Romano di falco

      Три часа. Три часа я смотрю в стену, не сплю, не смею дышать, слушая, спит ли Амелия. Кажется, если я перевернусь на другой бок, она проснется и долго будет лежать, не засыпая. Я хотела уйти спать на диван, но там были ассасины, поэтому я продолжала лежать в своей неподвижной позе. Мое терпение лопнуло, когда я захотела в туалет. Зря я на ночь напилась чая. Я начала тихо соскальзывать в щель между стеной и кроватью, захватив с собой подушку, проползла под постелью и собрала всю пыль. В комнату я точно не вернусь. Кое-как разбираясь в темноте, я зашла в ванную, где ослепла от яркого света. Подушку оставила на стиральной машине. Полусонная спустилась вниз, чуть не упала, когда споткнулась о свои же ноги. Словно зомби, прошла на кухню, где в полутьме налила себе крепкого кофе и начала его жадно пить, надеясь, что это отобьет мой сон. Я постояла у раковины еще немного, покачиваясь на месте от полусна, после чего села за стол и, положив голову на подушку, задремала. Разбудили меня толчком в плечо с утренней фразой: «Что ты тут делаешь? Ты лунатик?». Протерев глаза, я увидела зевающего Арно с растрепанными волосами и зашедших точно таких же Эцио и Альтаира. Последний тоже зевнул и потянулся.        — Если б я была лунатиком, я б не пришла на кухню… — я стащила подушку со стола. — Я не могу с Амелией спать, боюсь ее разбудить. Она от любого малейшего шума просыпается.        — Так иди к нам, — предложил улыбающийся Аудиторе и запустил руку в волосы, чтобы привести их в порядок. — Места всем хватит.       Француз окинул его недовольным взглядом, а потом также посмотрел на меня. Я подняла брови в ответ на его реакцию. Думаю, я достаточно наговорила ему вчера, поэтому он видеть меня рядом не хотел. В любом случае, мне все равно.        — Ага, сейчас!.. — я откинулась на спинку стула и потерла глаз. — Только это вам и нужно, чтоб я с вами делила диван. Вы ассасины, возьмите к себе Амелию. Уверена, она будет на седьмом небе от счастья!        — Почему? — посерьезнев, спросил Эцио и оглянулся на Арно.        — Потому что… Ну, вы ей, как бы, понравились, — растянуто ответила я. — Она подсела на эти компьютерные игры, днями и ночами играла, а я ее учебу подтягивала, — ответила я очень тихо и добавила, в надежде, что меня не услышат. Сказать-то надо. — Удивляюсь, как она еще не устроила тут групповые «ролевые игры». Костюмчик-то у нее есть…        — Мы не персонажи ваших игр, — сказал Арно, не поворачиваясь ко мне. Он наливал кофе. — И никогда ими не были.        — Ролевые игры? — переспросил Эцио, видимо, услышав мои слова и не понимая, о чем я. — Какие игры?        — Это игры для взрослых, — пора бы всех накормить, и я направилась к холодильнику. — Надеюсь, ты понял, о чем я. Интересно, были ли такие в Средневековье.       Я разогрела остатки вчерашних блинчиков, удивляясь, как они вообще остались. Значит, неплохо я размахнулась вчера. Вся тарелка отправилась в микроволновку, где нагрелась и переехала на стол.        — Налетай!       Я расставила тарелки и только потянулась к еде, мысленно облизываясь, как замерла, услышав звон колокольчика наверху. Все тоже замерли, прислушиваясь к непонятно откуда взявшемуся звуку. С протяжным стоном я убрала руку от блинчиков и закатила глаза. Жестом, а именно пальцем, указанным наверх, Альтаир спросил меня, что это.        — Это Амелия… Мы с ней решили поставить колокольчик, чтобы она звенела, когда я понадоблюсь.        — Что-то вроде служанки? — спросил Арно, ухмыляясь.       Я кивнула и направилась к лестнице, а оттуда наверх. В комнате больной царила полутьма — света в комнате моя подруга не хотела, она же спит. Спит весь день и всю ночь. Даже атмосфера царила какая-то больная. Окружение тоже было подстать больной — разбросанные носовые платки, коробки с таблетками, стоят стакан и графин с водой у изголовья кровати. Несмотря на то, что я ненадолго открывала форточку, чтобы проветрить помещение, в комнате постоянно присутствовал запах табачного дыма. Я твердила Амелии, чтобы она не курила, я прятала сигареты и зажигалку, но у нее, по-видимому, везде были заначки. Возможно, кто-то приносил ей все обратно.        — Тебе рот изолентой заклеить? Руки связать? Все сигареты сжечь? — я влетела в комнату, уже не зная, как ей объяснить, что хотя бы во время болезни она не курила так часто. — Меня уж достало говорить тебе это в сотый раз!        — Мне плевать, организм требует — я даю. И, вообще, я думала, ты бульона куриного сделаешь, — чуть ли не прохрипела она, вызывая у меня жалость к ней. — Сможешь сделать?        — Хорошо, — успокоившись, я села на край, с нелепой брезгливостью откинув носовые платки. — Тебе жаропонижающее помогло? Таблетки от головы? Сироп от кашля, в конце концов…        — Накорми меня, а потом задавай вопросы, — пошутила она, вяло улыбаясь, а я для поддержки сделала тоже самое. — Почти помогло. Таблетки закончились, надо новые… Как они отправятся в аптеку? А в супермаркет, если продукты закончатся?        — Вообще-то… — протянула я, виновато опуская глаза. — Они уже закончились… — я поспешила ее успокоить. — Но ты не волнуйся, мы все сходим в супермаркет. Вместе мы что-то вроде силы.       Она театрально закатила глаза и вздохнула.        — Думаешь, я не заметила, что они поранились? — сказала она, пронзающе смотря на меня. Когда я рассказывала о походе к себе домой, то опустила ранение ассасинов. Свое же скрывать было невозможно. — Я просила тебя не лгать мне.        — Я не солгала, — я снова опустила глаза, — а лишь опустила детали.        — Если ты считаешь это деталями, то скажу, ты слишком зациклена на себе.       Мне не хотелось возражать, но вовсе не потому, что это было правдой, а потому, что между нами мог снова разгореться конфликт.        — Хорошо, я обещаю, принесу тебе твой бульон. Позже.       С этими словами я вышла из комнаты, вдыхая, наконец, не табачный воздух. Мне было и стыдно, и нет одновременно. Конечно, насчет ассасинов стоило рассказать… Однако мое небо еще ждет гроза — она не знает про тот давний звонок дяди. Пока что я вернулась обратно на кухню, чтобы позавтракать, но меня ждал сюрприз.        — Ух ты, а где еда? — расстроенно спросила я и даже по сторонам посмотрела, а мой желудок разочарованно подтвердил мои слова. — Вы мне не оставили?        — Нет, — Арно и Эцио переглянулись с Эдвардом и Альтаиром, но тут же поправили себя. — Мы все оставили по одной штуке.        — А я уж подумала, что останусь без завтрака… Это так мило с вашей стороны, — я села за стол к своей порции, наблюдая улыбки ассасинов. — Надеюсь, вы все не будете так смотреть на меня, пока я все не съем? Или вы ждете, когда я наемся, и то, что останется, вернется к вам?       Они снова переглянулись, и все отрицательно покачали головой.        — Но, если ты на самом деле наешься, — добавил Арно, — мы к твоим услугам.       Ничего им не оставив, я пошла мыть посуду, но мужчины сами вызвались это сделать. Я удивленно отошла, освобождая им путь, но с кухни не уходила и лишь наблюдала.        — Что-то я перепутала число, сегодня женский день или еще какой-то праздник помощи?.. — я даже на календарь на стене посмотрела. — С чего такое рвение помочь?        — Мы все поговорили вчера, когда вы легли спать… — начал Эцио. — Ну, как все — мы с Арно и с Эдвардом, а с Альтаиром с помощью вашего переводчика, — уточнил он и добавил. — Хорошая вещь, кстати.        — Говорили о чем? — я скрестила руки на груди и уже предвещала что-то нехорошее.        — Я рассказал о нашем разговоре…        — Подожди, — я подняла руку. — Я думала, это был приватный разговор. Только между нами, и все.        — Так и было, — кивнул Аудиторе. — Я сказал лишь о твоем отношении ко всем нам.        — Мы решили помочь, чтобы заслужить ваше доверие, и чтобы не быть… — Арно на секунду задумался, подбирая слово. — Эмм, нахлебниками.        — Нет, — я нахмурилась. — Нет, вы защищаете, и это та самая плата. Не надо большего, посуду я и сама помою. Мне не трудно. Я имею в виду, что не надо нам отплачивать — вы и так это сделаете, — по взглядам я поняла, что надо пояснить. — Если придет Абстерго, вы… — я засомневалась, смотря то на одного ассасина, то на другого, и мои слова превратились в наивный вопрос. — Защитите нас?        — Конечно, — после некоторой паузы твердо сказали итальянец и француз. — Ты не уверена в этом?       Я быстро улыбнулась, растерянно заправляя прядь волос за ухо и отводя взгляд. Действительно, сомневаюсь ли я? Стою и краснею непонятно от чего.        — Я… Я… Эм… — у меня загорелись щеки, и я, насупившись и смотря под ноги, потопталась на одном месте. Мне хотелось ускользнуть от этой ситуации, от этих внимательных глаз. — Я…       Они все мне твердят, что их не стоит бояться, но я упорно продолжаю относиться к ним закрыто. Да, бывают моменты, когда я, раскрепостившись, начинаю смелеть и говорить с ними на равных. Но убийца есть убийца, и с этим ничего не поделаешь. Возможно, со временем, я привыкну ко всему этому, хотя мы все и так давно у Амелии живем. Сейчас я видела на себе четыре пары глаз, которые ждали ответа. Кто-то смотрел с некоторой скрытой надеждой, что я, наконец, опомнюсь и будут им полностью доверять.        — Я могу получить отсрочку для ответа на ваш вопрос? — как-то глупо спросила я, смотря на каждого ассасина.        — Конечно… — они снова переглянулись, но уже не все. — Мы не заставляем отвечать сейчас.        — Вот и отлично.       Я в растерянности быстро вышла из кухни, направляясь к Амелии и закрывая за собой дверь, будто хотела спрятаться от мужчин наверху, никогда не выходить и не давать им ответа. Я слишком закрытый человек, черт возьми.        — Ты чего тут делаешь? — пробормотала Амелия, не открывая глаз. — Где мой бульон?        — Ты потом получишь свой суп из курицы. Я тебе пока омлет сделаю, — недовольно сказала я и села на край кровати. — Разговор есть.        — Опять? — сонно протянула она. — Что на этот раз?        — Они спрашивают, доверяю ли я им, — я поерзала на месте и сцепила руки. Амелия открыла глаза и внимательно смотрела на меня. — Я сказала, что мне нужно время, чтобы ответить. Но на самом-то деле я еще не привыкла к ним. Ворвались в твою жизнь, потом приплелись к моей и хотят, чтобы мы им верили. Я уже давно не доверяю незнакомым людям.        — Ну, и дура ты, — сказала подруга и уткнулась носом в подушку, продолжая говорить. — О тебе заботятся, а ты и в ус не дуешь насчет доверия. Я вот жизнь им доверю…        — Да ты им всю себя доверишь, не только жизнь, — фыркнула я и замолчала. — К тому же то, что ты о них знаешь — это иллюзия. Может, они не такие как в твоей игре.       Амелия перевернулась на спину и перешла в полулежащее положение, скрестив руки на груди и нахмурившись на меня. Она бледная, как труп, и это даже пугает.        — В играх показывали лишь одну их сторону. Зато теперь есть возможность узнать их лучше, — она подалась вперед. — А ты разучилась искать себе друзей, сидишь в четырех стенах своей квартиры и смотришь на плакаты голливудских звезд. Ты скоро в социопата превратишься, если не перестанешь быть такой закрытой.        — Ага, поищи друзей… — снова фыркнула я, тоже хмурясь. — Мне и Акилле с его командой хватило, спасибо.        — Я не хочу о нем говорить… — протянула она, начала подниматься с кровати и взяла сигарету, протягивая мне другую. — Будешь?        — Лучше воздержусь.       Амелия пожала плечами и вышла на балкон, но в дверях я ее окликнула.        — Носки возьми, — я бросила ей шарик из двух носков. — Ноги отморозишь, там холодно.       Она поймала его и начала распутывать, после чего надела и закрыла за собой дверь. Я же хотела выйти из комнаты, но как только взялась за дверную ручку, сразу передумала. Не хочется спускаться вниз, но сидеть здесь, еще и без дела очень скучно. Именно поэтому я взяла сигарету и пошла на балкон к Амелии. Мы где-то полтора часа болтали, после чего я зашла в комнату погреться. Даже теплый шерстяной свитер не спасал от холода. Амелия, конечно, непробиваемая со своим жаром — она не чувствует мороза, но у нее кружится голова. Я обхватила себя руками и начала наматывать круги по комнате, чтобы скорее разогнать кровь по телу. Потом в дверь постучали.        — Зачем стучим? — спросила я, не открывая. — Что-то нужно?        — Все в порядке? — раздался приглушенный голос Аудиторе. — Вы тут долго сидите, мы подумали, что-то не так.       Тихо хмыкнув, я приоткрыла дверь и выглянула. Передо мной стояли Эдвард и Эцио. Мы все молча смотрели друг на друга.        — Так что надо-то? — спросила я, открывая дверь шире, но, когда итальянец хотел открыть ее полностью, я крепче схватилась за ручку. — Такое положение не устраивает? — ассасины переглянулись, и я вздохнула. — Ладно, мне все равно надо было вам предложить новую авантюру.        — Новая вылазка? — ко мне со спины подошла Амелия и положила голову мне на плечо. — Куда ты хочешь их отправить?        — Как себя чувствуешь? — перебил ее Эцио, и Эдвард тоже приблизился к нам. Наверное, надеялся, что для него переведут. — Бьянка сказала, что тебе хуже.        — Хуже? — медленно сказала Амелия и перевела на меня свой испепеляющий взгляд. — Наша Бьянка врет, как дышит, так что ее можно не слушать. А так я, — она прокашлялась в сторону, — в полном порядке.       Она ушла обратно к кровати, и я окончательно вышла из комнаты и направилась вниз вместе с ассасинами.        — Куда мы пойдем? — снова спросили меня, когда мы зашли на кухню. — И зачем?        — Мы пойдем в супермаркет, а потом в аптеку, — я оперлась руками о стол и переводила взгляд с одного ассасина на другого. — Лучше пойти сегодня вечером, когда на улице будет потемнее.        — Ты не пойдешь, — сразу сказали мне Арно и Эцио, и я открыла рот от возмущения. Эдвард с Альтаиром мельком улыбнулись, но тут же посерьезнели. — На этот раз точно не пойдешь.        — Почему?        — Сколько раз повторить, что тебе опасно находиться на улице? — спросил Арно и, когда подошел ко мне, поднял мою перебинтованную ладонь. — Этого тебе не достаточно? Или ты ждешь, пока в тебя стрелять не начнут?       Я вытащила свою руку и поправила бинт.        — Отлично, — нужно чем-то заставить их взять меня с собой. — Кто из вас знает ПИН-код от банковской карточки Амелии, чтобы расплатится за покупки? — все недоуменно посмотрели на меня. Конечно, они этого не знают. — Хорошо, вопрос полегче: где находится супермаркет?        — Мы там были, дорогу найдем, — сказал Эцио, усаживаясь на стул, а я медленно улыбнулась.        — То был торговый центр, а супермаркет в совсем другой стороне, — никто не мог отказать мне, и я положила на стол связку ключей от машины. — Итак, кто хочет ехать впереди?

***

      Когда наступил долгожданный вечер, мы все собрались в гараже.       Управлять массивным миниавтобусом я не решалась, поэтому решила поехать в машине поменьше. У Амелии был, кроме фургона, еще и черный «Лексус», который мне так нравился и в котором мы поехали в супермаркет. На переднее сидение со мной сел Эдвард. Когда все остальные расселись сзади, я попросила их пристегнуть ремни. С этим возникли проблемы, так как мужчины не знали, что куда надо пристегивать, и я лично к каждому подходила и пристегивала, а потом вернулась обратно на свое место.        — Предупрежу сразу — водительских прав у меня нет, — ассасины заерзали на месте, а я продолжила, — но не волнуйтесь. Я училась в автошколе, но успешно завалила теорию, из-за чего — не спрашивайте. Папа отлично научил меня ездить. Аккуратно, по правилам, поэтому мы живыми вернемся домой.       Подействовали ли мои слова, я не знаю, но ехали мы без происшествий. Я припарковалась, отстегнулась и, посмотрев на Эдварда, обернулась назад. Ассасины поняли, что мы приехали, и пытались отстегнуть ремни, что получилось лишь у некоторых. Когда они освободились, мы направились к большому освещенному зданию, обходя остальные припаркованные машины.       Внутри супермаркет был очень роскошно отделан — два небольших фонтана, между ними искусственный водоем с деревянным мостиком, красивая большая и сверкающая люстра под стеклянным потолком. Если свернуть направо, то будут небольшие бутики с одеждой, но их здесь совсем немного. Я обернулась — все мужчины, задрав головы, с нескрываемым изумлением изучали обстановку, чем привлекали внимание некоторых покупателей. Но ассасины нисколько не потеряли самообладания и настояли на том, чтобы я шла между ними, дабы не быть замеченной. Конечно, даже покупатели не смогли избавиться от их внимания.        — Не глазейте так на все, — тихо сказала я и одернула Альтаира, который как раз внимательно смотрел на компанию из дам, одетых весьма вульгарно. — Вы внимания так намного больше привлечете, чем я, если перестану скрывать свое лицо.       Недалеко шел патруль из охранников, и я неосознанно начала пятиться назад, пока не наткнулась на Эцио и Арно и, проскользнув под их руками к ним за спину, таким образом спряталась. Охрана прошла мимо, даже не обратила внимания на мое странное поведение, но я шла за ассасинами, пока они не уточнили, куда им идти.        — Они ушли, ты можешь не прятаться, — сказал мне Эцио, и я, протиснувшись между ними, снова прошла впереди, догоняя Альтаира и Эдварда.       Когда шли следующие патрули, я низко опускала голову или притворялась, что у меня развязался шнурок на ботинке. Это можно было назвать этакой игрой в прятки. Мы остановились рядом с журнальным стендом. Я взглянула на часы и достала два небольших клочка бумаги.        — Разделимся на две группы, чтобы быстрее закончить с этим делом, — включив режим командира, я протянула один листок Эцио. — Возьмешь с собой кого-нибудь, например, Арно с Эдвардом…        — Нет, — отрезал Эцио. — Пойдем все вместе. Если разделимся, то будем уязвимы.        — К тому же ты быстро все найдешь, ты же здесь не в первый раз, — поддакнул Арно.       Я беспокойно вздохнула и скривила рот. Командир из меня никакой.        — Быть по-вашему, — я взяла корзину. — Вы здесь мастера скрытности, гении тактики и великие стратеги.       Ходили мы долго, зато прихватили много лишнего. Я взяла мармелад для мужчин, аккуратно засунула на самое дно тележки две жестяные банки пива, потом мы задержались в винном отделе, взяли выпить на всех, потом зашли за курицей для супа, затем я специально отбилась от группы и взяла зубную пасту, лезвия для бритья и упаковку прокладок. (Которые тоже запрятала вместе с пивом.) Далее все по списку, а на выходе к кассам взяла бутылку воды, потому что набегалась и хотела пить. Протянув карточку Эцио, который и говорил с кассиршей, я встала рядом с ним, чтобы сообщить ПИН-код. Выходя из супермаркета с пакетами, мы загрузили все в багажник и начали рассаживаться по местам. Я снова всех пристегнула, и мы поехали.        — Только бутылку без нас не открывать, — предостерегающе сказал Арно, который сидел впереди.        — Да можете ее хоть всю выпить — у меня есть, что выпить, — я остановилась на светофоре. — Я думаю, что надолго мы все равно не задержимся у Амелии. Абстерго еще даст о себе знать после возвращения в мою квартиру.        — А я говорил, — француз скрестил руки на груди и отвернулся от меня, смотря в окно. — Не стоило лезть туда, и ты это прекрасно понимала.        — Да ладно тебе, — я поехала дальше, когда загорелся зеленый. — Мне почти понравилось. Я хотя бы на улицу вышла, побегала и домой к себе заглянула.        — Еще тебя чуть не пристрелили и не увезли к тамплиерам, — уточнил сзади Аудиторе. — Не забывай и про это.       Я фыркнула, бросив взгляд на Эцио через зеркало над стеклом. Он улыбался.        — Не забыла, не волнуйся, я ведь не страдаю склерозом.       Между нами снова наступила тишина, и я тихо включила радио, чтобы не страдать от этого продолжительного молчания. Мы приехали не так уж и поздно, чему я была очень рада. Пока мужчины относили все в дом, я загнала машину в гараж и, закрыв его на ключ, пошла к дому по снегу, наслаждаясь его хрустом и своим одиночеством. Начался снегопад, поэтому я остановилась на крыльце и просто наблюдала за этим завораживающим зрелищем. Мне нравилась зима, нравились снегопады, нравился мороз, а для полной картины не хватало кружки с горячим шоколадом. Потом вспомнилось давнее Рождество, когда я с братом делала снежных ангелов в сугробах…        — Мой снежный ангел будет красивее, — услышала я от Леонардо, когда мы с ним вечером вышли на улицу.        — Да неужели? — хитро улыбнулась я. — Мой будет в сто раз лучше.        — Ты их ни разу не делала, — он подбежал к ближайшему сугробу и посмотрел на меня. — А я в этом мастер!       Я спустилась с крыльца и пошла по расчищенной дорожке дальше, к нему. Он смотрел на меня, и в его глазах промелькнула искорка веселья. Так было всегда, когда он что-нибудь задумал. Пожав плечами, я поправила шарф и оглянулась — вышел наш старший брат, Иво. Высокий, черноволосый — совсем не такой, как мы с Лео, отличался харизматичностью и честностью. Он был моим сводным братом, жил с нами и всегда относился к нам как к родным сестре и брату. Я всегда его уважала. Иво был в куртке — значит, тоже собирался на улицу. Я помахала ему, и он улыбнулся, спускаясь к нам.        — Так ты будешь соревноваться или нет? — нетерпеливо спросил меня Леонардо и упер руки в бока. — Иво, давай с нами!        — Неа, — мягко отказал он, засунул руки в карманы и поравнялся с нами. — Я не хочу промокнуть, а потом еще получить от родителей за это, — он посмотрел на меня. — Верно, Бьянка?       Только я хотела возразить насчет «получить от родителей», как Лео со всей силы толкнул меня в сугроб у фонаря, освещающего улицу у нашего дома. Я лежала под падающими на лицо снежинками и стирала со щек снег, морщась от холода. Леонардо смеялся, Иво лишь улыбнулся, а потом младший хлопнулся в сугроб недалеко от меня и начал яро двигать руками и ногами.        — Давай, делай ангела! — услышала я команду Леонардо, но даже не двинулась — стоило переместить руку, и мгновенно тающие комочки снега попадали за шиворот, в рукава, под воротник, заставляя содрогаться от прикосновений холода к горячему телу. — Что ты лежишь, дурочка, сейчас замерзнешь!       Я смотрела на свет фонаря справа от меня, потом глядела на звезды, смахивая с ресниц снежинки. Казалось, что я была одна, лежала и наслаждалась этим моментом.        — Хорошо, так и быть, — я слышу Иво. — Сделаю я твоего треклятого ангела!       Он падает слева от меня, двигается, создавая фигуру с крыльями, но вставать не спешит. Иво не двигается и тоже смотрит вверх.        — Красиво, да? — тихо говорит он. — Люблю ночное небо.        — Оно великолепно, — отвечаю я, и чувствую его взгляд. — Вот бы оказаться там, среди звезд!        — Когда-нибудь, — Иво протер лицо от растаявших снежинок, — обязательно будем там… Знаешь, Бьянка, сейчас я снова посмотрел вверх и вдруг подумал, что последний раз видел звездное небо черт знает когда, хотя все время оно было над головой — достаточно было просто поднять её…        — Я тоже редко поднимаю голову на небо, а теперь жалею об этом, — сказала я, кивая в ответ.       Потом слышу, как он встает и сбивает снег с куртки, говоря что-то о том, что мы заболеем. Иво, наверное, усмехается надо мной, что я так пренебрежительно отношусь к своему здоровью, но не судит за это. Да, я замерзну, возможно, простужу ноги, но это будет стоить того. Пар изо рта струей взлетал к небу, растворяясь в воздухе. Звезды появлялись одна за другой, облака обнажали полумесяц. Я прижала руки к груди от восхищения и улыбалась…        — Бьянка, ты что тут стоишь? — выглянул итальянец, который, видимо, уже переоделся. — Мы тебя ждем.       Оторвал от таких теплых воспоминаний! Все внутреннее тепло, которое до сих пор приятно жгло изнутри, начало утихать. Конечно, отрываться от прошлого было неприятно — пока все были вместе, было много хороших моментов. Особенно хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно…        — Ты всегда вовремя, Эцио… — разочарованно вздохнула я, возвращаясь в настоящее. — Весь момент обломал, — когда я повернулась, он непонимающе посмотрел на меня. — Иду я, иду.       Я переоделась и, закинув куртку на вешалку, пошла на кухню. Половина ассасинов была в гостиной. Я медленно протопала к столу, расстроенная, и старалась не показывать, что это так. Но, если не мои лицо и эмоции, то мое поведение всегда меня выдавало. Вскоре я все-таки сварила долгожданный бульон для Амелии. Я предоставила ассасинам самим положить столько, сколько они хотят, и взяла тарелку для подруги. Постучавшись ногой, я открыла дверь и заглянула — она лежала в полутрансе, с наушниками в ушах. Я поставила тарелку на тумбочку и села рядом, потрогав ее лоб.        — Вроде жар спадает, — я улыбнулась уголками рта. — Тебе лучше?       Она кивнула, и я показала на бульон за спиной. Амелия приподнялась на локти и, увидев свой ужин, взяла тарелку и начала быстро есть. Нахмурившись и удивляясь ее аппетиту, я наблюдала за ней.        — Ляжешь спать — не забудь закрыть форточку, — сказала она, спустя некоторое время протягивая мне пустую тарелку. — Было вкусно. Может, теперь ты будешь готовить, а не я?        — Прямо не терпится, — я снова пошла на кухню. — Готовить для шестерых — мое самое любимое дело…       Сегодня для пятерых. Я потеряла аппетит и не стала есть, лишь достав банку пива из холодильника. Моя подушка еще лежала на одном из кухонных стульев. Я взяла ее тоже и зашла в гостиную, усаживаясь в кресло.        — Вы кино смотрите? — они все повернулись ко мне. Я увидела бутылку вина, которую мы купили. — Все понятно с вами.       Подогнув под себя ноги, я включила телевизор. Шел какой-то научно-фантастический фильм, но я не помнила его названия. Я бросила короткий взгляд на мужчин, которые уже вовсю пили вино. Пил ли Альтаир, не знаю, но остальным этот процесс нравился, особенно Эдварду и, в частности, Арно. Время шло к поздней ночи. Мои глаза уже слипались, а сами ассасины уже начали расходиться спать. Остатки вина допили Эцио с Арно, а я поставила уже пустую банку на пол у подлокотника кресла. Итальянец и француз тоже присоединились к просмотру, но пять минут спустя сидели с непонимающими и нахмуренными лицами. «Война миров» — вот как назывался фильм. Я зевнула и протерла глаза. Клонило в сон. Так как мне посчастливилось сидеть в маленьком кресле, я перевернулась на бок, положила голову на руку, лежащую на подлокотнике, и сжалась, чтобы было тепло. Таким маленьким калачом я заснула в кресле. Однако я проснулась в совсем другом месте — на диване. Меня кто-то перенес? Поднявшись на локти, я увидела на другом конце Эцио, лежащего, тихо посапывающего и откинувшего голову на соседний подлокотник дивана. Я посмотрела на кресло — там дремал Альтаир, хоть и был в не совсем удобном положении. Арно и Эдвард, наверное, ушли в другую комнату, что была наверху. Я постаралась встать аккуратно, чтобы не задеть ногами и не разбудить Аудиторе. Ассасины, вроде бы, спят очень чутко.       Первым делом я пошла в туалет. Мочегонный эффект пива взял свое. Потом я зашла на кухню, чтобы сделать себе чая. Кофе не хотелось, а горячего шоколада попросту не было. Точно, шоколад, его забыла купить. Я мельком посмотрела на часы — на улице было еще темно. Я не ранняя пташка, но проснулась довольно рано, чему удивилась — вчера заснула поздно. С чашкой в руке я высунула нос на улицу. Так же красиво, темно, видны звезды. С трепетом в груди я вышла на крыльцо, покрытое тонким слоем снега, и носки почти сразу промокли. Теплый чай грел изнутри, и я смотрела наверх, наблюдая за небом. Жаль, что Иво давно нет с нами.        — Бьянка, хватит лежать на снегу — заболеешь, — Иво, возвышающийся надо мной, вежливо предложил мне руку, чтобы помочь встать. — Тебе еще от родителей достанется, помнишь?        — Можно подумать, что я боюсь их гнева… — во мне не было страха за промокшие куртку, штаны и обувь, и это заставляло брата улыбаться.       Мы пошли к дому, все еще поднимая головы к небу. Я снова ждала какой-нибудь крылатой фразы от Иво, но он молчал. Нас нагнал Лео, пробегая между нами и заходя в дом, оставляя снежные следы с ботинок. Я сняла шапку и почистила ее от снега, после чего снова надела на голову.        — Лео получит от мамы за грязные следы в доме, — задумчиво сказал Иво.        — Она заставит его мыть пол тряпкой, как меня когда-то, — я снова посмотрела на брата. — А ты останешься на Рождество? Уверена, папа будет рад, а мама…        — Терпеть не может меня, — закончил за меня Иво и зашел в коридор. — Я должен навестить свою маму, говорят, что она приболела. Не хочу оставлять ее в такой праздник одну.        — Не-е-ет, — капризно протянула я, начиная хныкать. Я хотела, чтобы вся семья была в сборе хотя бы раз в году. — Ты никуда не поедешь, — я обхватила его руками за талию и сцепила их в замок, — я не отпущу тебя! Если и поедешь, то вместе со мной!        — Ты ужасная собственница, Бьянка, — посмеявшись, он попытался расцепить мое кольцо из рук. — Basta*!        — Мое! Мое! — повторяла я. — Ты сказал, что я собственница, значит, ты принадлежишь мне! Все, протесты отклоняются, тема закрыта, ты никуда не едешь!       Иво все-таки освободился и, развернувшись ко мне, присел на корточки, смотря прямо в глаза. Так серьезно, что уже стало не по себе от того, что он скажет.        — Бьянка, а если бы твоя мама осталась одна в Рождество, ты бы поехала за ней? — я, не думая ни секунды, кивнула. — Так же и я — моя мама одна, а я нужен ей. Ты понимаешь?        — Понимаю, но разве твоя семья не здесь? — на глаза стали наворачиваться слезы, и, когда Иво отвел взгляд, я незаметно вытерла их рукавом. — Привези ее сюда.        — Боюсь, это невозможно, — грустно ответил он, а его темно-карие глаза были направлены в мои. — Твоя мама не позволит. Я скоро вернусь, обещаю тебе. Не успеет закончиться рождественская неделя, как я уже буду в Риме. Я оставил тебе подарок, откроешь его в ночь на Рождество, хорошо?       Постояв еще секунду, я бросилась в его крепкие объятия. Слегка ошеломленный Иво обнял меня, поглаживая по спине.        — Только обещай, что вернешься как можно скорее… — прошептала я ему на ухо и отпустила.        — Обещаю, — также тихо сказал он. — Клянусь, что вернусь как только узнаю, что с мамой все хорошо. Когда я приеду к ней, я тебе позвоню.        — Только не забудь, — кивнула я и, понимая, что сейчас точно расплачусь, поспешила оставить Иво наедине с собой…        — Ты хочешь составить компанию Амелии? — раздался голос за моей спиной. Снова Эцио. — Что ты так рано проснулась?       На душе было хмуро, чай закончился, и, наконец, я почувствовала, что сильно замерзла.        — А ты-то что не спишь? — пробурчала я, но не от злости, а, скорее всего, от этого чувства пустоты внутри. — Или тоже теперь ранняя пташка?       Эцио прошел вперед и, как я заметила, он был в ботинках, хотя одет по-домашнему: в белом свитере с красным узором на воротнике и в теплых штанах. Я действительно почувствовала себя пташкой и сжалась, чтобы сохранить тепло. После моих наблюдений в плане одежды итальянца, я поняла, что он подошел довольно близко ко мне.        — Ты расстроена, как и вчера, — слегка нахмурился он. Или Аудиторе не хмурился, я не знаю, на его лицо не смотрела. — От чего же?        — А ты людей что ли читаешь? — буркнула я, как-то резко и грубо, что даже самой стало неприятно за это. — Извини. Я просто вспомнила старого знакомого.        — Кого же, если не секрет? — Эцио оперся о перегородку, счищая с нее снег. Такое положение позволяло ему заглянуть мне в лицо. — Или все же секрет?..        — Почему это секрет? Я вспоминала, — на секунду задумавшись, я хотела отвертеться, но как я говорила, «если не мои лицо и эмоции, то мое поведение всегда меня выдавало». — У меня был сводный брат, который уехал на Рождество и, — вздохнув сильнее, я еле закончила, — не вернулся, хотя обещал мне.       Эцио молчал. Думал, наверное, что сказать, либо пытался понять, лгу я, или нет. В такой откровенный момент и лгать — это не по мне.        — С ним что-то случилось? — тихо спросил он, но почему-то я думала, что итальянец жалеет о своем вопросе. Или понимает, что мне тяжело отвечать. Когда я спрашивала его о его семье, то тоже чувствовала неловкость.        — Попал в автокатастрофу, — я опустила взгляд на свои ноги в промокших носках и начала медленно соскребать снег на крыльце в маленькую кучу. Продолжила я снова уже грубым тоном, злясь на весь мир. — Какой-то пьяница сел за руль, выехал на встречную полосу, и машины на большой скорости столкнулись… Я весь день сидела около телефона, ждала его звонка…        — Мне жаль, — сказал Эцио, и я почувствовала его руку на своем плече. Пряча свое лицо в тени волос, я промолчала. — Смею предположить, что он был очень дорог тебе.        — Конечно, был! — взорвалась я, поднимая голову к небу. — Почему это все так несправедливо?! Почему у меня забрали именно его?! Он… Он был не таким, как все, он был добрым, понимал меня, помогал! И его так быстро и грубо у меня забрали! — эта струна натянулась и, кажется, еще мгновение, и она порвется. — А он мне поклялся, дал обещание и не сдержал его.       Итальянец сменил положение, повернувшись спиной к улице и упираясь рукой о перегородку. Он искал какие-нибудь слова, которые были бы сейчас к месту.        — Уверен, все, кто пришел в это время со мной, прошли через такое. Пусть у каждого было свое испытание, но он тоже его преодолел. Тем более, никогда не знаешь, что судьба тебе преподнесет в подарок, — Эцио тяжело сглотнул, — и кого заберет.       Я снова опустила голову, закрывая глаза. И молчала, и молчала… На небо даже не осмеливалась смотреть. Утерев холодный нос тыльной стороной ладони, я быстро открыла глаза — Эцио куда-то пропал. Замерз и ушел погреться? В любом случае, он неплохой собеседник и хороший слушатель. Через секунду мне на плечи что-то опустилось, и я увидела свою куртку. В растерянности я проследила глазами за Аудиторе, который снова вернулся к перегородке, смотря на небо, которое уже начинало светлеть. Звезды постепенно потухали.        — С тобой только и откровенничать, Эцио, — я встала рядом, и мы смотрели вперед. Переминаясь с ноги на ногу, чтобы согреть онемевшие пальцы ног, я снова утерла нос, смотря на лужу воды от растаявшего снега под носками. — Похоже, ты и вправду умеешь читать людей.        — Знаешь, — он повернул голову ко мне, — я бы принес тебе ботинки, но они намокнут от твоих носков. Лучше вернись домой и переоденься, если не хочешь заболеть.       Усмехнувшись, я направилась в дом, оставляя мокрые следы. Мда, с Эцио только и болтать о жизни. Удивительно, как я еще чувствовала пальцы ног и могла ими шевелить. Оставив кружку на кухне, я зашла в ванную, где отжала носки и положила их на батарею. Когда я вышла, то заметила, что все остальные ассасины начали подниматься и просыпаться. Следовательно, пора готовить завтрак. На пару минут я поднялась к Амелии, чтобы проверить как она. Ну, с ней было все хорошо — они спала, раскинувшись на свободной от меня и большой кровати, с открытым ртом и пускала слюни на подушку. Я даже не знала, умиляться мне таком зрелищу или брезгливо думать о мокрых наволочках на подушках.        — Амелия, — не садясь на кровать, я нагнулась к ее лицу. — Амелия?       Ноль внимания, поэтому я проверила ее лоб. Вроде бы, не слишком горячий. От прикосновения она лениво открыла глаза и, возвращая сухой язык в рот и облизав сухие губы, посмотрела на меня.        — Бьянка, — простонала она, — я хочу спуститься вниз. Давай я сегодня приготовлю завтрак?.. Или что там уже? — она посмотрела на окно. — Ужин? Обед? Я чувствую себя замечательно. Надоело сидеть в кровати и бегать курить на балкон.        — Ну, так ты сиди на балконе и бегай курить в кровать, — пошутила я, протягивая ей градусник. — Потом скажешь мне, что он показал, и даже не думай шутить с этим!        — Так точно, командир! — она вяло отдала честь и снова закрыла глаза, откидываясь на подушку. — Бульончика мне принесешь?       Я сразу подумала о том, что мужчины все съели, но, возможно, что-то и осталось.        — Конечно.       Все были уже на кухне: Арно с Эдвардом снова пили кофе, оба были с растрепанными волосами, Альтаир наблюдал за ними, Эцио тоже что-то пил и старательно делал вид, что его никак не клонит в сон. Я начала готовить и краем глаза посмотрела в окно — совсем расцвело, небо розовело. Все деревья, покрытые инеем, начинали сверкать, и ровные просторы сугробов тоже белели на фоне всей этой красоты.       Иво бы понравилось все это…       От такой мысли на душе было хорошо.