Romano di falco

      Я кое-как поднялась, понимая, что мой режим дня сбился, и теперь я не буду спать ночью, что и так успешно делала. За окном еще не было слишком темно, но ночь быстро приближалась. От похмелья болела голова, и я подумала спуститься вниз и выпить таблеток. Они же, в конце концов, остались у Амелии. Прихрамывая, я дошла до лестницы и начала аккуратно спускаться вниз. Скрипа, слава Богу, не было. Через боль я прошла в гостиную и увидела, как все смотрят кино и едят попкорн. По телику шел какой-то фильм про охотников на ведьм. Современный «Гензель и Греттель», наверное. Я зашла в ванную на первом этаже, чтобы в аптечке поискать ибупрофен. Запив таблетки водой из-под крана, я вышла на кухню. У них началась рекламная пауза, во время которой можно было полюбоваться мной. Амелия зашла на кухню, принося четыре пустые миски. Увидев меня, она улыбнулась.        — Вот ведь у них бездонный желудок…       Амелия достала еще пачек попкорна и одну начала готовить в микроволновке. Скоро остальные тоже зашли.        — А что еще самое обидное — им не нравится кола, — недовольно сказала она.        — Я их понимаю, — я налила себе кофе с молоком.       На кухню зашел Арно, и мы встретились взглядами. Я смутилась и, слегка покраснев от стыда за свое вчерашнее поведение, хотела провалиться сквозь землю. Отводя глаза вниз, я отпила немного напитка из кружки и отвернулась к стене, к раковине. Мой телефон снова зазвонил и привлек внимание всех, заставляя настороженно смотреть, как я достаю гаджет и направляюсь к коридору.        — Не, давай, говори здесь. Кто звонит?        — Я не знаю. Неизвестный номер.       Она начала готовить вторую пачку. Ассасины уселись за стол, наблюдая за нами. Я поднесла трубку к уху, чувствуя еще большую неловкость.        — Алло?        — «Я же тебя предупреждал о них. Они нашли тебя раньше»       Я вспомнила этот голос. Слава Богу, это не дядя.        — Я знаю, — я сглотнула. — Но кто вы?       Все переглянулись, слушая меня. Я же не знала, куда деться от их глаз.       — «Ты уже знаешь. Мы скоро придем за вами. Надеюсь, мы успеем раньше, чем они»        — Если вы такие же, как они, то вас ждет печальный конец. Здесь шесть человек, четверо из которых — готовые на все люди. Если вы сунетесь сюда, вам точно не поздоровится.       Я говорила жестко, хотя, конечно, меня поставил в ступор ответ «Ты знаешь, кто мы». Половина ассасинов, которые понимали меня, нахмурилась, в том числе Амелия.        — «Мы знаем, но вы сами захотите с нами уехать, — я хотела еще спросить и уже открыла рот. — Кстати, твои документы все еще у полиции, так что тебе стоит позаботиться о новом паспорте. Все, мое время выходит. Увидимся, Бьянка»        — И кто это?       Я пожала плечами и хотела уйти в гостиную, но передумала. Может, мне стоит рассказать о звонке Диего? Это важно, черт возьми. Амелия, конечно, и так будет на меня злиться, что я не сказала об этом сразу. Нет, я еще подожду. Вдруг он снова позвонит. Подойдя к Амелии, я наклонилась к ее уху.        — Слушай, — я окинула взглядом тех, кто был с нами на кухне, — я тут хотела тебя спросить кое о чем.        — О чем? — Амелия засунула третий пакетик с попкорном в микроволновку и установила время.        — Мне, правда, неудобно, но спросить надо. Ты знаешь, я вчера хорошенько с Эдвардом выпила, и Арно меня унес спать…        — К чему ты клонишь? — сказала Амелия, и тут же по ее лицу начала расползаться улыбка. — Ты с ним?..       Я покраснела и снова посмотрела назад: Эцио и Альтаир все еще были здесь, а Эдвард с Арно ушли опять смотреть рекламу.        — Нет, ну, я… Короче, вопрос не об этом, — сказала я и сразу добавила. — И, для справки, ничего не было, — Амелия смотрела на меня уже серьезнее, будто была разочарована. — У него есть девушка там, во Франции?        — А я уж подумала, что ты решила, наконец, перебороть себя и все-таки вернуться к «общению» с мужчинами… — протянула она. — На что тебе эта информация?        — Ну, он просто себя так повел, что я подумала, что он, — я наклонилась еще ближе к ее уху и говорила самым тихим шепотом, — не натурал, типа.       Амелия секунду молчала, а потом засмеялась в голос и отвернулась от меня, чтобы не видеть моих непонятливых глаз. Ее внезапный приступ смеха привлек внимание ассасинов, и они сейчас переводили взгляд с нее на меня. Я слегка улыбнулась и почесала затылок, но, когда снова повернулась к ней, то была уже сама серьезность.        — Не натурал, значит? — негромко сказала она, продолжая хохотать и падая с ног, а я шикнула на нее, после чего она повторила, но потише. — Не натурал…       Она начала успокаиваться, но, когда на кухню зашел Арно, у нее снова начался приступ. Непонимающий француз тоже посмотрел на меня, а я покрутила пальцем у виска в ответ.        — Есть… Есть… — выдавила из себя Амелия. Не знаю, что она там себе в голове представила, но я надеюсь, ее фантазия была в рамках приличия. — Конечно, есть — Элиз де Ла Серр. Рыженькая тамплиерка, — тихо добавила она, — ох, как она меня бесила…        — Кто? — вытаращив глаза, громко спросила я, но тут же опомнилась. — Как тамплиер? Да ладно! И че, его выперли из Братства за это?       Амелия успокоилась и засунула новый пакет в микроволновку. Последний, я надеюсь. Я оглянулась еще раз. Альтаир смотрел на нас с чистым непониманием, а Эцио хмурился и пытался понять суть нашей беседы. Наверное, он слышал, но, молюсь, что нет.        — Выперли, но не за это.        — Так его все-таки выгнали?! — удивилась я. Я-то думала, что все ассасины, которые сейчас здесь, беспрекословно подчинялись и были паиньками. — За что?        — За неуважение Кредо, непослушание и невежество. Он такой приходит с доносом о тамплиере, а его изгоняют, не давая ни слова сказать.        — Охренеть. А я-то думала из-за нее.        — Хотели, но она им там помогла, когда он ее в штаб притащил…        — В штаб? Ух ты… — заинтересованно сказала я, но тут же себя оборвала. — Так, хватит, ты мне таким образом всю игру пересказать хочешь? — я подняла руки. Не знала, что Арно уж слишком бунтарь, хотя по нашей первой встрече догадывалась. — Я потом как-нибудь тебя поспрашиваю…       Нашу тишину прерывал треск попкорна. К концу рекламы он как раз был готов. Я смотреть с ними не стала и пошла в ванную, чтобы эластичным бинтом перебинтовать ступню. Только я дошла до дверей, как меня подхватили чьи-то руки. Я повернула голову — Эцио крепко держал меня и нес в ванную.        — А ты что не смотришь фильм? — скучно протянула я, когда он поставил меня на холодный кафельный пол.        — Мне неинтересно. Эти все ведьмы и охотники на них — не мое.        — А разве в Средневековье в ведьм не верили? — усмехнувшись, тихо сказала я, открыла шкафчик и начала в нем рыться. В отражении зеркала я увидела, как Аудиторе скрестил руки на груди и встал в дверном проеме. — Я сама доберусь, можешь идти.       Я села на край ванны и, растянув бинт на всю длину, начала обматывать его вокруг ступни так, как видела в интернете, чтобы нога не опухала еще сильнее. Аудиторе понаблюдал за мной и не только не ушел, но и задал мне весьма прескверный вопрос.        — Расскажи мне, что было «раньше».       Замешкавшись, я забегала глазами по комнате. Ну, черт, не хочу я об этом говорить. Как ему это объяснить?        — А тебе все не терпится узнать… Это тебя не касается, — ответила я, опустив голову и продолжая наматывать бинт. — Не обижайся, но это так. Когда-нибудь, возможно, расскажу.        — Но, может быть?.. — спросил он, умоляюще состроив глазки. Я растерялась с ответом. Амелия мне про глаза не говорила, особенно про то, что итальянец таким образом вытягивает информацию. Я быстро взяла себя в руки, ведь я тот орешек, который трудно расколоть.        — Scusa, non aspettarti*.       Ассасин разочарованно кивнул, а я направилась к выходу. Он снова поднял меня на руки и, под мои протесты и дерганье, прижимая к себе, понес обратно на кухню.        — Вот тебе не лень, а? — сказала я, растягивая слова, и закатила глаза, откидывая голову назад. — Покоя человеку не даешь…        — Scusa, non aspettarti.       Подлец, мне моей же монетой! Я просто расслабилась и начала снова болтать ногами, пока он меня нес. По пути я предложила ему выпить со мной кофе, раз он не хочет сидеть с остальными. Сверкнув глазами, Эцио быстро согласился. Пока остальные восхищались крутым Джереми Реннером в роли Гензеля, я показывала итальянцу фото с телефона. Экран не был большой — у меня доисторический телефон с открывающейся крышкой. Я показала на семейное фото, где были мои родители, мой младший брат, я и Диего.        — А это — мой братишка, Леонардо…        — Как Леонардо да Винчи? — заинтересованно спросил меня Эцио.        — В какой-то степени, да. У меня папа историк, и ему нравится этот художник. Он всегда хотел так назвать сына, — я продолжила рассказывать. — Отец, как я и сказала, учитель истории. Мама — врач.       Итальянец с интересом рассматривал фото и слушал мои рассказы о близких, пока я не закончила. Я засунула телефон в карман.        — Расскажи о себе, о своей семье. Я хоть какую-то информацию о тебе знать буду.        — Я не люблю об этом говорить, но… — с неохотно произнес он. — Половину моей семьи повесили на площади тамплиеры.       Какое-то неприятное чувство, смесь стыда и вины, появилось после его ответа. Я облажалась с вопросом и в смущении хотела сгореть за свои слова. Эцио снова посмотрел на меня. Почему-то я ожидала увидеть в его взгляде какое-нибудь осуждение за мой вопрос, гнев, что ему об этом напомнили, но я видела лишь тоску. Сцепив руки в замок, я положила на него голову.        — Мне жаль, — оказывается, что моя жизнь — просто сахар, по сравнению с его. — Я… Не хотела напоминать, ведь…        — Тамплиер, — Эцио внезапно продолжил, — который все это начал — отец Чезаре Борджиа, этого bastardo, которого ты была вынуждена оставить у себя.        — Я уже сама жалею, что оставила его, — тихо произнесла я. — Сначала, вроде бы, все было нормально, а потом, когда он там, в парке, свернул шею парню, я увидела совсем другую его сторону…        — Подожди, — перебил меня Аудиторе, — он кого-то убил?        — Меня обокрали, а он хотел благородно поступить и вернуть мою сумку, а получилось, что прикончил, — я пожала плечами. — Ну, тот был вооружен ножом, но убивать его не стоило, я считаю. Задерживать таких, как он — работа полиции.        — Чезаре способен на убийство кого угодно. Тебе, правда, стоило сразу сообщить о нем своей подруге и нам, — с укором сказал он, когда сел прямо и начал вертеть свою пустую кружку. — Это тебе послужило, конечно, уроком.        — Да, я такой урок в жизни не забуду, — тихо сказала я. — К тому же, нормальные люди никого не убивают.        — Хочешь сказать, что мы все тут?..       На кухню зашел голодный Альтаир, окинул нас взглядом и снова залез в холодильник за моей спиной. Я отвлеклась и показала ему на йогурты, которые стояли внизу. Араб что-то пробормотал и, забрав сразу три штуки, захватил ложку и унес все в гостиную.       Я потеряла нить разговора с Эцио, пока он не напомнил мне.        — Нет, я не это имела в виду. Вы ненормальные в немного другом смысле. Эта ненормальность не граничит с безумством, как у Чезаре. А так вы все такие… Адекватные, — сказала я так, будто это была похвала, и получила от итальянца улыбку.       Он снова сел в пол-оборота ко мне. Я забрала и помыла кружки, поставила их на место, чуть не выронив одну из них. Эцио молчал, о чем-то думая, и, наконец, снова спросил меня.        — Тебе, наверное, было страшно, когда Чезаре убил человека? — я замерла и еле дышала. Вспомнился тот парк и безжизненное тело. — Он всегда был убийцей, поэтому…        — Я убежала от него, — очень тихо сказала я, снова перебивая его слова, а потом сглотнула. — Я напугалась и начала кричать, а он хотел, чтобы я замолчала. Потом я решила убежать, но он меня догнал. Спрятал подальше от людей и, — я горько усмехнулась, — пока пытался успокоить, чуть не задушил. Он не понимал, что я боюсь не трупа, а его. Вот что из этого вышло.       Эцио многозначительно отвел взгляд и молчал. Я постояла еще немного, прежде чем села обратно на стул.        — Значит, — он снова еле повернулся ко мне, — ты меня тоже боишься за то, что я сделал?       Я поколебалась с ответом. «Потенциально опасные для моего сознания». Я смогу доказать, что это не так.        — Да, — тихо сказала я. Эцио резко перевел взгляд на меня. — Но не так, как Борджиа. Когда между всеми нами наладится контакт, появится доверие — вот тогда я перестану бояться за себя.        — Ты же понимаешь, что никто из нас не причинит вреда ни Амелии, ни тебе? Вы нам помогли, а мы лишь хотим отплатить.       Я промолчала, сцепляя руки на столе в замок. Между нами снова стояла тишина, пока на кухню снова не зашел, чуть ли не вбежал, что-то бормочущий араб. Потом я услышала истерический смех Амелии. Я догадалась, почему он прервал свой просмотр.        — Эцио, — позвала я его, и он хмыкнул в ответ, что слушает. — Амелия мне тут рассказывала, что ты, это, с женщинами время проводить любишь.        — Рассказывала? — недоуменно спросил он. — Все рассказывала?        — Да, но я не об этом, — показав головой на Альтаира, сидящего напротив нас, я улыбнулась, как смогла. — Фильм восемнадцать плюс, поэтому, раз он свалил, значит, там уже обнаженка пошла. Пойдешь смотреть, может, заинтересуешься?        — Это вопрос с подвохом? — прищурившись, парировал мой вопрос Аудиторе.        — Я вполне серьезно, — я стерла улыбку с лица. — Вера и воспитание Альтаира не позволяют ему смотреть на чужих обнаженных женщин, так что вперед — тебе там как раз место освободилось. Только поторопись, а то все закончится. Обычно такие сцены долго не идут, это же не…       Эцио смотрел на меня еще где-то секунд пять, после чего быстро направился в гостиную, поэтому договорить я не успела. Хотя и не собиралась, но, если бы он меня спросил, фраза была бы закончена. К тому же я так и знала, что ему будет интересно. Альтаир заметил быстрый уход итальянца и посмотрел на меня. Я лишь ухмыльнулась и подмигнула ему, отчего тот скривил рот. Я достала из верхнего ящика кухонного шкафчика банку с консервированными персиками и две вилки. Банку поставила перед арабом, чтобы он ее открыл. Он взял вилку, а я достала телефон Амелии, который она так любезно одолжила мне, и открыла гугл переводчик, включив режим перевода голоса. Прокашлявшись, я стала придумывать фразу, с которой открою общение между Альтаиром и всеми остальными. И, наконец, придумала.        — Если что, есть еще одна банка персиков.       После чего я показала написанный и переведенный арабский текст самому Альтаиру, и тот, удивившись такой штуке, кивнул мне. Потом он что-то произнес, и я посмотрела перевод.        — Можешь не боятся нас, — его янтарные глаза, больше похожие на глаза орла, внимательно смотрели на меня. Кажется, теперь понятно, почему Амелия говорила о сходстве ассасинов и орлов.       Альтаир открыл банку, и мы стали на скорость уничтожать ее содержимое. Сироп я оставила ему, так как объелась. Что же, теперь персики — мой личный символ мира между двумя уже понимающими друг друга жителями двух непонимающих друг друга стран.       Сироп Альтаир выпил в мгновение ока.

***

      Самое интересное было то, что прошло почти две недели, а тамплиеры все еще не заявлялись. Дядя не звонил, и я про него как-то забыла. На улице уже выпало приличное количество снега, поэтому мне не терпелось выйти наружу. Я уже могла ходить и даже немного бегать, но с последним не рисковала.       Я проснулась почти раньше всех и пошла умываться в ванную на втором этаже. Она была чрезвычайно мала, так там еще был Эдвард. Я постучала и зашла — он, с оголенным торсом в татуировках, стоял перед зеркалом и брился. Заметив меня, он возмущенно хмыкнул. Я со своим «good morning» протиснулась между стеной и его спиной к столику и взяла свою зубную щетку. Плохо жить с такой оравой мужчин, когда у тебя две маленькие ванные. Слава Богу, никому в туалет не хочется. Половина убийц еще спит. Я, повернувшись к ванне, стала чистить зубы. Мне зеркало не нужно. Эдвард долго копался, поэтому я и лицо умывать стала под краном ванны. Она была довольно низкая, поэтому мне пришлось наклоняться. Чтобы в саму ванну не свалится, я опиралась одним коленом на ее бортик. Когда я заметила взгляд Эдварда на своей пятой точке, я специально кашлянула, и он тут же вернулся к бритью. Потом, правда, его глаза все еще мелькали по моему телу, но я не обращала внимания.       Когда я вытирала лицо, то обратила внимание на его рисунки на теле. Якорь, штурвал, как же без них, пират же. Интересно только, чем делали раньше такие тату? Вырисовывали хной?       Он заметил мой взгляд и даже остановился, а я воспользовалась моментом и передразнила то, как он бреется, а именно имитировала движения бритвой по щекам вверх-вниз, чем вызвала у него полуулыбку. Пены на его лице было достаточно, чтобы сказать, что он Баббо Натале, то бишь Санта Клаус. Я с прищуром посмотрела на его лицо и показала на обильную белую пену.        — Брат, да у тебя бешенство, — я прошла за его спиной к выходу. — Надо тебя к ветеринару свозить.       Закинув полотенце на плечо, я вышла из ванны и вернулась в свою комнату. Кстати, Амелия переехала ко мне в комнату, поэтому спать на одной кровати было жутко неудобно. Ей, не мне. Я стягивала все одеяло на себя и плотно закутывалась в нем. Когда подруга брала покрывало, я и его норовила урвать. Не специально, конечно. Я прошла на кухню, где стояла сонная подруга. Она зевнула и еле разлепила глаза, чтобы увидеть меня.        — Доброе утро, — сказала она.        — Доброе, — ответила я и посмотрела, что она готовит. — Блинчики? Ты решила рискнуть и приготовить блинчики? Ты же не умеешь…        — Бьянка, отстань, — она махнула на меня рукой и тут же снова зевнула. — Я нормально готовлю.        — У тебя каждый блин — комом, — я налила кипятка в кружку и бросила туда свежий чайный пакетик. — Неважно выглядишь. Не выспалась?        — Заткнись, прошу тебя, — раздраженно сказала она, но тут же взяла себя в руки. — Ты вся сияешь от радости, что случилось?        — Я просто в хорошем настроении. Может, выберемся наружу? Я хочу подышать свежим воздухом! И не гони меня на балкон! Там все прокурено, поэтому дышать нечем! Кстати, — я принюхалась, — от тебя и сейчас табачным перегаром несет.       Она перевернула блин, и я увидела, что одна его сторона подгорела. Амелия выполнила переворот блина успешно и снова зевнула. Я разбавила чай и добавила сахара. На нее так жалко смотреть, так и хочется дать одеялко с подушкой и отправить спать.        — Амелия, — тихо позвала я ее.        — Чего тебе?       — Мне нужна помощь. Понимаешь, мне нужно попасть в свой дом, чтобы забрать кое-какие вещи. Надо еще поддельный паспорт сделать и все такое. И мне нужна помощь ассасинов. Я сама ни за что не справлюсь.       Задумавшись, она опять зевнула. Ее молчание было плохим признаком, поэтому я уже собирала свою разбившуюся надежду. К нам зашел Эдвард во всей своей красе — опять же с голым торсом, но уже побритый. Он привлек наши взгляды и наслаждался вниманием. Я протянула пирату его кружку, и он начал наливать себе кофе, а мы продолжили разговор. Амелия хмыкнула в ответ на мой вопрос и продолжила готовить.        — Нет.        — Что «нет»? — недоуменно спросила я. — В каком смысле «нет»? Что мне делать?        — Я не знаю. Иди сама. Попробуй, в конце концов.        — Сдурела? Я в розыске, — прошипела я. — Знаешь, лучше я самих ассасинов спрошу, пойдут ли они со мной. Мне будто их всех с собой тащить. Одного так, для подстраховки.       Я взяла кружку и с ней вышла из кухни, где чуть не столкнулась с Альтаиром. Я прошла мимо гостиной и пошла наверх, в свою комнату. Я поставила кружку на тумбочку, а решила придумать план, как попасть к себе домой. Долго думать не пришлось — пожарная лестница как раз идет у моего окна, так что я легко заберусь в квартиру. Главное, чтобы меня не заметили внутри. В маленькой квартире не побегаешь. Я переоделась в свитер и теплые штаны и снова спустилась вниз. По пути я увидела, как еще сонные Арно и Эцио встают и начинают просыпаться. Я зашла на кухню и продолжила готовить за Амелию, чтобы она поспала еще немного и в одиночестве. Когда все подтянулись, сонные или не выспавшиеся, я уже расставила тарелки и накладывала еду.        — Где Амелия? — спросил Арно, потирая глаз. — Разве не она готовит?        — У нее сегодня выходной. Блины — единственное, что она не умеет готовить, — я примерно рассчитала, кому какую порцию накладывать. — К тому же я ей спать всю ночь не давала.        — В смысле? — спросил меня Эцио, еще хмурясь от яркого света. В гостиной ночью были занавешены шторы, и даже днем там было темно. Темная ткань не пропускала свет.        — А ты угадай, — ехидно ответила я, ловя весьма удивленные взгляды ассасинов и накладывая себе еду. — Она за ночь замерзла и не выспалась, — получив ответ, все приступили к поеданию, а я не торопилась. — Пусть отдохнет.       Я съела два блина, а остальные просто не захотела, поэтому придвинула тарелку мужчинам. Через две минуты ничего не осталось. Кажется, Амелия говорила правду про их бездонные желудки. Я собрала тарелки и начала мыть посуду. Пришла очередь Арно помогать, но я решила его не эксплуатировать и выгнала его с кухни, несмотря на его протест. Закончив дела, я пошла снова наверх, забирать свою оставленную кружку. Тихо открывая дверь, я заглянула в комнату — Амелия спала и тихо сопела. Когда она открыла глаза, я подумала, что разбудила ее.        — Я быстро, спи дальше.       Я забрала кружку и взяла еще свои теплые штаны и шарф с шапкой, чтобы выйти на улицу, и удалилась из комнаты тихо, как мышка. По пути я оставила свои вещи на стуле в коридоре, потом взяла мокрые полотенца из обеих ванных и развесила их на батареях. Потом я вышла в гостиную, где застала переодевающихся ассасинов. Я постояла в дверном проеме, прежде чем заговорить.        — Никто прогуляться не хочет? Снаружи, наверное, так хорошо… — мечтательно сказала я, уже представляя свежий морозный воздух, а потом то, как я забрасываю всех убийц снежками. Было бы неплохо.        — Мы и так отлично погуляли. Вчера, — сказал Арно, примеряя синий свитер. Наверное, его любимый цвет.        — Как так?! — опешила я, разочарованно опустив руки. — А что меня не позвали? Я бы тоже погуляла!       Эцио откинулся на подлокотник дивана и посмотрел на меня.        — Ты бы встала в середине ночи, чтобы выйти на улицу? — сказал он. — Не думаю. Вы там спали, как убитые.        — Стоп, а что вы делали в середине ночи на улице? — с еще большим недоумением спросила я, и тут же отмахнулась, задавая другой вопрос. Конечно, зачем мне знать, что убийцы делали на улице в холодную ночь. — Альтаир и Эдвард тоже с вами ходили?       Араб поднял голову, когда услышал свое имя. Эдварда не было, только лишь слышался звон на кухне. Пьет, значит. Надеюсь, что кофе.        — На прогулку ходили, сказали же. Наш Альтаир мерзнет, — ответил Арно, а Эцио поднял голову и потер затекший затылок. — У него на родине круглый год тепло.        — Разве? Я думал, он просто нас не понял. Надо было его взять с собой, — нахмурился итальянец. — Эдвард на крыльце постоял, а потом ушел внутрь. Он тоже не любит холод, а тогда еще снегопад шел.        — Поэтому вы спали все утро? — скрестив руки на груди, усмехнулась я. — Меня хотя бы взяли, мне в падлу сидеть тут в четырех стенах.        — Учтем твое желание, — сказал Арно, и, увидев, что я пошла в коридор, к двери, недоуменно спросил. — А ты куда? Тебя же ищут.       Я взяла вещи и зашла в ванную, чтобы переодеться потеплее — на улице было не на шутку холодно. Я вернулась в коридор и начала искать свою куртку в куче вещей ассасинов и Амелии. Где-то внизу я ее откопала и начала надевать, как тот в коридор вышла вся орава ассасинов и уставилась на меня.        — Ты куда? — повторил Арно, хмурясь. Все остальные тоже неодобряюще смотрели на меня. — Тебе нельзя выходить. Если хочешь прогуляться, то хотя бы подожди нас. Мало ли на тебя нападут.        — Я всего лишь хочу дойти до своего дома и обратно! Мне нужно вещи забрать! — простонала я, взяла спортивную сумку подруги и накинула ее на плечо. — Чао, скоро вернусь!       Однако меня так просто не выпустили. Как только я коснулась ручки двери, меня схватили за плечи и потащили назад в коридор.        — С ума сошла? — громко сказал Арно. — Тебе себя совсем не жалко? На тебя объявлена охота, а ты будешь гулять! Думай перед тем, как принять решение!        — Хочешь сказать, я не думаю?! — вспылила я и ткнула ему в грудь пальцем, смотря снизу вверх. Это выглядело нелепо с моей стороны. — Да чтоб ты знал, я полгорода преодолела незаметно, когда к дяде ехала! Полгорода, Арно! А потом еще пешком через два двора шла!       Он схватил мою руку и отвел ее в сторону, чтобы я к нему не прикасалась. Когда пришел его черед говорить, его уже успокаивал Эцио, который тоже хмурился. Потом подошел и Эдвард, смотря на наше положение. Он оттолкнул Арно и встал передо мной, словно щит, и что-то сказал. Альтаир закрыл лицо рукой и опустил голову. У меня был эффект дежавю.        — Просто дайте мне дойти до дома и обратно! Идти со мной не надо — я не маленькая, меня никто не увидит, — кричала я из-за спины высокого Эдварда, вставая на носочки, чтобы меня видели. — Если это тебя так напрягает, то знай — никто не заставляет тебя трепать нервы из-за меня! Я свободный человек и имею право идти туда, куда хочу! И с кем хочу!       Эдвард крепко схватил меня за предплечье, повел на кухню и, грубо затолкнув туда, успешно закрыл за собой двери и оставил меня одну.        — Да пошел ты, Кэнуэй! — крикнула я через дверную щель, но вряд ли он меня услышал. Я понизила голос и возмущенно скрестила руки на груди, так как не знала, куда их деть. — Да пошли вы все.       К моему счастью, я уже знала как отсюда выбраться. Небольшое окно над раковиной, наконец, сослужит свою службу. И сумка как раз при мне.        — О, мое извечное везение!..       Я подбежала к раковине и, взгромоздившись на нее коленями, начала открывать окно. Когда я закончила, за моей спиной открылась дверь. Я быстро обернулась и, увидев убийц, тюленем нырнула в окно, схватив сумку. Схватить меня ассасины не успели. Я приземлилась лицом в небольшой сугроб, а когда поднялась и стерла снег с лица, увидела недоуменные лица. Альтаир предпочел не смотреть, но я видела, как он ржет позади них. Арно хмурился из-за того, что я его не послушала, а остальные лишь ухмылялись. Я отошла назад и, посылая всем воздушный поцелуй, кинула сумку на плечо и драпанула прочь. Еще секунду они стояли на месте, а потом начали суетиться. Я могла бегать, но старалась этим не злоупотреблять, поэтому мой бег можно было назвать трусцой на одной ноге. Накинув капюшон на голову и шарф на лицо, я добралась до остановки, с опаской поглядывая назад. Мало ли они в погоню за мной рванули?       Автобус опоздал, как и всегда. Я думала за то время, что я была взаперти, водители обретут пунктуальность, но нет. Я села на отдельное место в конце и смотрела в окно, думая о своем плане и о том, что мне надо забрать с собой. Всячески избегая зрительных контактов с остальными пассажирами, я сняла капюшон с головы и лишь натянула ниже шапку.       Приехали зато мы быстро. Я первая выпрыгнула на улицу и быстро пошла к своему дому. Мне так не терпелось вернуться туда! Однако мое желание быстро остыло, когда я увидела две полицейские машины на обочине. Они все еще там. Я спряталась за ближайшим деревом и замерла.        — И как долго мы должны тут торчать? — спросил один сотрудник Абстерго, держа в руке кофе. — Здесь все перерыли, никого нет, и вряд ли кто еще вернется. Хозяин не дурак же.       Я покраснела после последних слов, но тихо выглянула.        — Да, уж, — сказал второй. — Первой группе намного лучше в помещении. Лучше бы мы были в подъезде, а не на улице.       Я оценила ситуацию — пройти мимо охранников можно, не привлекая их внимания, но я должна вести себя тихо. Минус в том, что есть вероятность, что меня заметят, когда я побегу к лестнице, но потом я снова пропаду из их зоны видимости. Я сделала шаг и аккуратно поставила ботинок на снег, как тот скрипнул. Черт, почему сегодня такой мороз!       Один из них медленно еле обернулся один раз, а потом еще раз, но сильнее, будто заметил что-то. Я успела отшагнуть назад и снова спрятаться. Ну, почему так сложно взять тяжелую палку и разбить им головы, а потом просто идти вперед? Ах, да, я не убийца. Один единичный раз и сидела и смотрела, как Амелия играла в Черный Флаг и как свистом заманивала стражников и убивала их. А это мысль! Тут же она поблекла — я не умею свистеть. Еще черт знает сколько времени я смотрела на этих сотрудников, пока они снова не начали говорить.        — Я пойду, отнесу им кофе, — сказал первый. — Заодно погреюсь немного. Подождешь здесь, хорошо?        — Эй, — воскликнул второй. — Я тоже хочу погреться! — он оглянулся по сторонам, и я спряталась. — Здесь все равно никого нет, на пару минут зайдем в подъезд.        — А как же кофе?        — Обойдутся, — ответил второй и, засмеявшись, оба пошли к подъезду.       Я была довольна и, когда охранники скрылись внутри, я побежала к лестнице. Залезая на мусорные баки, я допрыгнула до лестницы, и она со скрежетом и скрипом опустилась вниз. Я замерла в ожидании, не услышали ли чего-нибудь сотрудники Абстерго, и, слава Богу, ничего, поэтому продолжила карабкаться вверх. Перед тем как залезть в комнату, я заглянула внутрь — вроде бы никого не было. На моих окнах не было замков, о чем мне всегда твердили родители, но теперь я была рада, что не устанавливала их. Пока я поднимала нижнюю часть окна, я с ловкостью кошки забралась внутрь, тихо опустившись на пол. Моя комната, полностью перерытая. Сумку я положила на стул и начала в нее складывать необходимые вещи. Еще в планах было заглянуть в гостиную, чтобы забрать заначку и документы, если их не нашли, но я услышала шаги за дверью и напряглась.        — Они все кофе выпили что ли? — спросил один голос. — Что не несут-то?        — Выгонят нас дежурить на улицу, а сами сюда. Пусть подавятся своим кофе, здесь можно сделать горячий шоколад…       Охранники пошли на кухню.       Я выдохнула и продолжила запихивать вещи в небольшое пространство в сумке. Я забрала свой ноутбук, так как там хранились важные данные обо мне и об Амелии. Грубо говоря, если его уже изучили и прочистили, то будет очень плохо, хотя у меня там стоит двенадцатизначный пароль, поэтому они с ним, наверное, еще покопались. Если в Абстерго не работают профессиональные хакеры, а они там сто процентов работают, смысла от ноута не будет. Но я все равно его захвачу с собой. Еще я забрала еще пару вещей, в том числе спрятанные деньги и копии документов, а потом тихо вышла в коридор к телефону. Он был проводной, поэтому я вытащила кусачки из нижнего ящика и перекусила провода. Так, на всякий случай. Я прокралась обратно в свою комнату за сумкой и нечаянно споткнулась о край кровати, когда переступала через книги на полу. Я упала, но на боль даже не обратила внимания — шаги и голоса за дверью напрягли меня. Спрятаться я не успею, поэтому я заползла под кровать и заткнула себе рот. Главное, чтобы сумку не нашли. Хотя, как они не найдут то, что лежит перед глазами? Они же не идиоты…        — Я что-то слышал! — дверь открылась. — Кто здесь?!       Я увидела две пары ног в черных ботинках. Одна пошла к окну, а другая стояла у двери. Кобура на бедре второго была пуста.        — Окно открылось, что ты волнуешься…        — Оно было закрыто.        — Ты видел, какой на улице ветер? Деревья сгибает, а ты закрыто, закрыто! — второй голос был недоволен. — Эй, а это еще что?       Он прошел к стулу, а я сжалась сильнее.        — Ее здесь не было, — сказал голос, и ноги оказались у изголовья кровати. — Подожди, а это что? Следы?       Точно! Мокрые следы от ботинок, как я не додумалась! Я мысленно выругалась и отползла к стене, дальше от края кровати.       Ноги прошли к тому месту, где я упала, и их носки повернулись ко мне.        — Иди сюда.       Они сейчас меня найдут, если я что-то не придумаю. Жаль, что я не прятала вещей под постелью, вроде чемоданов или пакетов. Они сейчас были бы кстати. Один охранник опустился на колено и приподнял край свисающего покрывала. Когда я увидела его голову, то со всей силы врезала ему ботинком в лицо. От боли он отстранился, и я начала быстро выползать, пока есть время. Я вылезла и, схватив сумку, увидела второго охранника перед собой. Он недоуменно смотрел на меня, а я на него. Пока сотрудник преграждал мне путь к окну, его напарник уже вставал. Охранник у окна выхватил пистолет из кобуры и направил на меня. Я попалась.        — Да ладно вам, — испуганно сказала я, поднимая руки вверх и пытаясь выглядеть смелой. — Я ж всего лишь ошиблась квартирой. Я живу на этаж выше, так что, с вашего разрешения, я пойду.        — Это она! Нам сказали, что ты сюда придешь.        — Вот это подстава, — сказала я, улыбаясь, хотя было мне совсем не до смеха. Больше всего мне хотелось показать, что я не боюсь их. — Может, мы договоримся? Только оружие опустите…        — Наручники давай! — сказал второй, потирая ушибленный подбородок. — И в Абстерго ее.        — Да чтоб вас всех… — тихо сказала я, опустив голову. Почему все настроены против меня?        — Что?       Я придумала план, но ради него стоит пожертвовать всем, что я взяла отсюда. В голове крутилась одна мысль: «лишь бы получилось». Сердце так колотилось, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.        — Лови! — крикнула я и бросила охраннику с пистолетом сумку.       Чтобы ее поймать, он опустил пистолет, и мне предоставилась возможность сбежать через обычную дверь. Я рванула в коридор, захлопывая за собой дверь, и выбежала на лестничную площадку. Уже не заботясь о своей незаметности, я понеслась по лестнице вниз и старалась не запнуться о свои же ноги. В последний раз было так страшно, когда я бежала от одного из своих бывших возлюбленных, вот только он был без оружия. Причем если я остановлюсь, меня не увезут в незнакомое место. Наверху отдавалось эхо шагов, и оно становилась громче. Это стало отличным стимулом ускориться и бежать через две ступеньки. Я уже подбежала к последней лестнице, когда увидела тех двух сотрудников Абстерго, которые стояли в подъезде и разговаривали. Я пробежала между ними, тем самым застав врасплох.        — Что за черт?!..       Я была почти на свободе, но что-то потянуло меня назад. Рука, вцепившаяся в мое плечо, развернула меня лицом к охранникам. Внутри все сжалось — меня поймали, меня отвезут к тамплиерам, меня убьют.       Изо всех сил я начала выкручиваться, и получилось неплохо, но мне подставили подножку, и я упала с крыльца на землю, покрытую льдом, и ударилась подбородком.       Послышались голоса в темноте подъезда, и появились остальные охранники.        — Забирайте ее!       Меня подняли и повели к машине. Подошва ботинок скользила, не давая упираться, а вырваться из хватки двух взрослых мужчин было очень нелегко. Я уже начала кричать «на помощь», «помогите», когда услышала позади себя ругательства. Мы втроем обернулись, и я увидела отважно сражающегося Эцио, а потом заметила и Эдварда, который направлялся ко мне. Один охранник меня отпустил и решил присоединиться к товарищам, а второй потащил дальше к машине. Я наблюдала, как ассасины набивают морды этим ребятам из Абстерго, правда их трое на двое. Меня утащили на приличное расстояние, но никто, ни пират, ни итальянец, еще не обратил на меня внимания.       Кстати, а че их двое-то?        — Эй. Эй! — кричала я, когда меня запихивали на заднее сидение машины. Я уперлась руками и ногами, чтобы потянуть время. — Эй, кто-нибудь?! Эцио… Или Эдвард?! Дьявол, вы меня спасать пришли или просто подраться решили?!       Меня со всей силы запихнули в автосалон, и я откинулась на сидения. Дверь за мной закрылась. Я поднялась к стеклу и начала бить по нему руками, привлекая внимание. Похоже, наконец-таки, ассасины меня заметили. Конечно, если быть точнее, заметили мое отсутствие. Охранник уже сел за руль и начал заводить машину, когда к ней бежали оба ассасина. Широко раскрыв глаза, я наблюдала за ними, не зная, что делать мне. Пока авто не заводилось, Эцио жестом велел мне разбить стекло изнутри — все двери полицейский закрыл. Я снова откинулась назад и начала бить по стеклу ногой.       Левой было неудобно это делать, а правой будет больно.        — Прекрати! — закричал на меня охранник и завел двигатель. — Сиди смирно!       Когда машина поехала, меня накрыл неописуемый ужас. Я будто начала задыхаться, бегала глазами по автосалону в поисках чего-нибудь, чем можно было бы разбить стекло. Я еще несколько раз ударила по окну и, увидев трещину, начала бить сильнее. Когда почти все осколки выпали, я начала вылезать наружу, а ассасины вытаскивали меня за руки. Машина начала ускоряться. Одежда зацеплялась за острые углы и рвалась, но было все равно. Пару раз порезавшись, меня все-таки спасли, причем я снова упала на лед. Эдвард помог мне встать и поддерживал меня, чтобы я снова не шлепнулась.        — Ты в порядке? Все хорошо? — они оба внимательно смотрели на меня. — Не ранена?        — Как видите, я живая… Вы тоже порезались, — я показала на руку Аудиторе и на запястье Эдварда. — В квартире есть аптечка, сходим и перевяжем.        — Нет, — итальянец нахмурился. — Идем домой, хватит с тебя уже.        — Мне все равно надо забрать сумку. Уйдем через балкон, никто и не увидит, — я умоляюще посмотрела на Эцио, а потом начала искать поддержки у Эдварда. — Ну, мы быстро. Амелия меня убьет, если увидит, как вы перевязываетесь дома.       Эцио посмотрел на пирата и отрицательно покачал головой. Его «собрат» лишь пожал плечами.        — Быстро и тихо.       Я кивнула, и мы направились к моей квартире.       Найти сумку не составило труда, ведь главное проверить, жив ли мой ноутбук после такой подачи охраннику. Убедившись, что он в целости и сохранности, я взяла бинты и вышла на кухню, где сидели ассасины.        — Перевязать? — незатейливо предложила я, слабо улыбаясь. — А то я теперь в долгу.       Эцио молча поднял брови и протянул мне руку. Я взяла кусочек ваты, смоченный перекисью водорода и, аккуратно взяв руку Аудиторе, начала дезинфицировать рану. Как только вата коснулась царапины, итальянец дернул руку на себя, но я не дала ему вырваться.        — Потерпи, не так это и больно, — пробормотала я и продолжила свое врачевание. — Наверное, и не через такое проходил?        — Si, были моменты, когда я был бы рад и такой царапине.       Я начала осторожно перебинтовывать его руку. Пока я это делала, то заметила, какая огрубевшая кожа на его руках от долгих тренировок. Эцио наблюдал за процессом, глядя то на меня, то на руку. Когда я закончила и хотела его отпустить, Аудиторе не освободил меня, а лишь сжал свою ладонь сильнее. Я недоуменно подняла на него глаза.        — Ты чего? — я начала выдергивать свою руку. — Отпусти. Мне еще надо Эдварду руку перевязать.       Эцио посмотрел на меня еще несколько секунд, после чего отпустил. Я взяла вату и пузырек с перекисью водорода и пошла к Эдварду, который смотрел на фотографии в моей комнате. Он долго разглядывал мое семейное фото, прежде чем обратить на меня внимание. Отрывать его от этого занятия мне не хотелось, поэтому я сама медленно взяла его ладонь и отогнула край свитера, немного покрасневшего от крови. Пират встрепенулся, когда почувствовал прикосновение. Я показала ему бинт, и он, кивнув, кажется, снова забыл про меня. Впрочем, это было хорошо. Когда я закончила, то начала самостоятельно перематывать свою руку, правда, вышло не очень красиво. И не очень правильно, я думаю. Позже мы взяли сумку и направились к выходу, где спустились по пожарной лестнице вниз и направились домой.        — А как вы меня нашли? — спросила я, отдавая вещи Аудиторе, который выразил желание их нести. — Адрес запомнили? На автобусе ехали? Пешком добирались?        — Нет, — ответил итальянец, закидывая сумку на плечо и застегивая куртку. — Сначала искали тебя с помощью Орлиного зрения, шли по твоему следу, а потом, когда он исчез, я спрашивал дорогу у прохожих.        — Вы пошли вдвоем? — нахмурившись, снова поинтересовалась я. — Я к тому, что… Хотя, нет, я ни к чему. Я имею в виду, именно вы пошли за мной.        — Арно не захотел идти. Он злится на тебя, но, думаю, это ненадолго. Альтаир отказался выходить, он в прошлый раз замерз и долго сидел у батареи.       Я усмехнулась и замолчала, натягивая шарф повыше на лицо. Дальнейший путь мы преодолели в полной тишине, прерываемой короткими репликами, а так всех все вполне устраивало.

***

      Я зашла в дом, бросая куртку на стул. В доме так тепло, а я пальцы на ногах и руках отморозила.        — Амелия, я вернулась! — я прошла к гостиной, и Альтаир с Арно показали на второй этаж, с каким-то ненормальным вниманием наблюдая за мной. — Ну, спасибо…       Я быстро поднялась наверх и зашла в комнату, улыбаясь во весь рот. Мне не терпелось все ей рассказать. Однако, когда я села на край кровати, то подруга даже пальцем не повела. Я тут же нахмурилась и обеспокоенно повернула ее к себе за плечо. Она была в полусонном состоянии и что-то бормотала, будто бредила. Я дотронулась до ее лба. За моей спиной открылась дверь, и в комнату зашли ассасины. Я повернулась к ним, а они ожидающе смотрели на меня.        — Что с ней?        — Ее лихорадит… — произнесла я так, будто она умирала, а не лежала с жаром. — И давно она в таком состоянии?       Альтаир пожал плечами, а Арно нахмурился и посмотрел мне в глаза с каким-то упреком.        — Когда ты ушла, примерно через час, — сказал он. — Мы клали ей на лоб холодное полотенце, но с лекарством пришлось туго. Я не понимал, отчего оно, поэтому решил подождать тебя.        — Ладно, — я посмотрела на Амелию. — Я измерю ее температуру и дам ей жаропонижающее, — я провела рукой по ее горячему лбу, беспомощно смотря, как она что-то невнятно повторяет. — Держись, все будет хорошо.