Шитый алой нитью.

      — Уилл, прошу тебя! Всего две души осталось! — чуть ли не на коленях молился Грелль.       — Нет, — коротко, но четко обозначил свою позицию Ти Спирс.       — Ты беспощаден, как коса смерти! — слезно проговорил Алый жнец.       — Я уже пояснил, мистер Сатклифф! Вы опоздали на работу на целый час, а у вас еще хватает наглости у меня что-либо просить.       — Я вчера собрал 18 душ, хотя это была работа на неделю, — пытался оправдаться он.       — Вижу, что план вам нужно увеличить и будильник ставить раньше, — сделал выводы начальник. — Кстати, сегодня вас ждет работа в библиотеке! У нас идут внеплановые проверки, поэтому даже не вздумайте найти случайных жертв для получения недостающих двух душ!       — Уилл, за что? — искренне не понимая своей вины, убивался Грелль, понимая, что сегодня ему не раскрыть легендарную тайну.       — Не обсуждается, — кинул Ти Спирс напоследок.       "Обидно... как же обидно быть так близко к разгадке и не получить ответ на нее", — не унимался Сатклифф, проверяя книги жизни скучных и ничем непримечательных людей под чутким контролем своего начальника.

***

      Морально тяжелый рабочий день подходил к концу и, чтобы справится с накатившей депрессивной волной, Грелль решил вновь заявиться на кладбище, желая получше разглядеть этого странного торговца гробами.       "Посмотрю издалека", — подумал он. — "Может, повезет, и ветер дунет посильней, а там глядишь, смогу понять, что скрывается под этим длинным балахоном. Главное — не моргать!" — довольный своим планом, он уверенно, направился по знакомой дороге через парк.       Плотно прижавшись к металлической ограде кладбища, жнец ждал появления владельца погребальной лавки. Часы на башне пробили двенадцать раз, а на кладбище так никто и не появился. Отчаявшись, он резко развернулся на каблуках, не замечая, как темная фигура выросла прямо перед ним.       — Что вы тут делаете? — спросил до боли знакомый голос, от которого Грелль чуть не перелетел ограду.       Найти ответ на этот вопрос у Алого не получилось, так как он не планировал, что его обнаружат, поэтому он просто недовольно откинул челку с глаз, отводя взгляд в сторону.       — А я уж думал, Вы за мной наблюдаете, — прижимая жнеца к ограде, хихикнул Гробовщик.       — Нет, — соврал он, не желая продолжать разговор.       — Я опять напугал Вас... хи-хи-хи, — упивался торговец растерянностью этой ярко-красной ночной бабочки.       Руки Гробовщика легли на вертикальные металлические прутья, зажимая беззащитного Бога смерти в кольцо, который нервно пытался поправить очки, скрывая часть своего лица рукой, больше от смущения, чем от необходимости этого бесполезного действия.       "Опять эта наглая улыбка... ненавижу ее... эти насмешливые глаза... их не видно... под этой длинной дурацкой челкой — это... все... мне... не... нравится..." — думал про себя Грелль, замечая, как расстояние между их губами стремительно сокращается и переходит в поцелуй.       Эти нежные губы, которых раньше почему-то не замечал Алый, эта белоснежная тонкая кожа, эти серебристо-белые волосы, которые так легко прядями вплетаются в тонкие пальцы яркого жнеца, а эта улыбка, от которой не оторвать взгляд — все это только сейчас открылось ему с другой стороны.       "Я же хотел отдать свой первый поцелуй Легендарному..." — не смог довести эту мысль до логического заключения Сатклифф, поддаваясь воле чувств, не зная, как целуется Легендарный жнец, но точно зная, что Гробовщик это делает великолепно.       Нежный, слегка робкий и осторожный, но ставший таким желанным поцелуй, в котором обе стороны сильно сомневались, соединил эту пару. Их чувства нашли свое отражение, заставляя, отстранившись, соединить свои уста вновь в более глубоком порыве.       Руки Грелля невольно потянулись к острому подбородку загадочной темной фигуры, скользнули на щеки, очертили линию скул, ощутили мягкость прикрытых ресниц, которые щекотно коснулись подушечек пальцев, когда опустились веки. Глаза жнеца застыли в безмолвной мольбе открыть эту завесу, подняться выше, чтобы взглянуть под длинную челку. Нерешительно убирая прядь волос вдоль глубокого шрама поперек переносицы, он почувствовал, как ладони светловолосого мужчины легли на его руки, не давая зайти дальше, в извинение оставляя поцелуй на изящных пальцах на прощание...       Сознание возвращалось медленно, а темная фигура удалялась быстро, скрываясь в молочном тумане за отблесками луны.       "Что это было?" — не понимал Сатклифф, у которого до сих пор дрожали руки от последних прикосновений к телу Гробовщика. — "Он разрушил мою легендарную мечту?"