Romano di falco

      В воздухе повисло молчание. Акилле только развел руками, чтобы заранее остановить мой поток слов, но что сорвалось с языка, то и сорвалось. Да и сон как рукой сняло.        — Какого черта ты тут делаешь?! — отпрянув назад и распахнув от удивления глаза, почти прокричала я. — Что ты здесь забыл?!        — Хм, я… ожидал такую реакцию, — он почесал затылок, говоря совершенно спокойно. — Тебе не за чем так поднимать голос. С твоего позволения, я все объясню…        — О-о-о, нет! — тыча в Акилле пальцем, я пошла в другой угол кухни. Не хотелось, чтобы он ко мне приближался. — Никогда! Ты не заслужил, чтобы я тебя слушала! Значит, целый год издевательств и унижений, а потом — «прости»?!        — Я изменился…        — Да знаю я, как ты изменился! — моя собственная злость спустила меня с цепи. Тема тупиковая, я стала переходить на другую. — Как ты вообще здесь оказался?!        — УДО, если ты забыла, — напомнил мне он, и, кажется, это его немного рассмешило. — Знаю, что ты спросишь. Свидетельство о разводе я не подписал. Не нужно этого делать.        — Да как ты!.. — на крики на кухню уже чуть ли не влетели ассасины. Снова образовалась тишина: я, непонимающие мужчины и Акилле, тоже слегка ошеломленный гостями. Мой голос резко упал, — смеешь…        — Вижу, после моего заключения друзья у тебя точно такие же, — он кивком показал на наручники на руках ассасинов. — Второй раз на те же грабли?        — Кто это? — почти все спросили меня, кроме, естественно, Эдварда. Он был посвящен в это дело, но не полностью.        — Акилле, — мужчина протянул руку для рукопожатия, однако никто тем же не ответил. Замявшись, он сжал ладонь в кулак и опустил руку. — Очень приятно.        — Кто это? — снова спросили меня все.        — Мой старый знакомый. Мы учились вместе, — сцепив руки, я ответила на вопрос, чувствуя, что у меня горят щеки. — Впрочем, он уже уходит. Да, Акилле?        — Да нет, я, собственно, никуда не тороплюсь, — пожав плечами, со спокойным лицом произнес он. — Я останусь тут еще ненадолго, заодно получше познакомлюсь с вами, ребята.        — Все равно тебе пора, — настойчиво сквозь зубы произнесла я. Акилле человек упертый, поэтому такой орешек трудно расколоть. — Нам всем места здесь не хватит.        — Я без проблем умещусь на диване, — он парировал мои слова и еле улыбался, словно «Да, ты ничего не сможешь поделать с этим». — В вашем распоряжении все равно будут две комнаты, — он кивнул и направился к коридору в гостиную. — Схожу за одеялом.       Только он скрылся, я схватилась за волосы и села за стол, чтобы рвать и метать более-менее незаметно. Ассасины разошлись по кухне, каждый встал в своё, будто специально отведенное место, и молчал.        — Нет, — неожиданно вырвалось у меня. — Его необходимо отсюда вышвырнуть! Его сюда не приглашали!        — Разве он тамплиер? — спросил меня Альтаир, осматривая кухню. — Шпион вашего Абстерго?       Акилле не такой. Он в сотню раз хуже, к тому же он все то время сидел в тюрьме. Навряд ли он пойдет против ассасинов, но вот против меня… Чтобы и не соврать разок?        — Да, он один из них. Сейчас, раньше — не знаю.        — Если он тамплиер, мы это выясним, — твердо и уверенно сказал Эдвард, ловя на себе взгляд Альтаира. — Нет, не смотри на меня так.       Подперев голову рукой от безнадежности, я была готова кататься по полу от сложившейся ситуации. На сон не было ни намека, да как я вообще усну, когда через стену будет ненавистный мне человек?        — В любом случае я не собираюсь жить с этим человеком под одной крышей. Пусть даже одну ночь. Я достаточно натерпелась, — я подняла голову и смотрела на танцующее пламя свечи. — Устрою ему инквизицию.        — Разумнее было бы поставить кого-нибудь следить за ним, — предложил свой вариант Альтаир, косясь на Эдварда. — Если он попытается напасть ночью, его можно будет остановить.        — Интересно, кто же согласится на это? Тот, кто не хочет отдохнуть и поспать спокойно хотя бы одну ночь? — уткнувшись в рукав свитера, я положила голову на стол и продолжала бурчать. — Исключите меня из списка желающих, пожалуйста.        — Будем дежурить по очереди, — сказал Эдвард, продолжая стоять у двери. — Понемногу каждый, потом он будит другого, и так далее.        — Si, я согласен, — сказал Эцио позади меня. — Нам всем необходимо отдохнуть.       Все закивали, а я угукнула, продолжая тыкаться носом в рукав свитера. Акилле слышно не было, что было довольно подозрительно. Во мне заиграло любопытство, что он делает, раз так долго ходит за одеялом. Но идти одна я, мягко говоря, боюсь. Возможно, он там с ружьем сидит, ждет нас?        — Пожалуй, — Аудиторе взглянул на темный коридор, — я осмотрюсь.       Он оставил нас, но и мы задерживаться на кухне не стали — я задула все свечи, кроме одной, с которой пойду к комнате. Альтаир и Эдвард шли за мной, как я думала, из-за света, но, кажется, им он не нужен. Они как кошки, которые видят в темноте. Интересно, это все Орлиное зрение? Я шагнула в знакомую комнату — темно, конечно, но я по памяти знала, где что находится. С улыбкой я пошла к тумбе, на которую хотела поставить свечу. В темноте моя память меня подвела, и моя нога врезалась в ножку кровати. Чуть не выронив свечу, я зашептала проклятия, потирая мизинец. Еще было необычайно холодно. Видимо, с отключением электричества отключили и отопление. Все обогреватели сейчас не работали. Как же тут живет Акилле? Интересно, сколько он тут вообще живет? Неужели с самого освобождения?        — Надо проверить рубильник. Может, этот придурок не догадался его включить…       Ассасины, кажется, даже не обратили внимания на мои слова. Они осматривали комнату, а я тихо ускользнула в подсобку, где среди инструментов на стене должен находиться переключатель. Одной идти по темному коридору было очень напряженно. Ноги в тонких носках замерзли на холодном полу. Обхватив себя руками, я шагала туда, где должна быть высокая темная дверь. В нее было два входа: один с улицы, а другой из дома. Вход из дома, естественно, запирался. Под дверью был коврик, под которым мой отец всегда прятал ключ. Отперев дверь, я зашла внутрь. Ужасный сквозняк через открытую форточку, из-под двери намело немало снега — в помещении творилась полная Антарктида. Позвякивая ключами, я шагнула к стене и начала глазами искать рубильник.        — Осматриваешься? — я подпрыгнула от неожиданности, выронив ключи, и сразу обернулась. Акилле с хитрой улыбкой наблюдал за мной. — Давно искал эти ключи. Пытался включить электричество, но ничего не получилось, — он пожал плечами и вдруг двинулся к приоткрытому окну. — Я пробовал через окно, но там намело необычайно огромную кучу снега.        — Лучше скажи сразу, что тебе от меня надо, — я недовольно сложила руки на груди. Акилле принес мне кучу неприятностей, которые повлияли на всю мою остальную жизнь. — А потом ты уйдешь. Либо добровольно, либо тебя выбросят за шкирку.        — Выбросит кто? — усмехнулся он. — Ты? Твои друзья? — его насмешливая улыбка раздражала меня, и мне хотелось стереть ее с его лица. — Кажется, тебя разыскивают. Я с радостью помогу полиции.        — А я найду, чем можно будет тебя припереть к стене. Мало тебе уже не покажется.       Вздохнув и не дожидаясь колкостей, я быстро направилась к выходу. Акилле схватил меня за руку и резко развернул к себе. Он начал говорить с небольшой улыбкой, но в его глазах я не видела ни радости, ни капли дружелюбия.        — Почему ты мне не веришь? — спросил меня Акилле, сжимая мою ладонь. — Впредь я тебя и пальцем не трону, обещаю… — но той реакции, которой он ожидал, он не увидел. Неужели он рассчитывал, что я поверю и брошусь ему на шею? Видимо, да. Отчасти из-за своего вспыльчивого темперамента он всегда заводился с полуслова, начинал спорить, только делая ситуацию хуже. Сейчас все к этому и шло. — Бьянка, я тебе сказал, что я исправился! А это значит, — он сжал мое запястье сильнее и притянул меня к себе еще ближе, — что я действительно исправился!        — Не вижу разницы, — с ненавистью прошептала я, заставляя себя смотреть страху в глаза. — И, думаю, никогда не увижу.        — Я три года сидел там, в камере, — его голос снова стал тише, словно утихающая буря. Неизвестно, что ее снова вызовет, и когда она начнется опять. — Я вел себя хорошо, ведь хотел скорее увидеть тебя. Я многое переосмыслил в жизни и в плане тебя. Я буду другим.       На какую-то секунду мне показалось, что в его словах что-то было, но мне лишь показалось. В памяти всплыли воспоминания, и я поежилась. Акилле ждал ответ, но мое молчание его нервировало.        — Ты не подписал документ о разводе, — я удерживала все свои эмоции в себе, но это мало помогало. — Я хочу освободиться от тебя, а ты не делаешь это из принципа. Тебе все равно на меня, лишь бы было над кем поиздеваться.        — Я… Отчасти ты права, — его глаза забегали в поисках ответа, и это разрушило искренность его слов. — Я не хочу тебя потерять, ведь ты единственный человек, который у меня есть…        — Все в порядке? — прозвучал позади Акилле твердый голос Эдварда.       Ассасин, поймав мой взгляд, приподнял одну бровь и внимательно наблюдал за ситуацией. Хватка Акилле ослабла, и я могла легко освободить свое запястье.        — Включи рубильник, — одними губами произнесла я и быстрым шагом направилась к выходу, на секунду задержавшись возле Эдварда и оглянувшись назад. Акилле сжал в кулак ладонь и опустил руку вниз, продолжая стоять на месте и думая, наверное, о нашем разговоре.       Следующее положение меня никак не устраивало — Я с Эдвардом иду коридору, и мы оба молчим, правда, недолго.        — Ты знала, что он будет здесь? — спросил меня ассасин, внимательно высматривая мою реакцию. — И ты не рада ему.        — Нет, — мы были на пути в гостиную. Я снова оглянулась назад с давно забытым, но сейчас вновь ожившим ощущением, что за мной наблюдают ещё чьи-то глаза помимо глаз Эдварда. — Понятия не имела о нем. И, насколько я вижу, даже в этом мире он ничуть не изменился. Bastardo всегда останется bastardo…        — Он не внушает мне доверия, — продолжил мужчина, замедляясь и растягивая наш разговор. Кажется, мы ползем, как черепахи. — Это видно и по тебе.        — Нет.        — Не лги, — резко отрезал Эдвард. — Тебе достаточно взглянуть на свое лицо — ты трясешься и вся бледная, — мы остановились, и я даже ему не поверила. Нет, не могла же я так испугаться. — Что бы ты ни говорила, я не доверяю этому человеку, особенно после этого разговора между вами… Тебе лучше привести себя в порядок, иначе остальные начнут волноваться, а это будет лишним.       После этих слов он ушел в сторону кухни, где горел свет. Я стояла в темном коридоре в тени ещё несколько секунд, пока ассасин не пропал с глаз, и направилась в ванную. Помещение настолько маленькое, что порой вызывает клаустрофобию, особенно если дверь заклинит. Раньше так и случалось… Я встала напротив зеркала и, о ужас — мое лицо действительно бледное, как у мертвеца, и стало оно таким от страха. Мой взгляд заметил мешки под глазами, и я ринулась умывать лицо под водой в надежде, что они исчезнут, но, конечно, таким способом от них не избавиться. Когда последняя горсть воды утекла через мои пальцы, я только заметила дрожащие руки. Через пару минут я снова бессмысленно пялилась в своё отражение, с отвращением думая, что мне надо будет скоро снова выйти из этого мини-укрытия. Я неохотно шла на кухню. Ассасины снова собрались там, и я уже надеялась, что смогу снова избежать приватной обстановки с Акилле, как неожиданно наткнулась на него, идущего, кажется, в гостиную.        — Ой, — только и сказал он, но продолжал стоять на месте. — Я тебя не заметил, извини.       Отвечать я не стала и сразу же быстрее пошла к ассасинам, но и у них дела были тоже не в порядке: Эдвард снова ругался с Альтаиром, а Эцио рассматривал наручники. Я встала в дверном проеме и оперлась о него плечом. Этим ребятам точно сейчас не до меня и моих проблем.        — Ну, работал я с тамплиерами, ошибся, сдал им Братство, но я пытался все исправить! — поднимал голос Эдвард. — И стать ассасином мне пришлось только чтобы загладить свою вину…        — …и найти то, что должно было принадлежать Братству? — Альтаир тряхнул сцепленными наручниками руками, прохаживаясь взад-вперед. — Самозванец! Пользовался ассасинами, преследуя свою цель. Если бы тебе никто не сказал о Мудреце и сокровищнице, то ты, должно быть, и не заинтересовался бы помощью Братству. Они служат свету, во благо, а ты помог их врагам окрепнуть и нанести сокрушительные удары, из-за которых все чуть было не развалилось!       Тем временем я села за стол и подперла голову рукой — да, они поболтали над всей ситуацией еще в машине, но мне почему-то казалось, что их спор еще не скоро растает.        — Найди отмычку, — сказал мне Эцио, рассматривая наручники, и быстро взглянул на меня. — Ты же не умеешь их снимать, верно?        — Не могу…        — Попроси своего знакомого снять это, — ворвался в наш разговор Эдвард. — Судя по всему, у него это получится.        — Нет, — отрезала я, сложила руки на груди и отвернула голову. Еще чего, просить его о помощи… — Не стану его просить, даже с ножом у горла.        — Насчет ножа сомневаюсь, — сказал Альтаир, не сводя строгих глаз с Эдварда. — Очень сильно сомневаюсь. К тому же, если он тамплиер, то что ему мешает напасть на нас в таком положении. Обороняться будет намного сложнее.        — Может, он и не тамплиер вообще! — Эдвард снова показывал свой напористый характер, и арабу это, несомненно, не нравилось. — Кто его знает. Если в этом проклятом мире есть тамплиеры, то, может, и ассасины тоже?!        — Кстати, да, — внезапно согласился Альтаир, и теперь он с Эдвардом беспристрастно прожигал меня взглядом. — В этом времени у нас есть союзники?       Этот вопрос поставил меня в тупик, потому что я, собственно, не имела ни малейшего понятия, есть ли в современности ассасины. Я лишь растерянно пожала плечами и ответила коротким и раздраженным «не знаю».        — Почему ты не можешь просто попросить его снять это? — спросил итальянец, и я услышала полускрытое недовольство в его голосе. — Ты должна…        — Я много чего должна, — вскочив с места, я прервала ассасина и старалась не истерить. — И много кому. Но я не могу говорить с этим человеком. Он… — я говорила и говорила, но лишь сейчас заметила, что ассасины не только внимательно меня слушают, но и, видимо, не отступятся. Для них все мои слова, в которые я вложила свои эмоции — лишь отговорка. — Он меня просто не послушает!       В это же мгновение рука Аудиторе накрыла мою и несильно сжала. Это сразу заставило меня замолчать и немного остыть. Взгляды Эдварда и Альтаира остановились на наших руках, и, кажется, даже неприязнь ассасинов друг к другу затихла.        — Просто попробуй, — спокойным голосом сказал мне Эцио.       Я начала дышать чаще и отчаянно хотела, чтобы он меня отпустил. Но он, как назло, не отпускал, пока я не села на стул, быстро проводя рукой по волосам.        — Ладно. Но если он не согласится, я принесу лобзик. Сначала распилю цепи, а потом шею Акилле…       Кажется, такой ответ устроил всех. Сцепив руки вместе, я медленно пошла к коридору, один раз оглянувшись назад. Почему я снова стала дрожать? За мной пошел Эдвард, но движением руки я ясно дала ему знать, что если и идти говорить, то одной. Вновь шагая по темному коридору, отдаляясь от кухни, я подбирала слова для просьбы и заглянула в гостиную — Акилле расставлял книги по полкам. Я заметила свечу на комоде и, продолжая стоять в дверном проеме, рукой нащупала на стене выключатель. В коридоре зажегся тусклый свет — лапочки давно не меняли. Акилле поставил очередную книгу, когда я постучала по стене, чтобы привлечь его внимание. Он неторопливо закончил расставлять вещи по местам и, наконец, повернулся, да и то наполовину.        — Акилле, — неуверенно начала я, проводя рукой по краю дивана, — мне… нужна твоя помощь.        — В самом деле? — пробормотал он, продолжая стоять в том же положении. Мне был виден его профиль, еле освещаемый светом и свечой. Потом он посмотрел на меня с устрашающей внимательностью, из-за чего у меня екнуло сердце. — И зачем же я тебе понадобился?        — Ты можешь снять наручники с моих друзей? — быстро, даже слишком спросила я, забыв о некоторой неуравновешенности Акилле. Он же начал медленно, но явно приближаться ко мне, сводя брови вместе. — Мне это действительно нужно.       Чернота в его глазах раньше меня завораживала, а теперь только отталкивает. Своим молчанием Акилле только отпугивал меня, так подозрительно приближаясь ко мне. Так отчего же я дрожу?        — Я помогу им, — кивнул он так спокойно, что у меня камень с души свалился, но, как оказалось, это еще не все, — но при двух условиях.        — Каких? — вздохнув и сложив руки на груди, я удержалась от закатывания глаз. Акилле и начал говорить, но потом замолчал, смотря куда-то позади меня. — Что?        — Твои друзья подслушивают наш разговор, — недовольно объяснили мне. — Но он не для чужих ушей.       Сначала мне показалось, что это абсурд, но серьезность Акилле нередко оказывалась не напрасна, а, значит, он говорил правду. Возможно, он что-то и заметил. Я быстро прошла к коридору, заглянула в него и увидела прижавшегося к стене Эдварда. Он приложил палец к губам, и я растерялась — просить его уйти или позволить остаться?        — Нечего здесь делать, — холодно сказала я, и пират, раздраженно вздохнув, направился обратно. Я даже возмутилась такому вторжению в личную жизнь. — Надеюсь на ваше понимание.        — Так о каких?.. — не успела я сказать, как Акилле перебил меня.        — Во-первых, после того, как я помогу им, — он показал в сторону кухни, — ты останешься здесь, в доме, со мной, — во мне уже накопилась целая куча возражений, но я должна была дать Акилле возможность договорить. — Во-вторых, они уйдут отсюда. Чтобы все было ясно, то уйдут отсюда навсегда и без тебя. Тебе все понятно?       Второе условие расстроило больше, чем первое. Из-за этого я медлила слишком долго, и это ему не понравилось. Что же наделаю, если не соглашусь?        — Бьянка? — я отвела взгляд в сторону, но Акилле заставил меня снова смотреть ему в глаза, повернув мое лицо к себе. — Бьянка, — на его лице расползлась торжествующая улыбка, — неужели ты к ним так привязалась, что теперь в кого-то влюбилась? — у меня загорелись щеки, но это только рассмешило Акилле и подтвердило его догадки. Он считал, что я должна любить его одного, и, думаю, сейчас он переживает тяжелый удар, понимая, что не является моим объектом обожания. — Я что, угадал?        — Я соглашаюсь на условия — освобождай их, — уклоняясь от ответа, я перевела тему.        — Смотри у меня, Бьянка. Скоро настанет твой черед исполнить условия.       Акилле продолжал наступать на меня, пока я не уперлась задом о комод и почти не села на него. Его лицо было так близко к моему, а губы расползлись в очередной ухмылке. Я подумала о необратимом, но он так же быстро отступил от меня, как и подвинулся. Именно сейчас я заметила две книги, лежащие в его руках. Акилле снова направился к книжному шкафу и начал расставлять все по местам.

***

       — Только не двигайся, — пробормотал Акилле, держа в руках отмычку и скрепку и копаясь с замком на наручниках Альтаира. — Мне понадобится пара минут на это.       Эдвард сидел напротив араба и недовольно смотрел на обоих. Наверное, Эцио заразился этой неприязнью к Акилле от него, раз наблюдал за ним в полном напряжении. До этого я нервно ходила по кухне, а сейчас только наблюдала за происходящим, хоть у меня и появились планы. Я ждала, пока освободят Альтаира, чтобы спокойно уйти и принять ванну, а потом запереться в комнате и лечь поспать. Зевнув, я взглянула на часы — три часа ночи, и сон действительно нагрянул со всеми силами.        — Отлично, — сказал Акилле, убирая руки от араба. Наручники были открыты. — Получилось. Я уж думал, что разучился это делать.       С нескрытым отвращением на лице Эдвард протянул руки к Акилле. Тот снова начал изучать замок, разглядывая его внутри.        — У вас тут все хорошо, — сказала я. — Пожалуй, я пойду.       Одежду, полотенце и все остальное мне найти удалось, вода была хоть немного теплая благодаря включенному котлу, свет тоже есть. Пока все шло прекрасно. После душа я переоделась в найденную футболку отца, которая на мне висела мешком и больше подошла кому-нибудь из ассасинов, и легкие длинные штаны, а на ноги — теплые носки. Как только я вышла в коридор, завеяло холодом, и я поежилась. На кухне звучали голоса, и я, нахмурившись, пошла дальше от них, в комнату, где собиралась поспать. Ассасины освобождены, они в полной боеготовности, а я, наконец, могу выспаться. Зевнув, я выключила лампу и осталась в кромешной темноте. Самое время, чтобы насладиться одиночеством. На всякий случай я закрыла дверь на замок. Акилле не зайдет, не потребует немедленного исполнения своих условий. Нет, только не сейчас… Сил ни на что не было — мне нужно было лишь обессилено рухнуть на кровать и закрыть глаза, чтобы крепко уснуть.       Сон снился удивительно странный: только я приоткрыла глаза, то увидела напротив кровати Акилле, внимательно смотрящего на меня; слева в кресле сидел Иво, опустив голову так, что его волосы закрывали лицо от света лампы. Я перевернулась на другой бок, и увидела Чезаре, сложившего руки за спиной и смотревшего в тьму за окном. Позже в тени я разглядела Диего, который смотрел на картину на стене. Все они сидели в одной комнате со мной и молчали. Меня будто совсем здесь не было, разве что только Акилле смотрел на меня в упор.        — Свобода — это есть величайшая ложь… — повторял голос каждого мужчины, но со своей интонацией. — Этому миру нужны порядок и надлежащая власть.        — Нет, — как будто меня услышат, ответила им я. — Это неправильно. Вы лжете!        — Свобода — это есть…        — Нет! — я зажала уши руками, лишь бы не слышать их голосов, но только потом до меня дошло, что они и так в моей голове. От них не спрятаться. — Не хочу этого слышать. Уходите!       Они продолжали говорить, но больше всех мне был слышен голос Иво, который повторял слова дяди:        — Свобода портит людей…       Одно мгновение, и я рывком вперед проснулась. Сердце было готово выпрыгнуть из груди от волнения. Половину сна я почти не помнила, лишь обрывки мелькали в сознании. Чья-то рука взяла меня за плечо. Сонными глазами я взглянула влево и увидела Аудиторе, который сидел на краю кровати. Я провела взглядом по комнате и увидела дремлющего в кресле Альтаира: он сложил руки на груди и опустил голову, тихо сопя носом.        — Что случилось? — очень серьезно спросил меня итальянец, убирая руку. После короткого молчания он продолжил. — Ты что-то недоговариваешь нам. Я со вчерашнего вечера заметил.        — Что? — переспросила я, хотя прекрасно слышала вопрос. Ну, мне действительно ВСЕ рассказывать ему? — Я ничего не утаиваю, — для уверенности я даже усмехнулась. — С чего бы мне это делать?        — Ты боишься.       Улыбка с моего лица пропала. Не люблю выкладывать чувства как все карты на бочку. Ох, Эцио, ты не можешь допрашивать кого-нибудь другого?        — Я? — я даже издала короткий смешок, на этот раз мне было действительно смешно. — Я никого не боюсь. Откуда такие подозрения? Здесь есть вы — я спокойна, как удав.        — Значит, твои крики и бормотания во сне тоже часть твоего спокойствия? — подняв брови, Аудиторе разоблачающим взглядом смотрел мне прямо в глаза, что, несомненно, мешало убедительно лгать. — Обмануть ты можешь Амелию, да кого угодно, но только не нас. Отрицать произошедшее бессмысленно.        — Если человеку снятся кошмары, это совсем не значит, что он боится, — пробормотала я, опустив голову вниз и дергая себя за палец. — Ты ошибаешься.        — Ты думаешь, я не видел испуганных людей? — Эцио наклонил голову, заглядывая мне в лицо. Я хмурилась. Конечно же, видел… При его работе-то! — Что случилось?        — Просто приснился правдоподобный сон, — отрезала я одним и тем же ответом и вскочила с кровати, чтобы скорее выйти из комнаты. Этот разговор начинал действовать на нервы. — В этом нет ничего особенного.       Я отвернулась открыть дверь, но она не поддалась. Конечно, я же ее заперла. В поспешности я ударила себя по бокам, проверяя содержимое карманов. Ключи звякнули позади меня, а именно в руке ассасина. Он еле улыбнулся и сжал ключ в ладони.        — Поспи, еще слишком рано.       Не поверив, я пошла к окну и заглянула под занавеску. Там было все еще темно, будто эта ночь не закончится никогда.        — Поспи еще, — указывая на постель, предложил мне Эцио. Он сидел в кресле у лампы и смотрел на меня. — Тебе нужно хорошенько отдохнуть.        — Ладно, — пробурчав, я снова упала на кровать, смотря в потолок. Пару раз я косилась на мужчину, а потом просто не выдержала его пристального взгляда на себе. — Тебе нравится смотреть, как люди спят?        — Нет, с чего… — начал говорить он, но тут же понял, о чем я. С полуулыбкой он взял лежащую рядом с лампой книгу и открыл ее. — Если тебе так спокойнее.        — Намного, — мои глаза снова закрывались, когда я закуталась в одеяло и уже не беспокоилась насчет наблюдателя в кресле. — Спасибо.       Сны пролетали один за другим как пленка, которую очень быстро проматывают, даже не показав сути происходящего. Я спала крепко, но сон с тамплиерами снова начал вычерчиваться в голове. И снова, кажется, мне повторяют одно и тоже, а я велю прекратить это. Однако на этот раз там был только Иво.        — Свобода портит людей, — повторяет он мне, подходя из темного угла к моей кровати.       Мое сердцебиение учащается настолько, что сердце скоро выпрыгнет из груди. Я уползаю выше, на подушки, но Иво не останавливается. Он продолжает говорить, но голос уже не его. А дальше он начинает душить меня.        — Свобода. Портит. Людей, — повторял он мне, а черты его лица преобразовывались, искажая лицо в нечто совсем другое. Пока я хрипела и задыхалась, передо мной был уже не брат, а Чезаре. — Впредь запомни это.       Казалось бы, что меня ничто не отпустит обратно, но все медленно расплывается, я молниеносно открываю глаза и вижу себя в руках Эцио, который, кажется, не на шутку перепугался. Я задыхалась и хрипела так, будто меня в самом деле душили, была вся в холодном поту и дрожала, как осиновый лист.        — Diavolo, что с тобой? — немедля спросил меня ассасин, а я смотрела в тот темный угол, откуда появился «Иво», и не могла отвести оттуда взгляд. Ожидать, что оттуда кто-то выйдет — глупо, но я приклеилась к этому месту. — Ты вся дрожишь!       Не говоря ни слова, я нашла в себе силы отвернуться от темного угла и, обхватив Эцио, прижаться к нему, а потом уткнуться носом в его плечо. Он дышал так же быстро и прерывисто, держал меня крепко, будто боялся, что снова потеряет меня.       Эцио набрал в легкие воздуха, чтобы медленно выдохнуть и успокоиться. Я же косилась в угол и прижималась к единственному человеку, который может защитить в данный момент. Или не может?        — Все хорошо, — он провел рукой по моим волосам, но мне было видно, что он боялся даже дотронуться до меня. — Что это было?       У меня заплетался язык, но я выговорила что-то похожее на «не знаю». Ассасин запрокинул голову, смотря в потолок. И как мне теперь объясняться перед ним? Мол, еще один кошмар, но на этот раз реальный?        — Где остальные? — откашлявшись, спросила я, мягко отстраняясь от Аудиторе. Он поддерживал меня и смотрел так взволнованно, и я тоже разволновалась, что же такое страшное он увидел. — Пожалуйста, давай вернемся к ним.        — Ты точно в порядке?        — В полном, наверное, — окончательно отцепившись от Эцио, я пошла вперед. Меня немного шатало, скорее всего, от шока и внезапного прерывания сна.       Мы пришли на кухню, где сидели Эдвард и Альтаир и сверлили друг друга взглядами. Они пили кофе и молчали, но, когда мы пришли, то сразу оживились. Альтаир почти соскочил со стула, как Эцио, надавив на грудь араба, оттолкнул его обратно со словами «сиди».        — Что случилось? — спросил пират, заметив мой неряшливый и жутковатый вид. — Опять сон?        — И снова при мне, — с досадой сказал Аудиторе, сел за стол и забрал у Альтаира кофе, залпом допив его и со стуком поставив пустую кружку обратно. — Я знаю, что особенный, но не настолько.        — Стой…те, это уже было? — нахмурившись, переспросила я и быстро взглянула на других убийц. — Вы серьезно?        — Ты просто что-то бормотала, — сказал Альтаир, недовольно смотря на Эцио. — Он рассказал нам.        — То есть, вы?..        — Знаем, — перебил меня араб.        — Кошмары, говоришь? — спросил Эдвард. — А что снилось?        — Aspetta, — перервал их Эцио и холодно посмотрел на меня. — Есть еще, что мы не знаем? Лучше рассказывай все, не то, поверь, тебе же хуже будет.        — Я… я… — говорить без запинок не получалось, к тому же я не хотела рассказывать о тамплиерах в своих снах. — Акилле еще спит?        — Вроде, да, — ответил Эдвард, снова подозрительно прищуриваясь. — Зачем это тебе?        — Видите ли, я… мы с ним заключили небольшую сделку…        — Мне это уже не нравится, — сказал Альтаир, откидываясь на спинку стула. — Не стоило этого делать.        — Я же говорила, что он меня не послушает! — оправдывалась я, правда, больше всего боялась рассказать об этих условиях. — Он бы не помог, если бы я не пошла на компромисс, — я отвернулась и скрестила руки на груди. — Акилле слишком самодоволен.        — Странно, как вы вообще смогли познакомиться… — бросил Эдвард.        — Доброе утро, — на кухню зашел Акилле, довольно потягиваясь. Я нахмурилась и уже была немного рада, что могу не скрывать свои эмоции. — М?       Он начал наливать себе кофе, а мы все так же сидели за столом, только молчали. Эцио все косился на него и на меня, Альтаир делал то же самое, а Эдвард старательно избегал моего взгляда и даже почти отвернулся от нас. Как только Акилле повернулся ко мне и спинам ассасинов, он пил напиток и хмуро смотрел на меня. После этого долгого зрительного контакта он мне подмигнул, правда, совсем недружелюбно.        — Пожалуй, я пойду, — фальшиво улыбнувшись, я торопливо покинула кухню, зная, что сейчас меня останавливать не будут.       Я чуть ли не влетела в комнату и, заперевшись там, начала переодеваться в уличную одежду. Мы сбежим все от Акилле и найдем другое место, откуда наш шанс быть выгнанными будет равен нулю. В дверь постучали. Подпрыгивая, я приблизилась к двери и тихо спросила «Кто?». Ответом мне была тишина, которую снова прервал стук. Если бы это был кто-то из ассасинов, то он, несомненно, сказал бы, что это он.        — Надо поговорить… — раздалось с другой стороны, и я, сглотнув, начала отпирать замок.        — Что? — не давая мне преградить путь, Акилле сам пошел вперед, вглубь комнаты. — Что тебе здесь надо?        — Твои друзья не торопятся уходить… — скучно протянул он, ставя кружку на тумбу и с задержкой возвращаясь ко мне. — Я думал, ты умнее, но, видно, ошибался на твой счет. Хм, я много ошибался насчет тебя, — Акилле подпер подбородок рукой, возвышаясь надо мной и смотря свысока. — Насчет твоих красоты и ума, нашей дружбы, возможно, наших отношений…        — Что ты хочешь этим сказать? — я недовольно поморщилась. — Что ты слишком хорош для меня?        — Нет, — иронически удивился он, — нет, ты — все, что у меня есть, — он поднял мое лицо за подбородок, и я уже хотела отпихнуть его руку, но он поймал мою ладонь на лету. — Несмотря на свои недостатки, ты прекрасна. И я люблю тебя.        — Господи, ты опять за свое! — я задергалась в попытках освободиться. — Ты сошел с ума!        — Ты подчинишься мне, Бьянка! — он повысил голос, а я зажмурилась и сжалась. — Как раньше, так и сейчас. Если твои друзья не уйдут, я знаю, куда надо позвонить.        — Ах, ты figlio di puttana!.. — он схватил меня за одну сторону шеи и начал сжимать ладонь. Все внутри меня заметалось. — Послушай, послушай, я… они уйдут, только не трогай меня, пожалуйста! Я им еще не сказала! Дай мне время! Совсем немного!        — Время? — фыркнув, повторил Акилле. — Еще день. Потом они уйдут, но уже не по своей воле, — он пробежался глазами по мой одежде. — Собралась на прогулку?       Он подмигнул мне и отпустил меня, а я отпрянула назад, хватаясь за горло. Его жгло, но боль постепенно утихала. Акилле взял кружку и, отперев закрытую дверь (когда он только успел ее запереть?) гордо ушел прочь. Я же подошла к зеркалу и выгнула шею — на коже осталось большое красное пятно с небольшими следами ногтей. Только нервно вздохнув, я распустила волосы и прикрыла ими шею, чтобы мужчины ничего не заподозрили. Еще проблем не оберешься. Мой взгляд наткнулся на запястье. Оно тоже покраснело от сильной хватки, но скрыть его было бы намного сложнее. В этом мне помог свитер с длинным рукавом. Я переоделась обратно и пошла обратно на кухню, намереваясь рассказать ассасинам все и составить план действий.        — Мне надо с вами поговорить…       Кажется, я снова не вовремя: Альтаир и Эдвард снова спорят, а Эцио старается найти для них компромисс и успокоить их. Но напряжение между ними нарастало все больше и больше. Я даже прикинула вероятность того, что они бросятся друг на друга, если красноречивый Аудиторе не сможет их убедить успокоиться.        — Мне надо с вами поговорить, — робко начала я, но меня попросту проигнорировали. Эдвард поднялся со своего места, а Альтаир еще сдерживал себя. — Ребята?        — Я ему не доверяю, — говорил Альтаир. — У меня нет причин ему верить. Кто знает, может, он шпион тамплиеров? — пират закатил глаза и вздохнул, пытаясь урвать момент, чтобы все объяснить. — И именно из-за него мы постоянно в опасности?        — Хватит! Достаточно! — повышал голос Эцио, которому это уже поднадоело. — Он один из нас, в конце концов!        — Один из нас?! Уверен? — строго смотрел на итальянца араб. — Ты же знаешь, что он постоянно куда-то пропадал! Его часами не было дома! Как думаешь, где он был?       Эдвард куда-то исчезал? Это уже интересно… Я села за стол, притворяясь невидимкой, и пыталась уловить важную информацию, но, когда я открыла рот для вопроса, меня заткнули.        — Это его дело, куда он ходил, — спокойным тоном говорил Эцио, а Эдвард кивал. — Если бы это действительно относилось к Братству и к нам, то он бы нам точно рассказал!        — Он бы точно рассказал тамплиерам то, что услышал от нас! — ответил араб, косясь на пирата. — Если он отказывается рассказывать, куда ходил, то, скажи мне, как вообще можно доверять такому человеку?!        — Во-первых, друг, Эцио правильно сказал — я могу молчать о том, куда хожу, ведь это мое дело. Во-вторых, есть проблемы посерьезней, чем мои старые ошибочные отношения с тамплиерами.        — Ты что, не видишь? — Альтаир поднялся со стула, показывая рукой на пирата и возмущенно смотря на итальянца. — Он переводит тему! Уходит от ответа!        — Кхм! — прокашлялась я, чтобы на меня, наконец, обратили внимание, и это помогло. — Да, наконец, вы меня слушаете. Я должна вам кое-что рассказать.       Пока Акилле не было рядом, я начала быстро выкладывать информацию насчет нашего уговора и условий. Мужчины молча и терпеливо все выслушали, но было видно, что у них была пара вопросов ко мне.        — Я же говорила, что он еще та… — я виновато опустила глаза, — мразь…        — Почему ты не рассказала сразу? — от еще не успокоившихся эмоций недовольно спросил Альтаир, но, заметив мое и так полное разочарование в себе, немного смягчился. — Ну, в любом случае, есть стопроцентный вариант, что твой друг будет молчать.        — Вы не будете никого убивать! — быстро отрезала я. — Не посмеете!        — Что с тобой? — подозрительно спросил Аудиторе. — Я понимаю, что он твой друг, но Акилле не помешает нам, если его убрать. К тому же он может быть нашим врагом и представлять опасность для всех, включая тебя. Я согласен с Альтаиром.        — Нет, нельзя это делать!..        — Почему же? — спросил араб, скрестив руки на груди.        — Потому что он ее муж, и она его любит! — громко высказался Эдвард, строго смотря на ассасинов. — Теперь, я надеюсь, мы все разъяснили?        — Муж? — Эцио ошарашенно посмотрел на меня, ожидая ответа. — Как о таком-то ты могла нам не рассказать?        — Это было незначительной информацией… Ну, до сегодняшнего дня.        — Действительно, Альтаир, и как им после этого доверять?! — теперь Аудиторе избегал моего взгляда. — Никак!       Я закрыла лицо рукой, понимая, что сейчас все полетело к чертям собачьим. Боже, стоило все рассказать им раньше! Я все испортила.        — Кстати, а где ее муж-то? — спросил Альтаир, и все переглянулись, кроме меня. — Он в полицию сообщать что ли отправился?        — Вряд ли, — холодно сказал Эцио, и, когда я придвинулась к нему, чтобы поговорить и все объяснить, он лишь отстранился. — Как-нибудь потом, — итальянец поднялся с места. — Я прогуляюсь немного.       Когда Аудиторе ушел, Альтаир проводил его взглядом и тоже ушел, но в гостиную. Мы с Эдвардом сидели друг напротив друга и молчали. Я видела, что поглядывал на меня, но заводить разговор не особо хотелось.        — Извини, что я так все открыл, — сказал Эдвард, откинув голову назад. — Сказал, не подумав.        — Нет, ты не виноват, это я… Мне действительно стоило рассказать все раньше, — я вздохнула. — А теперь уже поздно, остается только жалеть.        — Я тоже жалею, что они знают о моем содействии с тамплиерами в прошлом, — тихо сказал пират, отворачиваясь в сторону. — Лучше бы ты тогда этого не говорила.        — Да, я тоже ляпнула, не подумав, — я согласно кивнула. — Теперь мы вроде как квиты.        — Ага, — коротко ответил Эдвард, вставая с места. — Я тут кое-что нашел… — он прошел мимо меня к холодильнику. — Твой муж довольно запасливый человек.       Ассасин вытащил бутылку виски, опустошенную наполовину. Кажется, я догадываюсь, куда делась его первая половина. Эдвард с ухмылкой поставил передо мной и собой по стакану.        — Ты ведь будешь? — спросил он, по моему печальному виду решив, что я не собираюсь заливать свою печаль алкоголем. Я кивнула и подперла голову рукой. — Что же, братья… хм, брат и сестра по несчастью, — Эдвард приподнял свой стакан, а я к своему еще даже не прикоснулась. — Нам обоим не доверяют.       Как только пират осушил свой стакан, я опустошила свой и поморщилась. Не успела я открыть глаз, как увидела, что виски были снова налиты и ждали своей очереди. Я подняла взгляд — Эдвард уже накидывал третий стакан и готовился к четвертому. Вздохнув, я опустила глаза на свое и, наконец, выпила все залпом. Счет я потеряла на четвертом разе, и даже не пыталась думать о количестве выпитого. Эдвард, устойчивый к алкоголю, крутил перед собой пустую бутылку, а я то и дело клевала носом, водя глазами по сторонам. Конечно, Эцио и Альтаиру, особенно Акилле это не понравится, но мне было плевать. Все давно шло наперекосяк.        — А что ты с мужем-то не живешь? — неровным голосом спросил пират, отодвигая бутылку в сторону. — Муж и жена — одна Сатана, разве не так?        — А, не, он сам Дьявол… Жаль, что я поздно это поняла, — усмехнувшись, я подперла подбородок рукой. — Но мы действительно пытались.        — Пытались что?        — Жить вместе. Потом он изменился, а мне было уже никуда не деться. Словно загнанное животное… — я долго смотрела в одну точку, пока Эдвард не усмехнулся. Это будто вернуло меня обратно. — Ты когда-нибудь охотился?        — Конечно, — с гордостью ответил пират. Странно, он же пират, а не охотник… Напомнить ему, что охота на людей не считается?        — Думаю, ты видел загнанное животное, — с короткой и совершенно безэмоциональной улыбкой я встала из-за стола и хотела пойти в комнату, но оступилась и села уже на другой стул. — Ладно, посижу здесь еще. Потом надо будет прогуляться…        — На улице Эцио, — напомнил Эдвард. — Ему будет неприятно тебя видеть.        — Ну, спасибо, подбодрил! — раздраженно сказала я. Эдвард направился в гостиную, но я его окликнула, и он обернулся, хоть и наполовину. — В гостиной Альтаир, ему будет неприятно тебя видеть.       Пират лишь усмехнулся и, приставив два пальца ко лбу, отвел их в сторону, будто отдавая мне должное, и пошел дальше по коридору. Я чуть ли не улеглась на столе и просто думала над всем произошедшим. Действительно, из-за меня разобщилась вся команда!