Cut my throat if I tell a lie

У учительницы французского Калерии Валерьевны очочки-половинки, почему-то сразу заставляющие вспомнить о директоре волшебной школы Хогвартс, тонкая светлая коса через плечо, нелепое армейское прозвище и страшная трагедия, случившаяся когда-то в прошлом, но до сих пор заставляющая перешептываться по углам школьных коридоров и классов. «Бедная, - слышится то тут, то там у нее за спиной, словно какие-то беды и несчастья свалились на ее голову только вчера, а не много лет назад, - господи, столько всего пережить!». Только ведь Калерия Валерьевна вовсе не похожа на несчастную, Калерия Валерьевна не жалеет и не жалела себя, а какую-то тоску в ее глазах по мужу и сыну видели только единицы. Она входит в класс, стуча маленькими каблучками, и все разговоры и перешептывания тут же затихают; Калерия Валерьевна аккуратными буковками пишет на доске число и название новой темы и строго смотрит в класс сквозь очки со своей кафедры, хотя бы на недолгое время урока становясь чуточку выше. Калерия Валерьевна отвергает свою же внутреннюю трагедию и старается жить дальше вопреки всему, а то, что ее подушка временами оказывается насквозь мокрой от слез – в конце концов, только ее дело. У их директора необычная фамилия «Гай», темные кудри, в которых точно когда-то путались-вязли женские сердца, желтоватое лицо, тонкая, бесконечная паутина мимических морщин у глаз и звенящий, пугающий, ледяной голос. О, конечно, Гай чуткий руководитель, о, конечно, Гай тоже сочувствует Калерии Валерьевне и ее горю. «Бедная», - как и все, говорит он за ее спиной, а потом, в лицо: «Как же так, Калерочка? Вам нужна помощь?», но ведь Калерия Валерьевна не жалеет себя и не приемлет какого-то там снисхождения к себе; Калерия Валерьевна досадливо морщится от «Калерочки», подхватывает неровную стопку классных журналов и спешит покинуть кабинет директора, в который ее часто вызывают черт знает зачем. У Гая ей протягивают стакан с водой и похлопывают по плечу, словно сметают с ткани жакета невидимые миру пылинки, а там, в приемной и за пределами кабинета в разговоре с ней всегда ужасно мямлят и стыдливо прячут глаза, словно в гибели сына и мужа виновны именно они. Женщина сердито отодвигает рукой стакан воды, сбрасывает чужую навязчивую ладонь со своего плеча, и решительно разворачивается на каблуках: она просто не умеет играть, просто не может допустить, чтобы эта драма длилась слишком уж долго – и ей невероятно сложно понять, как этого все это время допускают другие. Она уже не помнит точно, когда какое-то странное подобие отношений началось между ними, – ней и Гаем, конечно - но, вообще-то, правильным это не было с самого начала. Она уже не помнит точно, когда он стал слишком уж навязчиво обращать свое внимание на нее, когда стал чаще вызывать к себе и очень настойчиво касаться ее плеч и шелковистого кончика тонкой косы, оборачивая его вокруг своего пальца; когда стал часто говорить самые разные комплименты и в конце дня предлагать довезти до дома. О, конечно, Гай чуткий руководитель и просто сопереживает тому, что она пережила… О, конечно, но слыша от него утром очередное иезуитски-ехидное «Eh bonjour, chere madame»*, произнесенное чуть надтреснуто и с издевкой, как слышит женщина, ей в это почти что не верится. В любовь мужчины Калерия Валерьевна тоже не верит; «Qu'est ce que l'amour?»** - словно угадав ее сомнения, однажды задает ей вопрос Гай, хотя сам-то вряд ли когда-нибудь мог на него ответить. Руки у Гая сухие, шершавые, с вздутыми блекло-синими венами и бесконечно сильные; губы – настойчивые, требовательные, с сетью крошечных трещинок и содранной кожей, и женщина уже почти что не врет себе, что все происходит против ее воли; женщина почти не врет себе, что ей это не нравится. «C'est absurde! Cela n'a pas le sens commun!»*** - говорит самой себе Калерия Валерьевна, просыпаясь утром в его постели и судорожно собирая свои вещи, разбросанные по полу вперемешку с мужскими, а потом тихо выскальзывая из его квартиры, пока Гай спит. Калерия Валерьевна старается на работе не смотреть ему в глаза; Калерия Валерьевна все так же морщится от «Калерочки», отодвигает стакан с водой и вздрагивает под очень уж настойчивыми руками на своих плечах и талии, каждый раз стараясь забыть, что бывает ночами, пока кончик ее косички совершает очередной оборот вокруг сухих пальцев директора. «Qu'est ce que l'amour?» - спрашивает она саму себя, рассеянно касаясь пальцами узора на обручальном кольце на безымянном пальце левой руки, запутавшись во всем уже прочно и окончательно. Гай по-иезуитски ухмыляется уголком губ и привлекает ее к себе, щекоча ей щеку темными кудрями, в которых безнадежно увязло сердце скромной учительницы французского. Калерия Валерьевна не верит в следующую жизнь; Калерия Валерьевна не верит, но если бы верила, то там, в следующей реинкарнации ее вряд ли ждало что-либо другое, как вдруг понимает она. Однажды Гай говорит ей, что любит ее, но она все равно слышит нечто совсем-совсем другое. *- «Здравствуйте, дорогая» ** - «Что такое любовь?» *** - «Это нелепо! В этом нет здравого смысла!»