Глава 7
27 июня 2015 г., 09:27
Я прикрыла глаза — меня ужасно укачало и теперь тошнило. Закончив свои неудачные попытки счета деревьев от безделья, я убрала руку Арно со своего плеча, но француз через секунду снова вернул ее обратно.
— Ты это специально делаешь? — пробурчала я, закрывая свое плечо своей ладонью.
— Нет, — с какой-то насмешкой ответил ассасин, — но если на очередной дорожной яме ты хочешь упасть на пол, то, пожалуйста.
Я посмотрела ему в глаза и специально злобно сощурилась. К моему удивлению, Арно передразнил мой взгляд, чем вызвал у остальных своих «братьев» улыбки. Увидев это, я скрестила руки на груди и отвернулась от француза, снова смотря в окно. Он все равно привлек меня к себе, заставляя положить голову ему на плечо. Я нахмурилась, но подчинилась и продолжала дуться, краем глаза посматривая на остальных, в частности на Эцио, который сидел напротив нас. Он вытирал остатки крови с этого лезвия в руке, после чего заметил мой странный взгляд и вопросительно приподнял одну бровь. Напугавшись, я отвернулась и от него. Он убил, а остальные не убивали. Теперь у меня появилась ассоциация с Чезаре, и это было нехорошо. Я начала его бояться.
Позже я подумала об остальных. Они точно такие же, так как же можно им доверять? Возможно, если получится наладить с ними контакт, стать более… Раскрепощенной, то меня не задушат лунной ночью в теплой постельке. Или я все еще не догоняю по поводу различий тамплиеров и ассасинов?
— Амелия, меня сейчас стошнит, можешь ехать помедленнее.
После моих слов Арно косо и с опаской посмотрел на меня. Я сделала вид, что не заметила его взгляда. Подруга не послушалась меня, а лишь разговорилась.
— Бьянка, давай, колись, че там у тебя с дядей произошло?
Я посмотрела в зеркало и заметила внимательные голубые глаза подруги, которые быстро переключались с меня на дорогу, и обратно. Ну, сейчас обстановка не та, я не могу так… Что, в конце концов, обо мне ассасины подумают? Снова решат, что я их враг, и, привязав меня к стулу, будут пытать? Хотя, возможно, я неправильного мнения о них? Да черт их знает.
— Тебе кратко? — она кивнула. Я набрала побольше воздуха в легкие. — Он тамплиер.
Амелия резко остановила машину, поэтому я, как и предсказывал Арно, чуть не слетела на пол прямо перед итальянцем. Француз успел меня схватить и удержать на месте. Все ассасины были в некотором шоке от такой столь неожиданной остановки, а я чувствовала, как тошнота становится все сильнее. Наш водитель повернулась к нам и обратилась ко мне.
— Ты серьезно? Он же, вроде, любил тебя, и все такое…
— Ну, че ты так сразу «любил»… — смущаясь, сказала я и дальше начала путаться в словах. — Раньше он защищал меня, а теперь он… Просто чужой человек. Незнакомый, не тот, кем был.
Подруга мне не ответила, минуту сидела в тишине, лишь затем медленно завела двигатель, и мы поехали дальше. Ее молчание означало, что она всерьез задумалась над моими словами. Скоро она снова разогнала машину до той же скорости. С каким-то странным чувством внутри я смотрела на деревья и начала снова их пересчитывать, чтобы отвлечься от нарастающего укачивания.
— Я тебя же попросила, можешь ехать помедленнее. Если не хочешь коврики потом чистить, тебе лучше послушаться меня.
Она с поддельным испуганным видом снизила скорость.
***
Когда мы подъехали, все ассасины вышли из машины, и Арно вынес меня. Неаккуратно, раз я чуть не ударилась головой о дверь. Я промолчала на этот счет. Мы зашли в дом, и Амелия сразу велела отнести меня на диван. Француз вздохнул, слегка подкинул меня, меняя положение уставших рук, и отнес в гостиную, где благополучно избавился от меня, оставив на диване, и ушел переодеваться. Я сняла верхнюю одежду и осталась в своем свитере. Когда пришла очередь снимать обувь, то уже переодетая Амелия помогла мне с этим справиться. Один ботинок, с левой ноги, сошел успешно, а вот с другим пришлось повозиться, так как каждый раз, когда подруга дергала за подошву, мою ступню пронзала сильная боль. Я стискивала зубы, но каждый мой тихий вскрик заставлял ее нервничать. В конце концов, она просто опустила руки. Без боли не получалось. Я запрокинула голову и видела, как за нами наблюдают Альтаир и Эдвард. — Насчет «три» я сниму ботинок, — сказала она мне. — Будет больно. Ты готова? Я кивнула, мысленно успокаивая себя и подготавливая. После моего ответа Амелия потерла лоб и взяла подошву ботинка. — Раз… — начала она, и я закрыла глаза. — Три! Подруга резко сорвала ботинок с моей ноги, причем довольно рано, отчего я заорала и тут же заткнула себе рот рукавом. — Идиотка, ты же сказала, на счет «три»! — я не могла шевелить пальцами ноги, хоть и удивлялась, как я ее вообще чувствую. — Так какого черта ты творишь?! Считать не умеешь?! Я даже попыталась ее пнуть здоровой ногой, но совсем немного не достала. Амелия бросила ботинок на пол и отступила назад, чтобы увернуться от моего удара. — Да не волнуйся ты так! — закричала она. — Я где-то видела, что когда считаешь и произносишь «один», человек уже полностью успокаивается и готовится к боли. Потом, когда произносишь «два», он снова боится, а на «три» он начинает бояться еще сильнее и отказываться от процедуры, — подруга забрала у меня куртку. — Получается, если исключить «два», ты можешь перенести все это лучше. — Пошла ты со своим «лучше»! — я хотела встать, но потеряла равновесие и снова упала на диван. — Ты даже не представляешь, как это больно! — Ладно, конец дискуссии… Амелия забрала мои вещи и вышла из гостиной. Я только растерянно смотрела на нее. Рычать от своего положения хотелось. — Мы еще не закончили! — крикнула я ей вслед, но она спокойно шла и молчала. — Разговор еще не окончен! — Давным-давно окончен… Я закрыла глаза. Ничего, я еще планировала с ней побеседовать. Пришел Арно и, сев в кресло, начал говорить с Эцио. Остальные куда-то пропали. Я решила взглянуть на ногу и сняла носок. Перелом, не перелом, но ступня распухла и покраснела. Даже дотрагиваться было больно. Мельком говорящие ассасины все-таки взглянули на меня. Потом пришла Амелия со льдом. Когда мне на горячую ногу положили лед, я думала, что сейчас раздастся шипение, и кубики льда начнут быстро таять, но меня ожидал лишь приятный холод и небольшое облегчение боли. Потом началась самая приятная и неприятная часть — меня перенесли на кухню, дали горячий чай, а затем начали расспрашивать о травме. — Так что произошло? — сев напротив меня, Амелия смотрела мне в глаза. От такого контакта врать было трудно. — Только соври мне, и я тебе вторую ногу покалечу. Я отпила чая, украдкой оглядываясь по сторонам: Эцио пил свой горячий шоколад, не отрывая от меня глаз после ее вопроса, Альтаир что-то искал в холодильнике, Арно, подперев рукой голову, смотрел на свои часы, Эдвард был в гостиной, хоть и заходил пару раз за кофе. — Разве обязательно знать, что случилось? — снова пробурчала я. Говорить на эту тему мне не хотелось. — Задай другой вопрос. — Ты не шар для предсказаний, чтобы задавать тебе другой вопрос, — твердо сказала Амелия и подалась вперед, расцепив руки. — Скажи честно, это сделал твой дядя? — ее внимательные глаза сверлили меня и заставляли съеживаться на стуле. — Будешь мне врать, как раньше, то и это плохо для тебя закончится. — В смысле «как раньше»? — итальянец прервал ее. — Что случилось раньше? Я вздохнула и закрыла лицо рукой. Меньше всего мне хотелось поднимать эту больную тему, от которой всплывали неприятные воспоминания. — Ничего не произошло, — твердо сказала я. Амелия поддержала мой ответ. — Просто поссорилась кое с кем. Это было сто лет назад. И, — думаю, лгать мне не стоит, пока что, — это сделал не дядя. — Да кто же?! — Я это сделала, — и, скривив рот, добавила. — Почти… Эцио поставил кружку у раковины и сел на стул. Ему стало еще интереснее. Альтаир с невозмутимым видом достал из холодильника кинжал и, убрав его в ножны на поясе, вышел из кухни. Амелия проводила его взглядом с криком «Эй!». Арно закрыл часы и странно посмотрел на меня, к чему я уже как-то привыкла. Моя подруга закатила глаза. Я поспешила объяснить свой ответ. Я кратко изложила ситуацию в закрытой квартире, описывая подслушанный разговор и свое закрытие на балконе. — Ну, и я, короче, выпрыгнула… У меня не было выбора. Я снова сжалась и хотела уйти, но вспомнила, что не могу. На лице Эцио и Арно появился интерес. На кухню зашел Эдвард за новой порцией кофе. — Хватит, — сказала она ему на английском, после чего добавила, не переводя. — Сдохнешь в конвульсиях от передоза энергией. Мне этого как-то не хочется. Ей повезло, что пират ее не понял. Я вздохнула. Эдвард что-то сказал, и она все-таки налила ему еще две порции. — Зачем ты ему дала еще? — спросил Эцио, ухмыляясь и вспоминая ее слова. Амелия села обратно, провожая Эдварда строгим взглядом. — Вымогатель несчастный, — прошипела она его фигуре, уносящей горячий кофеин. — Сказал, что это для Альтаира. А потом добавил, что негоже ему пить в одиночестве, поэтому и себе начал требовать. Слава Богу, что ему еще алкоголь не подсовывает. Тогда бы у нас было две пьяные проблемы, а не одна. Наступило молчание, которое прервал француз своим мнением о моем поступке. — Смело, однако… — задумчиво произнес Арно. — Но глупо. — А что бы ты сделал в такой ситуации? — хмурясь, возразил ему Аудиторе. — Если предположить, что ты не умеешь ни драться, полностью безоружен, не умеешь карабкаться и в полном отчаянии. Арно хмыкнул и снова взял часы в руки. Глаза итальянца снова вернулись ко мне. Я даже еле ему улыбнулась, на что получила такой же ответ. — Взломал бы дверь до прихода ее дяди, — наконец, ответил француз с видом «шах и мат, Аудиторе!». — Или спрятался и оглушил бы его чем-нибудь. В конце концов, оружие есть на кухне. — Да неужели? — вмешалась я. — Во-первых, я не знала, что Диего придет раньше. Во-вторых, сидеть в засаде весь день и ждать, когда он пройдет где-нибудь, и я врежу ему по голове — я повторюсь, я не знала, что он придет раньше. Возможно, я бы просто вылезла воды попить, а он приходит, и все — ничего не вышло. А в-третьих… — я не знала, что мне сказать про оружие. — А в третьих… — Она бы до этого не додумалась, — одновременно сказали Амелия и Эцио. «Не додумалась» звучало так, будто бы я вообще не думала. Ну, да, почти так и было. Я потеряла голову и не осознавала, что делала. Наступило минутное молчание. — А так это, наверное, круто было… — произнесла Амелия, бросая на меня задумчивый взгляд. — Падать со второго этажа — круто? — усмехнулась я. — Извини, я зажмурилась и чуть не разбилась, а так все прошло отлично. Еще, кстати, ногу сломала… — Не сломала, — сказал Арно. — Я видел переломы, и это не перелом. Скорее сильное растяжение, либо ты порвала связки, когда неправильно поставила ногу при приземлении. Такое бывает. Если бы ты все сделала правильно, то могла бы этого избежать. — Я не знаю паркура или хотя бы его азов, в отличие от некоторых, — сказала я, смотря на свою пустую чашку. — Поэтому мне это простительно. — Когда ты у нас стал специалистом в медицине, а? — с толикой нахальности спросила моя подруга. — Возможно, когда сам получал переломы и растяжения? — съязвил он, убирая часы в карман. Он встал со своего места. — Уверен, что он, — француз посмотрел на итальянца, — тоже получал такие травмы. Все, кто занимается тем же, чем мы, получают когда-нибудь. С этими словами он нас покинул. Амелия посмотрела на часы. — Я приготовлю ужин. Котлеты со спагетти будешь? Во мне разжегся голод. Я энергично кивнула. Амелия попросила вынести «этот мешок с костями» из кухни, так как скоро начнется фильм ужасов, который я обязана посмотреть. Меня подхватили сильные руки Эцио, который понес меня в гостиную. Эдварда там не оказалось, но был Альтаир, который торопился пить свой кофе, будто его сейчас у него украдут. Посадив меня на диван, Аудиторе сказал, что пошел в душ. Когда уже наступил поздний вечер, в доме царила тишина, потому что почти все были в гостиной со мной. Я сидела на диване с Эдвардом и Арно и с чуть позже пришедшим Эцио, и смотрела все, что попадется, но остановилась на начавшейся третьей главе-приквеле «Астрала», которую мне посоветовала посмотреть подруга. Что было прискорбно, так это то, что пришла очередь Альтаира помогать на кухне, поэтому он с неохотой поплелся к Амелии. Свет выключен, звук прибавлен, нервы напряжены. Я решила себя, а заодно и убийц немного испугать перед сном, если потом вообще засну. На экране девушка болтала со своей подругой. Мы сидели спокойно, как ее тут же сбила машина. Вздрогнули все, а я закрыла глаза руками. Нет, я уже не хочу смотреть. Но, черт, мне интересно! — Она умерла? — спросил непонимающий Аудиторе, ткнув меня в плечо, чтобы я вылезла из своих рук. — Или еще жива? — Я не знаю, я ничего не видела! — я убрала руки от лица. — Так она жива, — сказал Арно, показывая на экран. — Вот, стоит, двигается. Определенно живая! Мы все внимательно смотрели в экран. После напряженной тишины тут же внезапно появилось лицо этого страшного существа, и все, абсолютно все, выругались. Пусть каждый на своем языке, но все выругались. От Арно я услышала скромное «De ta mère»*, от Эцио наше итальянское «Merda», от Эдварда нескромное «Fuck», значение которого догадывалась. Я же схватила руку Аудиторе и руку пирата, что сидели по бокам от меня, и закрыла каждой по глазу. — Инсульт, инфаркт! — кричала я. — Все закончилось? Получив утвердительный ответ, я отпустила их. Мы смотрели фильм нормально, пока снова не стала напряженная ситуация, особенно когда Куин начала стучать в стену своего влюбленного соседа. Тогда я сжалась и, задрав ворот свитера, натянула его на глаза. Думала еще о том, чтобы закрыть уши. Еще я заметила, что в каждом рекламном перерыве показывают меня. Я «звизда» новостей. Наш просмотр прервала Амелия, когда позвала есть. Мы все даже облегченно вздохнули, и уже Эдвард понес меня на кухню. Как я поняла, они менялись, чтобы не уставать. Ох, ужин был такой сытный, что я еле держала себя в руках и соблюдала хоть какой-то этикет. Не ела руками, например. В холодильнике дяди было довольно пустынно, поэтому я часто сидела голодная. Смотря на мой аппетит, Амелия даже погладила меня по голове и пожалела. Я была рада, что она не стала разговорами отвлекать нас от трапезы. К кино мы вернулись позже. Меня принесли обратно, словно багаж, и выключили свет. Снова стало страшно. Монстр бросил девушку на втором этаже, и что-то к ней начало ползти. Мои глаза, а заодно глаза ассасинов и, в свою очередь, Альтаира, округлились от ужаса и удивления. Араб вообще не догонял, что происходит и что мы смотрим, потому предпочел удалиться к Амелии. Арно тоже успешно свалил под таким же предлогом. — Остаются только самые храбрые участники просмотра, — прошептала я, обхватив колени руками. Мы просмотрели еще немного, пока не пришла Амелия и не включила свет. Ослепшие на несколько секунд, ассасины и я жмурились, как слепые котятки. — Так, — строго сказала она. — Все. Кино закончилось, все спать. Я показала на экран телевизора, говоря, что у нас фильм ужасов в самом разгаре. — Пожалуйста, до следующей рекламы! Умоляю! Пожалуйста… Ну, пожалуйста! Оставаясь непреклонной хозяйкой, моя подруга скрестила руки на груди и с непробиваемым терпением переносила мои мольбы о продолжении просмотра. Меня снова подхватил на руки Эцио и понес на второй этаж. Я с поддельной злобой смотрела на улыбающуюся подругу. — Я свергну тебя с этого железного трона, клянусь! Моя тирада закончилась, когда мы были уже на втором этаже. Ненароком Эцио спросил меня об этом «железном троне», и я начала ему всю Игру Престолов пересказывать, пока он меня не перебил. — Кажется, я понял, почему твоя подруга не дает тебе много говорить и отлично терпит тебя. — Почему же? — поинтересовалась я, болтая в воздухе здоровой ногой. — Потому что тебя невозможно заткнуть, если только ты сама не замолчишь. — Это комплимент? — вкрадчиво спросила я, когда мы зашли в комнату. Эцио поставил меня на ноги. — Как хочешь, так и считай. Ладно, я свое дело сделал. Buonanotte, Бьянка. Я уселась на кровать, оглядываясь на окно. Форточка была открыта, и до меня доносился свежий морозный воздух. Когда итальянец ушел, закрыв за собой дверь, я переоделась в футболку и завернулась в одеяло. Не то что бы я боялась этого «того, кто не дышит», но было жутковато. Особенно я думала вовсе не о нем, а о появлении Чезаре в моем сне. Эти два монстра чем-то похожи. Всю ночь я не спала, хоть мой мозг страшно устал. Только под рассвет я дала ему отдохнуть. Я проснулась в полдень. Меня кто-то тормошил. Я открыла сонные и слипшиеся глаза и проворчала, закутываясь с головой в одеяло. — Хоть убейте, не встану. От меня отстали. Я провалялась в кровати еще незнамо сколько времени, прежде чем встала. Привела себя в порядок, умылась в небольшой ванной на втором этаже и помылась, после чего покинула комнату, тихо закрывая за собой дверь. И тут передо мной стояла Амелия. — Спускайся вниз, позавтракаешь. Я пришлю Кенуэя, и он отнесет тебя вниз, хорошо? Я кивнула и вернулась в комнату. Когда меня перенесли вниз, я с гордостью сообщила, что чувствую себя невестой, когда меня таскают на руках, и чтобы мужчины продолжали в том же духе — скоро я разучусь ходить. Завтрак был мал, что мне не понравилось, но выдвигать претензии хозяйке дома я не стала — выпрут меня на улицу. Добралась до гостиной самостоятельно. Не мудрено, ведь только пересечь коридор, и уже там. Я села на диван и увидела, как мимо меня прошел Арно без футболки, причем так совершенно спокойно. Вытаращив глаза, я следила за ним мгновения, прежде чем он скрылся за стенами. Отнюдь, если они все такого телосложения, то я ногу свою отдам за то, чтобы они и дальше так ходили. Да и вообще всегда.***
Днем на улице был настоящий мороз, и даже пошел первый снег. Как бы ни были рады Амелия и я, наружу мы не вышли. Сидели весь день дома. Мне приспичило снова спросить об Орлином зрении и даже попросить ассасинов показать, как оно работает. Нам принесли три белых пластиковых стаканчика и маленький красный шарик. — Короче, я прячу мячик, кто-нибудь, один из вас, его ищет. Не подглядывать, не подсказывать, — сказала Амелия, и спрятала шарик в середине. Перед ней сел Аудиторе, пока остальные наблюдали, и закрыл глаза. Поменяв местами стаканчики раз десять так, что даже я запуталась, где шарик, она торжествующе потерла руки. С ее позволения Эцио открыл глаза и внимательно смотрел на стаканчики. Он около двух минут изучал их, совершенно одинаковых, и указал на крайний справа для него и слева для Амелии. Она подняла стакан и увидела красный мяч. — Просто повезло… — пробурчала она, снова пряча мяч. — Новичкам всегда везет. Перед ней сел улыбающийся Эдвард и закрыл глаза. Амелия снова поменяла стаканы местами и разрешила пирату открыть глаза. Я внимательно наблюдала за тем, как он рассматривал белые стаканы. Он как-то напрягал глаза, будто открывал новое зрение, и, пользуясь своей сосредоточенностью, мог найти шарик. Потом указал на середину. Амелия открыла стакан — снова ассасин угадал. Остальные заулыбались, зная реакцию моей подруги. — Снова повезло, — она сложила стаканы, — Хоть я и не верю в удачу. Перед ней снова сел Аудиторе, одаряя ее своей полуулыбкой. Амелия даже покраснела и перевела взгляд на меня, будто искала помощи. Я лишь подняла брови, слегка улыбнулась и кивнула. — Попробуй еще раз, cara, но не пытайся меня обмануть. Они продолжали играть, а Амелия кусала губы от того, как им удавалось найти красный мяч. Потом, когда подруга снова прятала мячик, а Эцио закрыл глаза, я наклонилась и молча забрала шарик себе в руку и сидела с ним, как ни в чем не бывало. Пока Аудиторе сосредотачивался и смотрел на стаканы, я незаметно крутила в пальцах шарик и мысленно улыбалась. — Амелия, я же просил не обманывать, — сказал итальянец, пробегая по нам, сидящим вокруг него, глазами. — Бьянка, давай сюда. — У меня ничего нет, — я развела руки, хотя спрятала мяч в складках свитера. — Посмотри еще раз. Когда он меня послушался и снова посмотрел на стаканы, я незаметно кинула мяч Альтаиру, который совсем этого не ожидал. Его реакция его не подвела, и шарик был пойман на лету. Я приняла свой привычный спокойный вид, косясь на араба. Тот лишь вопросительно приподнял одну бровь, но, когда Аудиторе повернулся к нему, тут же спрятал руки за спиной. Наш обман раскрылся, и очередь снова занял Эдвард. Мой телефон зазвонил, и я посмотрела на входящий. Мой взгляд сразу похолодел. Я медленно поднесла трубку к уху и, встав, отошла в коридор, чтобы меня не слышали. — Что тебе нужно? — «Бьянка, ты настоящая самоубийца. Я рад, что с тобой все хорошо, — голос дяди был в какой-то степени радостным. — Просто позвонил, чтобы узнать, как ты там, у Амелии. Твои защитники, небось, глаз с тебя не спускают?» Я сделала пару шагов, чтобы не стоять на месте. Не двигаться от волнения я просто не могла. — Какая разница? Ты не заберешь меня, — я хмурилась, сжимая телефон сильнее. Желания говорить с ним не было. — А если пришлешь снова своих людей — они с ними разберутся. — «Я знаю, ты мне рассказала о них при встрече. Я уже сообщил о них начальству Абстерго. Они пришлют людей, но намного серьезнее и с оружием, — он прервался, будто не решался продолжать. — Кстати, тобой интересовался Чезаре. Я ему рассказал о тебе и о твоих друзьях. Он даже пожалел, что не придушил тебя в парке, когда узнал, что ты на стороне его врагов» Я нервно сглотнула. Мне надо подобраться к самой сути. — Зачем ты звонишь мне? Зачем предупреждаешь? Ты мог бы напасть ночью, исподтишка, с целой группой. Если мы подготовимся, то забрать нас будет непросто. — «А затем, что я еще не до конца испортившийся человек, Бьянка. Я всегда желал тебе самого лучшего, но сейчас ты отвернулась от меня…» Я закрутила прядь волос на палец и оперлась плечом о стену, поджимая больную ногу. Я не хочу ему верить больше. — Только попробуй заявиться к нам, я лично… — «Господи, Бьянка, ты ничего не сделаешь. Как только мы нападем, при виде того, как твои друзья хладнокровно убивают, ты снова сбежишь в кусты. Признай, ты боишься их… Я говорю это по твоему опыту с Чезаре и с одним из ассасинов, который убил человека, когда ты сбежала. Борджиа, кстати, весьма красочно описал твое состояние, — он помолчал, но скоро продолжил. — Ты не сможешь жить с этими убийцами. Для твоего сознания они всегда будут считаться потенциально опасными. Поверь мне» — Это мы еще посмотрим. А сейчас — до свидания! Я продолжала стоять, еще отходила от его слов. Но его звонок, безусловно, вызвал бурю эмоций. Слышать голос близкого человека, ставшего предателем, больно. А тут он сам тебе звонит и сообщает, что он добьется своей цели. Совсем незаметно на глаза навернулись слезы, когда я вспомнила о том, как он заступался за меня в полицейском участке. Тогда меня выпустили под залог, и я дала обещание, что я больше не буду нарушать закон. Вспомнила, как он защитил меня от человека, который, якобы меня любил. Уже совсем расстроившаяся я поплелась на кухню и закрыла за собой дверь. Хочу побыть в одиночестве. Я налила себе чаю и села с ним за стол. Пить я его все равно не стала, лишь достала телефон и смотрела на старое фото, где была моя семья, когда все было хорошо. Да, не ценила это время, а зря… Я подперла рукой голову и мешала сахар в кружке, думая обо всем, немного подрагивая с накатившими на глаза от воспоминаний слезами. Определенно, я слишком сентиментальна. Меня кто-то неаккуратно ткнул в плечо. Краем глаза я увидела, как рядом со мной садится Эдвард с бутылкой вина. Я отвернулась от него, он снова ткнул меня, чтобы я повернулась. Мысленно вздохнув, я села прямо, но к нему лицом не поворачивалась. Волосы, свисающие по бокам от глаз, скрывали их красноту, а мои руки поддерживали голову, опираясь на щеки. Я смотрела на телефон передо мной. Тут ко мне подъехал стакан, наполненный наполовину вином, и с тихим скрежетом остановился перед моим лицом. Я недоуменно убрала руки со стола, из-за чего мое лицо стало видно. Пират отпил из горла бутылки и поставил ее на стол, смотря на меня. Он нахмурился и, подняв мое лицо пальцем за подбородок, нахмурился еще сильнее, всматриваясь в мои глаза. Я мягко отодвинула его руку и взяла вино. А ему вообще разрешили его взять? Я обернулась на комнату, откуда пришел ассасин, молча спрашивая об Амелии. Эдвард слабо покачал головой и отпил еще. Я пожала плечами и пригубила немного вина, чтобы распознать вкус. Такого еще не пробовала, но оно мне понравилось. Мы в тишине начали пить. Ох, если бы еще на одном языке говорили, то тогда бы из нас вышла славная пьяная компания. Если, конечно, Эдвард любит болтать в нетрезвом виде. Мы с ним прикончили всю бутылку, и у меня перед глазами все начало потихоньку кружиться. Я косо посмотрела на собутыльника — он еще не опьянел, но держался в лучшем состоянии, чем я. Хлопнув рукой по столу, я начала просить еще алкоголя. Эдвард меня не понимал, пока я не встала и медленно не прошла к крайнему шкафчику, где Амелия обычно держала заначку. Там была бутылка водки, но не целая. Ничего, и так сойдет. Только я села за стол, начала открывать ее. Моих сил не хватило, и я отдала ее Эдварду. Тот с легкостью ее открыл. — Я ее сдвинула, чтоб тебе было легче, — сказала я и показала на крышку. Пират усмехнулся и начал наливать себе, а я терпеливо ждала, пока у меня все в глазах начинало двоиться. Но я не дождалась. Нас посетили остальные ассасины, но даже не удивились нашей компании. — Да чтоб еще раз я тестировала ваше Орлиное зрение!.. — говорила она. — С вами играть неинтересно. Все предметы и люди двоились, поэтому на кухне было не пять человек, а десять. Амелия, что-то буркнув, забрала у меня бутылку и отнесла ее в другую комнату. Я опустила голову на руки и вздохнула. Арно усмехнулся и пощелкал пальцами перед моим лицом. — Да что такое?! — я подняла голову, бросая на всех свой безумный взгляд. Француз увидел мое лицо и помрачнел. — Что случилось? — спросил он. Альтаир что-то сказал, показывая на Эдварда, но я покачала головой. Эцио убрал стаканы и сел напротив нас. Я повернулась к Арно, все еще склонившемуся надо мной. — Хочу на ручки… Отнеси меня наверх, пожалуйста… Услышав мою просьбу, Арно приподнял одну бровь и неуверенно поднял меня на руки. Эдвард отправился за Амелией, чтобы предъявить ей свои претензии по поводу водки, а Альтаир поставил кружку с кофе перед итальянцем, а другую начал опустошать сам. — Grazie, — вежливо сказал Эцио и почти залпом выпил половину. Перед тем, как вынести меня из кухни, он окинул все помещение взглядом. С полузакрытыми глазами я очутилась на своей кровати, а Арно только хотел уйти, как я его остановила, держа за руку. — Чет я сглупила, когда прыгнула, верно? — я его не отпускала, и Арно повернулся ко мне. — Надо было сдаться им. Тогда бы вас не пришлось грузить, — француз хотел что-то сказать, но я прервала его. — А если бы я не подобрала того spagnolo bastardo, то этого бы сейчас не было! — Нет, — спешно ответил ассасин, сделав шаг ко мне. Я проигнорировала его слова, начиная всхлипывать, и уже чувствовала, как по щекам бегут горячие слезы. Алкоголь делал мою сентиментальность только еще сильнее. — Ты чувствуешь вину за то, что хотела помочь? — мягко сказал Арно. — Ты не должна плакать из-за поступков неблагодарного тамплиера, который воспользовался твоей помощью. Между нами установились пятисекундная тишина и зрительный контакт. Продолжая коротко вздыхать, я ожидающе смотрела на ассасина. — Нет, — продолжил он. — Ты сделала то, что считала правильным, — француз сел на край кровати и с какой-то скованностью в речи в знак утешения накрыл мою руку своей. — Твой выбор в виде прыжка немного… Необычен. Насчет нагрузок, то это пустяки. Думаешь, таскать тебя так уж трудно? — сглотнув, я кивнула, чем вызвала у Арно широкую улыбку. — Ты же знаешь, что мы все сильны и выносливы, причем постоянно меняемся, и никто не устает и не жалуется, — сказал он, после чего добавил, но с какой-то задержкой, будто сомневался на их счет. — Пусть вы и странные, для нас, конечно, с вами есть о чем поговорить и… — И-и-и?.. — протянула я, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони. — И ваше общество нам нравится, — сказал он, растягивая слова. Его взгляд начал перемещаться в поисках нового объекта внимания. — И?.. — снова продолжила я, будто хотела что-то выудить из него что-то еще, только что именно, я не знала. — А чего еще ты от меня хочешь? — так неожиданно нахмурился он, из-за чего выглядел смешно. — Ну, о чем вы там шепчетесь за нашими спинами? Я знаю, что шепчетесь, — на последние слова я надавила. — Ну? Я уже села на кровати, все еще держа его руку, хоть Арно и начал ее потихоньку вытягивать обратно. Я, совсем неожиданно для нас обоих, резко потянула его на себя, отчего тот почти упал на меня, чего и хотел мой нетрезвый мозг. Наши лица оказались близко друг к другу, и я впервые увидела такую смесь недоумения, волнения и чего-то, вроде испуга, на лице у Арно. Мой здравый смысл, а заодно и страх перед убийцами, окончательно улетучился к чертям собачьим. — Шепчетесь, шепчетесь… А в лицо сказать — нет? — спросила я, проводя пальцем по плечу француза. — Или вы все-таки нас обсуждаете? — Бьянка, тебе лучше проспаться, — настойчиво сказал ассасин, отстраняясь от меня. Я взяла его руку и прислонила к своей щеке. В голове вертелась одна мысль — какого черта я сейчас делаю и почему? Я не романтик уж точно, причем твердо поклялась соблюдать правила своего личного кодекса ОСМ. Сейчас я их нарушала, поэтому потом я о своих действиях пожалею. Мои пальцы опустились к его запястью и спустились бы ниже и дальше, если бы передо мной не оказалось лезвия клинка. Оно сверкнуло прямо перед моим носом, отчего я секунду смотрела на него, а потом начала яростно отползать к изголовью кровати, наполовину протрезвев от страха. Арно же быстро убрал скрытый клинок и растерянно смотрел на меня. — Я не специально, — выставив руки вперед, сказал он, выглядя так, будто я сейчас на него наброшусь и убью, а я сама боялась к нему подходить. — Тебе лучше проспаться, — повторил он, но все еще стоял в комнате, хотя ему не терпелось ее покинуть. — Я скажу твоей подруге, что ты отдыхаешь, и чтобы она тебя не тревожила. Я кивнула так энергично, как смогла, и ждала, пока меня оставят одну. Переводя дух, я откинулась назад на подушку, смотря на раздваивающуюся люстру на потолке. Я-то уж думала, что все, их можно не бояться, а во те на! Когда я успокоилась, снова заметив, что я очень пуглива, я взяла одну подушку и обняла ее. Как тут не испугаешься, когда перед тобой появляется оружие. Какое-то время я сидела на месте, пока мои глаза не начали слипаться. Не раздеваясь, я уснула, свернувшись в калач от холода. Форточку ведь никто не закрывал.
Примечания:
*De ta mère - Твою мать (франц.)
