообладания не терял. — Где все?        — Проснулись, значит? — раздался громкий голос моего отца, и я даже вздрогнула от неожиданности. — На выход. Вам еще идти пешком.        — Куда? — вытаращив глаза, спросила я. На ум стали закрадываться нехорошие мысли. Конечно, мы же в лесу, зачем еще людей похищают и привозят в лес? Уж точно не на пикник.        — Увидите, — буркнул мой отец, полностью открыл двери и велел нам выходить.       Я вытолкнула Аудиторе вперед, хотя от него сейчас толку мало — он сейчас еще слишком слаб. Его, считай, как отбивную отбили, но за пару часов сна ему должно было стать лучше. Я вышла следом за ним. Нас повели в лесную глушь. Я поджала губы и шла спокойно. Черт, мне уже было даже как-то все равно, куда нас ведут. На расстрел, так на расстрел. На пикник, так на пикник. К тамплиерам, так к тамплиерам. Я же устала от всего этого дерьма и лишний раз бегать от погони, да еще по лесу очень не хотела. Я еле оглянулась — Эцио постоянно подталкивали, чтобы он шевелился, слышались тихие разговоры и шипения в рациях.        — Нас, вообще-то, должно быть пятеро, — я сделала два шага к отцу и как бы ненароком завела разговор. — Двое потерялись, один мертв, трое тут…        — Я знаю.       Мы шли примерно полчаса, прежде чем я увидела за верхушками деревьев крыши. Когда деревья кончились, открывалась небольшая поляна, где стояло довольно большое здание и несколько поменьше рядом.        — Да тут база какая-то секретная, — прошептала я, шагая дальше.       Нас проводили в самое большое здание, где мы пока что остановились.        — Пока мы не разберемся с гостями из прошлого, — отец показал на меня пальцем, — и с тобой, никто отсюда не уйдет. На ближайшие пару дней это — ваш дом.        — Пап? — позвала его я, когда он быстро стал уходить. Отец развернулся, по лицу было видно, ему непривычно, что я его так зову. — А что с остальными? Еще двое?        — Мы их ищем, — сказал он. — Но вы не одни такие. Чуть позже увидишься с остальными, кто прибыл, — он удержался от вздоха, потому что фраза действительно звучала глупо. — Кто прибыл из прошлого.       Он ушел, и мы с Эцио неторопливо стали подниматься на второй этаж, где шел один длинный коридор и было несколько дверей. У нас было время, чтобы обойти весь этот комплекс, чем мы, собственно, и занялись.       Уже под вечер я захотела вернуться в свою новую комнату. Теперь я знала, где тут все находится, но все равно ощущение незнакомой обстановки было слегка неприятно. Так же я знала, что перед моей дверью стоит охрана, а отец все еще пропадает неизвестно где. Кусая губу, я неслась по коридору к своей комнате и хотела поскорее скрыться от глаз постоянной охраны и самого Эцио. Нам запретили делать кучу всего, а именно все, так что я уже раздумывала над своим следующим ходом, который, несомненно, шел вразрез со всеми правилами.        — Куда ты так бежишь? — спросил Эцио, когда я почти закрыла за собой дверь — он придержал ее рукой, будто сам хотел зайти. Я поджала губы и с невинным видом вскинула брови, глядя на итальянца.        — А ты куда? — в ответ спросила я, замечая, что Аудиторе твердо намерен посетить мою комнату, хотя я ранее ему ясно сказала, что собираюсь поспать.        — Мы в одной комнате, — он произнес это так, будто это самая очевидная вещь на свете. Во мне закипело возмущение, что я теперь буду и спать под чьим-то присмотром. Эцио с весьма довольным видом еле оттолкнул меня в сторону, чтобы пройти в помещение. — Нравится тебе это или нет.        — Ох, да ладно, если раньше это и имело хоть какую-то причину, то теперь-то зачем присматривать за мной, как за неразумным ребенком?! — я словила на себе весьма недовольный взгляд от охраны — конечно, тут ко мне заявляется ночевать мужчина, что явно противоречило каким-то их правилам. Я быстро закрыла дверь и скрестила руки на груди, глядя на осматривающего комнату ассасина. — Я взрослый человек, Эцио!        — А еще ты очень любишь убегать и нарушать обещания, — он подошел ко мне и лукаво взглянул на мое покрасневшее лицо.        — Обещание аннулировано — ты свое не выполнил, — отрезала я, задрав нос и отвернув голову.        — Я знаю, — с горечью вздохнул он, и я видела, что он и сам сильно сожалеет об этом. Однако Аудиторе мало когда раскован в плане печальных чувств — он почти сразу приобрел свое хладнокровие, как обычно. — Поэтому и приглядываю за тобой, — он повернул мое лицо за подбородок на себя. — Нравится тебе это или нет.        — На нас люди косо смотрят, — я отдалила голову, мягко вырывая свой подбородок из его пальцев. — А еще я дочь человека, который тут всем заправляет, так что я настоятельно рекомендую тебе уйти.       Эцио негромко рассмеялся, а я только наблюдала, постепенно понимая, насколько глупо я звучу. Он покачал головой, и я уже не знала, каким калачом выманить его отсюда.        — Тебе тут медом, что ли, намазано? — проворчала я, но не со зла. — Дай человеку пожить спокойно.        — Тебе-то? Никогда, — Аудиторе сел на край кровати и с веселостью в глазах смотрел на меня. Я не понимаю, ему нравится надо мной издеваться? — Ты нам не давала спокойно жить, теперь моя очередь… — но тут до него постепенно что-то дошло, только по каким именно причинам, я не знаю. Знаю только, что он скажет что-то неправильное. — Или ты стесняешься меня? Ты вся покраснела, глянь на себя!        — Я? — я ткнула себя в грудь, осознавая, что он отчасти прав, и от этого еще больше краснея и посмеиваясь — весь этот разговор какой-то нелепый. Он вызывает только смущение с моей стороны и смех с обеих сторон. — Это я-то стесняюсь? — он с ухмылкой на лице уверенно кивнул. — И с чего бы мне тебя стесняться?        — У тебя на это могут быть свои причины, — он не вдавался в подробности, только со своим самодовольным видом продолжал говорить. — Нечего меня стесняться. Чтоб ты знала, я столько женщин повидал, сколько ты за свою жизнь не видела.        — Вот только не надо сейчас говорить о тех женщинах, которых ты видел! — я отвернулась от него, пытаясь быть строгой, но еле сдерживала смешки. — Только этого мне не хватало — историй от завсегдатая борделей.        — Амелия рассказала? — с любопытством спросил он.        — Нет, блин, загуглила! — сорвалась я и скрыла остатки смеха за кашлем. Как только мне показалось, что я приобрела серьезность, я повернулась обратно. Эцио уже стоял рядом, и я вздрогнула от этого, схватившись за сердце. — Не делай так больше.        — Как «так»? — он снова пытался меня извести, отчего только улыбался.        — Вот так подкрадываться! — воскликнула я, наблюдая за ним. — Я же не знала, что ты такой тихий, — потом я быстро добавила, чтобы хоть немного стереть с его лица это довольное выражение. — Это не комплимент, если что. И хватит надо мной издеваться, это нечестно.        — Эх, Бьянка, — он вскинул брови и говорил таким тоном, будто я его разочаровала.        — Что?        — Я не издеваюсь над тобой. Ты весь день была сегодня мрачная, — глядя мне в глаза, говорил он. — Думал, хоть под вечер перестанешь грустить и ненадолго обо всем забудешь.       Черт!        — Я в порядке, можно было и не делать этого.       Черт! Он хотел просто помочь, а я тут все обламываю на «нет»! Чем я только думаю?        — Нет, ты не в порядке, — серьезно произнес он. — На этот раз все слишком серьезно. Альтаир с Арно пропали, Эдвард мертв, Амелия в плохом состоянии, а мы с тобой…        — Что? — который раз спросила я. — Договаривай.        — Мы с тобой остались одни, — он снова сел на кровать, задумчиво подперев голову руками. — Ты думаешь, я не знаю, каково это — пережить подобное. Потерять друзей, дорогих людей…        — Конечно, знаешь! — чуть ли не вырвалось у меня, и теперь я говорила так, будто это было самой очевидной вещью на свете. — Ты столько всего пережил, что и похуже моего!       Он только вздохнул, словно напоминая, что я слишком часто глупо звучу. Постояв еще пару минут, я торопливо села рядом.        — Все может повернуться совсем не к нам, — продолжал он. — Тамплиеры продолжают на тебя охотиться, а я один тебя не защищу. Не смогу. Будь бы это мое время, мне было бы куда легче, но не сейчас.        — Поэтому нам надо держаться друг друга, — сказала я, хватая Аудиторе за руку, чтобы поддержать. Если отъявленный убийца впадет в депрессию, то я совсем незаметно скачусь за ним. Не удивлюсь, что после этого он от меня свалит. — Только ты не сдавайся тут! Я, как бы, пример с тебя беру.       Он взглянул на наши руки и на меня, и я уже подумывала разорвать этот контакт и забрать свою ручонку обратно. Аудиторе понимал, что я неспроста тут все это говорю, поэтому только сжал мою ладонь сильнее. Я сдавленно улыбнулась, чувствуя грубые пальцы его руки.        — Очень приятно, что ты это делаешь, но не стоит. Я не пример для подражания, особенно для тебя.        — Кто сказал, что я подражаю всему, что ты делаешь? — подняв брови, спросила я. — Я учусь у тебя скрывать эмоции, а не убивать…        — С нынешней ситуацией тебе придется, — он так на меня взглянул, что я посерьезнела, а по спине у меня пробежал холодок от этих слов. — Я очень надеюсь, что это не так.       Я согласно кивнула и потянулась к его уху, чем вызвала в его теле напряжение.        — Но ты в моей комнате не останешься, — почти сквозь зубы я сказала это и отстранилась назад. — Только через мой труп.        — Это можно устроить, — Эцио поднял свободную руку, послышался щелчок, и показалось длинное лезвие. У меня сердце замерло от этого зрелища и в хорошем и в плохом смысле. Я не сильно тревожилась из-за его слов, он же шутит, и не особо радовалась оружию, хотя мне оно было немного даже интересно.        — Сними его, — я попросила его. — Пожалуйста. Ты в душ тоже с ним ходишь?        — Нет. Нет, не сниму, — он отвернул голову к оружию. — Чтобы за тобой присматривать, всегда нужно оружие. И вообще, тебе надо отдохнуть.        — Нет, — я покачала головой, отпустив Эцио и откинувшись назад. Мой взгляд устремился в потолок.        — Ты капризничаешь, как ребенок.        — Ну-у-у, не-е-т, — специально протянула я, продолжая валяться на кровати и чувствуя себя собственным младшим братом. — Ты вообще не должен сидеть здесь, это моя комната. Я могу позвать охрану, и тебя выведут.        — Ты все равно этого не сделаешь, — он растянулся рядом, только на животе, и поглядывал на меня. — Я тебе нужен.        — Нужен?! — сощурив глаза, спросила я. — Почему это, интересно?        — Потому что… — он замолчал, явно намекая, что причин куча, а когда его лицо оказалось близко к моему, я вся непроизвольно напряглась. Я чувствовала к нему что-то вроде сильной привязанности, глубокого понимания и уважения, а не любви. Мне было его жаль, что он не получает от меня ответа, но все-таки так старательно все сводит к нашему уединению или к какому-нибудь откровенному разговору. — Бьянка?        — Что?        — Если бы не Арно, ты бы дала мне шанс? — тихо спросил он, и я только с приоткрытым ртом смотрела ему в глаза. Я попыталась убрать с лица прядь волос, но Аудиторе перехватил мою руку и несильно сжал. Кажется, он понимал, что это просто попытка закрыться от него или хоть куда-нибудь деть свои руки. Его глаза смотрели в мои, и я совсем не знала, что ему ответить. — Я признаю, что поступал не слишком хорошо, когда убивал людей, и знаю, что тебе это противно. Возможно… — ему было трудно продолжить. — Возможно, ты видишь во мне что-то от Чезаре. Он первый, с кем ты встретилась, он лгал тебе насчет нас и себя, чтобы переманить тебя на свою сторону…        — Эцио, — я прервала его неровным голосом, — если ты говорил об Акилле, то я тебя не виню, я тебя давно простила. Просто мы люди из разных эпох, для тебя убийства были необходимы и были обычным делом, а для меня это кажется ужасным и совершенно неприемлемым… — он хотел что-то сказать, но я не дала ему перебить себя. — И, Эцио, ты ничуть не похож на Чезаре! Совсем-совсем! — сняв свое напряжение, я двинулась к итальянцу и обняла его, обхватив руками за шею. Мне это помогло справиться со всей напряженной ситуацией, а ему стать ближе ко мне. Не так, как он хотел, я думаю, но все же. — Не волнуйся насчет этого. Ты никогда не станешь таким, как он.        — Но Эдвард, — сказал ассасин, обнимая меня в ответ. — Он же перешел на их сторону. Разве я не смогу?        — Нет, — с огромным чувством уверенности ответила я и закрыла глаза. — Никогда-никогда. Ты хороший.       Это была детская наивность, на самом же деле никто полностью не плохой и не хороший. Рука Эцио с моей спины скользнула на поясницу, и я недовольно открыла глаза.        — А сейчас ты нехороший, верни руки на место.       Он улыбнулся, прижимая меня к себе крепче. Интересно, есть ли у Эцио такие друзья, с которыми он может откровенно поговорить и пообниматься? Не поверю, что нет, но удивлена не буду. Кто-то зашел в комнату без стука. Я уже чувствовала, что Эцио напрягся, поэтому обернулась. В дверях стоял мой отец и строго смотрел на нас. Так, я не помню, разрешены ли здесь обнимашки, или он думает, мы тут чем-то другим заняты?        — Бьянка, — говорил он, и я все-таки отпустила Аудиторе, пусть и неохотно, и поправила смявшийся свитер, — мне нужен твой друг. Надеюсь, ненадолго.        — Конечно, — я растерянно взглянула на итальянца. Мы тут вот-вот абсолютного взаимопонимания достигли, и пришел облом. — Иди.        — Я скоро вернусь, — поднимаясь, он быстро провел пальцем по моему подбородку и ушел за моим отцом.       Они скрылись за дверью, и я осталась одна в темной комнате. Мне было досадно, хоть совсем недавно я настаивала, чтобы Эцио покинул мою комнату. Теперь же мне хотелось, чтобы он наоборот оставался здесь столько, сколько захочет. С другой стороны, это не помешает мне вернуться к моему хитрому плану. Итак, отец не разрешил мне увидеться с Амелией. Я стала переодеваться, лихорадочно дергала не застегивающуюся молнию и кусала губы. А еще я не должна лезть на рожон — меня практически все считали магнитом для неприятностей. Уже одетая я положила руку на ручку двери и замерла, слушая звуки голосов у моей двери. Охрана все еще стояла. Вздохнув, я села в кресло и терпеливо ждала. Спать после долгого сна в грузовике мне не хотелось, поэтому почти полночи мне пришлось ждать того самого звука удаляющихся шагов. Если меняется охрана, то я еще успею сбежать и найти Амелию.        — Где мы вообще находимся? — тихо произнесла я и подошла к занавешенному окну. Отогнув пальцем шторы, я взглянула на улицу. Темные деревья заслоняли весь обзор, и кроме непроходимого леса я не видела ничего. Тихо фыркнув, я стала обследовать комнату. На полках нашла пару книг, старых и новых, полистала их. Литература — фантастика, классика, детективы, романы… — Хорошее занятие.       Я только полистала книжки, читать в темноте не стала. Усевшись обратно в кресло, я нервно стучала пальцем по колену. Мне не терпелось увидеть Амелию, а сидеть тут в бездействии я считала каким-то предательством. Конечно, если бы меня сейчас видел кто-нибудь из ассасинов, скорее всего Эцио, то назвал бы идиоткой, потому что я снова нарываюсь на неприятности. Я бы бросила в ответ ему что-нибудь о нашей с Амелией крепкой дружбе и своем беспокойстве, чтобы устыдить этого ассасина, возможно, Эцио, за его слова. Он, возможно, Эцио, настоял бы на том, чтобы подождать до завтра. Я бы снова начала спорить и сказала бы, что ему не понять — у убийц нет друзей. Конечно, это было бы слишком опрометчиво, ассасин, опять-таки, возможно, Эцио, явно бы помрачнел и начал не слишком яро убеждать меня в обратном. Тогда я пойму, что они на самом деле не такие уж и хладнокровные и неприступные крепости на самом деле… Я медленно зевнула, отгоняя сонливость. Ночь за окном заставляла меня спать, но я упрямо ей противилась. Дождавшись смены охраны, я тихо приоткрыла дверь и выскользнула из комнаты, постоянно оглядываясь по сторонам. Да, фильмов и сериалов о шпионах, тайном проникновении в охраняемые места и побегах я посмотрела достаточно. Теперь же у меня есть возможность испытать все на своей шкуре. Пока все шло хорошо, и я вышла к лестнице, которая вела к еще одному коридору. Я тихо спустилась вниз и выглянула из-за угла. Там стояло два человека — охранник и, видимо, врач. Они двинулись от одной из дверей и на ходу говорили. Я прижалась к стене так сильно, будто хотела пройти через нее, чтобы меня не заметили. Даже рот закрыла, чтобы не услышали дыхания. К счастью, они шли дальше по коридору и прошли мимо меня.        — Пока состояние улучшилось… — этот обрывок донесся до моих ушей, и мне сразу подумалось, что это об Амелии.       Эти же слова и подстегнули меня и мой интерес заглянуть за ту дверь, откуда эти люди вышли. Я прокралась к темной высокой двери и зашла в помещение. Темно, свет выключен, только пара небольших ламп в углу создавали в комнате полумрак. Я прошла мимо стола и увидела на небольшой одноместной кровати Амелию. Она лежала, укрытая одеялом, не двигалась и еле дышала. Синяки на ее лице немного сошли, выглядела она лучше. Внутри меня все сжалось, когда я подошла ближе. Мне было так жаль ее, что притронуться к ней я просто не могла…        — Что ты тут делаешь?       Строгий женский голос раздался за моей спиной. Я быстро обернулась и не видела эту женщину, пока она не вышла из тени. Ее рыжие волосы спадали на плечи, на ней был темный костюм, в ее руках не было ничего, но на ее поясе виднелся меч. Голубые глаза сверлили меня, с недоверием осматривая с головы до ног.        — Я задала вопрос, — повторила она. — Что ты тут делаешь?        — Кто ты такая? — сразу спросила я, будто приходя в себя.        — Та, кто доставит тебя начальству, если ты не объяснишься сейчас же.        — Я Бьянка, — ее выражение лица не изменилось, только рука, лежащая на рукоятке меча, опустилась. — Меня привезли сюда сегодня утром. Меня и моего друга, Эцио…        — Значит, вы — те новички? — в ее голосе сразу послышалась расслабленность, чего не было у меня. Вдруг, это какая-то уловка? И кто она вообще такая? — Не бойся, я одна из вас.       Я все еще с подозрением смотрела на нее, не осмеливаясь к ней подходить и вообще двигаться с места. Да, что-то отец говорил о прочих гостях из прошлого, но тут меня действительно разбирало любопытство — она из прошлого? По внешности такого не скажешь, но ее манера держаться наводила на странные мысли.        — Меня зовут Элиз, — она протянула мне руку, но я ее не пожала, с не меньшим подозрением смотря на саму эту рыжую. Ее имя мне знакомо, вроде, где-то я его слышала, вот только не могу вспомнить, где именно… — Не волнуйся, Бьянка, я не причиню твоей подруге вреда. Я присматриваю за ней.       Элиз опустила руку и направилась к тому креслу, где несколько минут назад сидела. Я неторопливо повернулась к Амелии, лежащей на кровати. Несомненно, если бы я была одна, я бы задержалась на подольше, а тут меня не просто застукали за моей вылазкой, так еще и за проникновением в кабинет.        — Ты из прошлого? — спросила я, перед тем, как уйти.        — Что для тебя прошлое, то для меня настоящее, — ответила она и кивнула. — Да, из прошлого.       Я быстро ушла из комнаты обратно в коридор. Эцио должен скоро вернуться, и если он меня не найдет, у меня будут неприятности.        — Я могу тебя проводить, — сказала Элиз, выглядывая из комнаты с Амелией. — Иначе у тебя будут неприятности.        — Это очень любезно с твоей стороны. Я не откажусь, потому что мне действительно влетит.        — Я же быстро, — сказала она, заметив, как я смотрю на нее. — С ней ничего не случится. Идем.       Мы с ней направились вдоль коридора к лестнице. Охраны везде кроме моей комнаты не было. По пути я с ней не говорила, держала молчание, пытаясь вспомнить, где я о ней слышала. Уже почти подойдя к двери, я заметила изумленные лица подошедшей охраны. Мда, конечно, они думали, я внутри.        — Все же тебе не следует нарушать правила, — сказала Элиз напоследок. — С Амелией все будет хорошо.       Я вернулась в свою комнату под тщательным присмотром охраны и снова оказалась в одиночестве. Раскидав свою одежду по стульям и креслам, я в футболке и шортах улеглась подремать, чтобы хотя бы не расстроить Аудиторе. Сна, конечно, ни в одном глазу, так что я просто укуталась в одеяло и лежала, подогнув ноги. Через некоторое время, примерно полчаса или час, вернулся и сам ассасин. Он тихо проскользнул в комнату, как и принято убийцам, и хотел устроиться в кресле. Обнаружив там мои вещи, он тихо чертыхнулся, и я не смогла сдержать улыбки. Он подошел ко мне, закрывая собой лунный свет.        — Ты ведь не спишь, — говорил он, скрестив руки на груди.        — Я пыталась, у меня не получается, — пробормотала я, но он меня услышал и сел на пол рядом с изголовьем кровати. Я смотрела на него, спрятав половину лица под одеялом, и в темноте еле могла разглядеть его лицо. — Где ты был?        — Твоему отцу понадобилась моя кровь, — сразу ответил ассасин, слегка пожав плечами. — Я не знаю, зачем.        — Он ничего не говорил про остальных? — спросила я, слегка приподнимаясь. — Их нашли?       Эцио замялся, ему было неудобно отвечать мне, но он все-таки покачал головой.        — Нет, он не сильно вдавался в эту тему. Тебе нужно потом поговорить с ним. Он что-то говорил про Лондон. Думаю, тебе-то расскажет.       Он встал и вернулся к креслу, чтобы перекинуть мое шмотье на стул и самому устроиться там. Я только закуталась в одеяло и закрыла глаза, чтобы скорее заснуть. Уснуть я не уснула, зато Эцио в кресле во всю сопел, склонив голову на грудь. Я тихо выскользнула из кровати и прокралась к стулу за одеждой, после чего смылась в ванную, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Уже когда я вышла, то обнаружила, что Аудиторе уже двигался в кресле, сонно смотря на меня.        — Я иду к отцу, — я застегнула молнию и надела обувь. — Ты со мной?        — Да, — он поднялся, направляясь к двери.       Мы вышли в коридор, где теперь не было так безлюдно. Я совсем не знала, где мне искать отца, однако тут помог Эцио. Он отвел меня туда, куда он вчера ходил. У открытых дверей в кабинет я наткнулась на Элиз. Она мне еле кивнула и принялась рассматривать Аудиторе, стоявшего рядом. Мой взгляд нашел отца, и я сразу двинулась к нему, а итальянец поторопился за мной.        — Ну, что?..        — Спокойно, — отец строго смотрел на меня. — Твоих друзей нашла другая наша группа. Они уже едут сюда.       Я слушала с замиранием сердца, только приоткрыв рот и обхватив себя руками.        — А что с Амелией? — спросила я, как только уняла свою рвущуюся наружу радость.        — Ее состояние становится лучше. Пока она пришла в себя, но, — я рванула назад, недослушав отца, но одним движением Эцио поймал меня за локоть и не дал свалить так легко и быстро, — ей требуется покой и тишина.        — Хорошо, спасибо… — меня тянуло обратно к ней, чтобы поговорить с ней, утешить, ободрить.        — Не сильно радуйся, — продолжил отец, бросив взгляд на Эцио. — В ближайшее время вам придется перейти в другую группу. Ту, что в Лондоне. Как только привезут остальных, вас всех перевезут…        — Что? — не поняла я, оглядываясь на Аудиторе. Он что-то говорил мне о Лондоне. — Зачем?!       Отец двинулся из кабинета в коридор, Эцио меня опустил, и я скорее последовала за ним.        — Тамплиеры уже узнали о вас. Обо всех вас, — строго говорил отец, пригладив темные с проседью волосы. Он на ходу кивал в ответ на чужие вопросы, и люди тут же исчезали с его глаз. — В США тем более уже знают о вас.        — Ну, и что?        — А то, что они ни за что не упустят шанс получить ДНК людей из прошлого, особенно таких, как Эцио Аудиторе или Альтаира ибн Ла-Ахада, которые являются предками небезызвестного всем Дезмонда, — отвечал он, а я только торопливо переваривала все это, попутно вспоминая, кто такой, черт возьми, Дезмонд. Когда-то я о нем слышала… — Это подтолкнет их к активным действиям. Мы спрячем вас в Лондоне с другой группой на некоторое время.        — А как же Амелия? — спросила я, предвещая что-то плохое. — Она перенесет этот перелет в ее состоянии? Вы оставите ее здесь?!       Отец зашел в другой кабинет и задержался в дверях, поворачиваясь ко мне. Думаю, он хотел что-то ответить, вот только либо не знал, что именно, либо ему не хотелось подтверждать мои собственные слова. Он только хлопнул дверью перед моим носом, так что я не успела и возразить. Эцио молча стоял рядом со мной, поджав губы и понимая, что будет, если врачи скажут, что она не сможет перенести перелет. Ее попросту оставят здесь.        — Нет! Нет-нет-нет! — повторяла я, когда вернулась в свою комнату. — Они не оставят ее здесь! Мы должны что-то сделать!..        — Уверен, они что-нибудь придумают, — начал говорить Аудиторе, пока не взглянул в мои глаза. Он сразу остановился. — Нет, я знаю этот взгляд. Ты хочешь сделать глупость.        — Ты даже не знаешь, о чем я думаю!..        — Поверь, я много видел таких взглядов, так что не стоит этого делать. Ты взрослый разумный человек, Бьянка, как я, так что не надо вести себя как несмышленый ребенок, — он сидел на подлокотнике кресла, глядя, как я маячу по комнате и злюсь. — Подожди, пока хотя бы прибудут остальные, потом уже будешь воплощать свои безумные планы и снова подвергать нас опасности.        — Я просто хочу помочь! — громко сказала я, чувствуя, что это мой крик души. Я хочу всем помочь, но делаю только хуже. Какая ирония. — Тебе, ей, всем остальным, себе. Я хочу жить как раньше, я не хочу шугаться от людей, будто они все мои враги. Я хочу продолжить учебу, найти работу и стать нормальным человеком с нормальной жизнью!        — Мы все этого хотим, — вскинул брови Эцио.       Я обессилено села на стул рядом с креслом и закрыла лицо руками. Один раз меня с Амелией разлучили, второго раза я не допущу.        — Если ты меня действительно любишь, Эцио, — я быстро взглянула ему в глаза, будто собиралась гипнотизировать, и не прерывала этого контакта, — то ты поможешь мне. Каков бы ни был мой план. Если я хоть что-то значу для тебя, — это было мелко, мерзко и подло использовать его чувства ко мне, но я была в отчаянии, — ты поможешь мне забрать Амелию с собой или сбежать отсюда с ней.       Я не знаю, о чем думал сам Аудиторе, но он только серьезно и молча смотрел на меня, будто взвешивал все «за» и «против».        — Во-первых, это нечестный — отвратительный — способ выпросить мою помощь, — спокойно говорил он, зная, что это спокойствие будет меня тревожить и укорять за сказанное еще больше. Быть может, ему противно видеть, как я пытаюсь использовать его, может, он видел, что я готова на все ради дружбы. — Во-вторых, я понимаю, что ты всеми силами хочешь помочь, но вряд ли я смогу уговорить твоего отца, а сбегать — самое безрассудное твое решение, которое ты постоянно повторяешь.        — Так ты поможешь?        — Я бы очень хотел, но…        — Все в порядке, — слегка поджав губы, сказала я. За его ответ я не буду держать на него зла, но все-таки немного досадно получить отказ. — Я понимаю.        — Хорошо, — сказал он, а я коротко кивнула и направилась к двери. — Ты куда?        — Схожу, узнаю, как там Амелия. Поговорю с врачом, раз ей нужен покой.       Я оставила Эцио в комнате и направилась к Амелии в надежде, что мне дадут точный ответ хотя бы врачи.