Шитый алой нитью.

      — Грелль Сатклифф, вы набрали 10 000 душ и переведены на новый уровень, теперь вы входите в «Святую сотню смерти», — буднично проговорил Уильям.       Любой другой жнец, да и не только жнец, после этих слов усомнился бы в способностях этой пламенно-алой, слегка женственной особы, но только не Уильям Ти Спирс. Ведь он лично сдавал практическое задание вместе с Сатклиффом. Эту яркую личность боялись не только жертвы, но и жнецы в экзаменационной комиссии, за его необузданный характер и резкость в словах и действиях, которые могут стоить жизни даже шинигами, когда у Грелля в руках коса смерти. И Уильям прекрасно помнил, кто спас ему жизнь на той первой злополучной практике, поэтому он изо всех старался терпеть все мыслимые и немыслимые выходки своего подчиненного, чтобы не развалить работу своего отдела.       — У меня же не хватает двух пленок, — напомнил Сатклифф, не поднимая головы, мирно дремавшей на гладкой поверхности письменного стола.       — Если бы вы не обводили номера своих душ в сердечки, а ставили рядом галочки, может у вас и получилось бы их правильно посчитать, — пояснил начальник.       — Спасибо, Уилл, — пролепетал Алый, не выходя из своего сонного царства и ласково прижимая к своей груди журнал смерти.       — А как же Ваш вопрос по Легендарному жнецу? — решил напомнить Ти Спирс.       — Меня уже не интересует этот мужчина, — гордо заявил Грелль, продолжая вспоминать вчерашнюю ночь.       — Что-то не похоже. С учетом того, что Вы уже третий день от него не отходите, ведь Гробовщик и есть та загадочная личность. Сегодня нужно продолжить сбор душ, а вы тут лежите... — не успел закончить Уильям, оставшись в гордом одиночестве.       "Ну и ладно", — решил начальник. — "Надо не забыть поблагодарить Легендарного за вчерашнюю работу", — вспомнил Ти Спирс. — "Он один только за час две сотни душ собрал с того затонувшего корабля. И где только Грелля в тот вечер носило?" — недоумевал он, поправляя оправу очков кончиком косы смерти.

***

      Красная волна страсти уже неслась по улицам Лондона, точно зная, на кого обрушиться со страшной силой. И только оказавшись у двери с заветной надписью «Undertaker», шинигами впервые задумался, что не знает, что спросить. Гробовщик не раскрыл себя вчера, скрыл свою личность, не доверился ему. В итоге неуверенность и аргументы стремительно блекнут рядом с внешностью и желанием алого Бога смерти просто переступить порог и увидеть то, что не удалось вчера.       Заветная дверь противно скрипнула, впуская посетителя в плохо освещенное помещение с небольшими окнами. В каком гробу искать свою мечту Сатклифф уже знал, поэтому решил сначала поправить волосы и макияж у зеркала. Походка от бедра и томный взгляд прошлись по погребальной лавке до стола, за которым лежал излюбленный гроб этого «двуличного» мужчины.       Но удивить своей яркой красотой «прекрасная леди» никого не успела, потому что ее опять опередили. Взору Грелля открылся прекрасный молодой человек с белоснежной кожей, не видевшей света, с длинными серебристыми волосами спадающими челкой на прикрытые ресницы. Его белая сорочка была не до конца застегнута, обнажая часть груди и длинный шрам. Стройные ноги этого Бога скрывали узкие черные брюки, переходящие в длинные сапоги со множеством пряжек и ремней, подчеркивающих его высокую стройную фигуру. Одна рука Гробовщика покоилась на животе, а другая крепко сжимала рукоять косы, которая лежала возле гроба.       "Даже во сне он — истинный Бог смерти", — не унимались мысли в голове под яркой копной волос.       Ноги сами собой подкосились у Алого жнеца от этого зрелища, поэтому он просто подчинился своей слабости и опустился на колени перед ним. Ладонь мягко скользнула по лицу "полуживой" легенды, убирая челку, уже не встречая никаких преград, но глаза его так и не открылись на этот жест со стороны Сатклиффа. Лишь мимолетная улыбка на лице Гробовщика выдала его.       "Опять не спит — притворяется", — решил Грелль, не зная, как должна себя вести «леди» в таких ситуациях, и видя, что партнер бездействует, он начал медленно расстегивать сорочку мужчины, на которой еще оставалось пять застегнутых пуговиц. Гробовщик и глазом не повел, вернее даже не открыл их, поэтому Алый шинигами перешел на свою одежду. Потянув за ленту на шее и сняв жилетку, жнец принялся за свою рубашку. Слегка сведя плечи вперед и потянув за ткань, жнец, уже по пояс обнаженный, утопал в огненно-рыжих волосах, подобно прекрасной русалке.       "Обувь — это лишнее", — сделал вывод он, ступая босыми ногами на пол.       Отсутствие опыта в таких делах и то, что Гробовщик практически спал, поставили Алого в неудобное положение, поэтому он решил просто лечь рядом, полностью доверяясь этому божественному мужчине, тем более, что места там оказалось достаточно для его утонченной стройной фигурки.       Поднявшись с колен, шинигами-обольститель уперся руками о мягкую обивку гроба и перекинул ногу через прекрасное тело. Оказавшись над знаменитой личностью, он задержался на пару мгновений, чтоб насладится той картинкой, которой явно не было и не будет в руководстве для Богов смерти.       "Сверху он еще прекрасней", — подумал Сатклифф, замечая улыбку на губах светловолосого мужчины, грудь которого щекотали кончики его красных волос.       Ладони Грелля мягко погладили мускулистую грудь, задевая поперечные стежки шрамов, голова склонилась к месту, где еле билось холодное сердце, вслушиваясь в эти спокойные размеренные удары. Коса смерти, что крепко сжимал Легендарный жнец, звучно ударилась об пол своим острым лезвием. Вдоль спины Алого прошлась прохладная рука, очерчивая ногтями нежную кожу, и легла на плечо, притягивая к себе поближе тонкое молодое тело.       "Я отдаюсь своей мечте..." — неслось в буйной голове в предвкушении.