Помолись за нас...

Не бывает великих дел

без великих препятствий. © Ф. Вольтер

      В голове крутилась куча мыслей, и все они растаскивали мозг в разные стороны. Тут было абсолютно все, начиная с Микаэля, его якобы бессмертности, Натана и Норы и заканчивая Каем.       Было мерзко и страшно осознавать, что даже после его выходки я не возненавидела вампира, скорее наоборот, прониклась и начала его понимать. Я не желала этого, хотелось стать бесчувственной, эгоистичной, я просто мечтала ничего ни к кому не испытывать. Впервые я была бы счастлива, если бы могла стать просто оболочкой, без мыслей и разума, лишь пустота, лишь свобода…       Альтер — эго, явно решившее меня поддержать, дергало за волосы и бормотало что-то из области «это забудь, это не надо», но в итоге становилось лишь хуже, а единственным желанием, которое могло бы осуществится сейчас, было — поскорее вернуться домой.       Бродящие туда сюда посетители вызвали дикую скуку, каждые несколько минут я с надеждой смотрела на часы и едва подавляла стон разочарования.       — Привет. — раздался рядом немного напряженный голос, пришлось использовать все оставшиеся силы, чтобы, натянув улыбку, ответить.       — И тебе привет. — минутная пауза, а затем слышу собственный голос, который, подобно ножу, оставляет раны на сердце. — Как Нора?       Писатель нервно вздрагивает, коронным жестом поправляет как всегда сползающие очки.       — У нее все хорошо.       — Рада слышать. — почти искренне улыбаясь, заправляю волосы за ухо, но рука замирает под испуганным возгласом Скила:       — Венди, твои запястья…       Нервный полу-всхлип полу-стон и взгляд полный надежды на то, что это не то, о чем я подумала.       Увы.       Надежда сдохла в муках, как только перед глазами замельтешили алые пятна, просачивайся через кофту.       — Воды! — голос охрип, только сейчас я поняла, что настолько увлеклась собственными мыслями, что совсем забыла про средства связи с келпи. — Натан, приноси мне стакан воды, пожалуйста!       Бесполезная попытка прикрыть кровоточащие раны на запятых.       — Да ты прям суицидница — неудачница! — пытается разрядить обстановку ядовитым сарказмом не на шутку испуганное альтер — эго.       Нужно отдать Натаниэлю должное, мужчина не растерялся, и через несколько минут передо мной уже стоял стакан воды.       Быстро поблагодарив писателя, я рванула в ближайшую кладовку, плотно закрыв дверь в маленькое темное помещение, на одном вздохе прошептала:       — Владыка и хранитель озера loch marbhtach *, услышь мой голос сквозь источник жизни и явись на зов мой.       И ничего…       Пусто.       — Леит, мать твою, стигматы!       Стакан в руках завибрировал, я поспешила поставить его на пол и, на всякий случай, отошла на пару шагов. Вода из несчастной посудины поднялась практически до моего роста, а, после, бесцеремонно выплеснулась на пол, оставляя полупрозрачный силуэт мужчины, который с каждой секундой становился все более материальным.       Кременианец с белоснежными волосами до лопаток, бледной кожей и почти красными глазами, слегка приподняв узкий подбородок с нескрываемым отвращением осмотрел помещение, зло фыркнув, перевел тяжелый взгляд на меня, в ту же секунду отвращение сменилось беспокойством:       — Венди?! — кажется, мое имя далось ему с трудом, видимо, язык не повернулся назвать меня в таком положение его излюбленным «кроуд». Чтож, не удивительно, зрелище я представляла собой странное и весьма жалкое: облокотившись на стену усталым и дрожащим телом, время от времени пытаясь почесть жутко зудящие кровоточащие запястья и глазами, полными еще не вырвавшихся слез.       — Что с то…- келпи не успел договорить, свалился неподъемной тушей на грязный пол кладовой, закрывая уши руками и истошно крича. Я рванула к несчастному созданию, а именно это сейчас представлял собой дух водяной лошади, искренне пытаясь понять в чем дело и помочь ему. Но не тут-то было, внезапная боль словно разрывала кожу на запястьях, пронзая ее иглами, я свалилась в нескольких шагах от своей цели, проглатывая дикий крик.       Перед глазами все поплыло, я приподняла голову, ориентируясь в основном на завывания келпи, в голове вертелась лишь одна мысль: «нужно коснуться его», но с каждый попыткой приблизиться, руки болели все сильнее и сильнее.       Сдаваться нельзя.       Я должна сделать это!       Наконец, пальцы наткнулись на мягкую ткань кофты Леита, секундное облегчение тут же проглотила волна боли, а, после: головокружение, уходящий из-под ног пол и тихое причитание альтер — эго «это еще не конец …».

***

      Кто-то осторожно приподнял меня, упорно пытаясь поставить на ноги, я распахнула глаза, все вокруг пестрило оттенками красного. Поддерживающий меня мужчина покорно ждал, пока я приду в себя.       Платиновые волосы, переливающиеся от света факелов, внимательные черные глаза и едва заметная, вероятно приветливая улыбка.       — Рад снова видеть тебя, Венди Бэйт.       Первое, что пришло в затуманенный рассудок и тотчас сорвалось с губ:       — Я умерла?       Мор рассмеялся, осторожно заправляя рыжий локон мне за ухо:       — Нет, твое время еще не пришло.       Осторожно держа за талию, всадник повел меня через комнату, к месту, где смиренно ждали остальные. Немного прищурившись и сфокусировав зрение, я смогла отыскать взглядом Леита. Келпи, как и я, выглядел неважно и стоял немного облокотившись на Чуму.       — Что с нами было? — слышу собственный голос и мысленно хвалю себя за то, что звучит он вполне спокойно.       — Зов стигматы. — едва слышно осведомил Голод, кивнув головой в знак приветствия.       — Все закончилось? — я с надеждой посмотрела на всадников.       — Все только начинается! — как-то странно, с отблеском садизма, ухмыльнулся Война и грациозно отодвинул черную штору. Передо мной открылось крохотное помещение, здесь не было ничего кроме странной книги в кожаной обложке и паутины.       — Аналог Книги Жизни, — спокойно пояснил Мор, указывая в центр комнатушки, — точнее, её материальная форма.       — И что от меня требуется? — я неуверенно сделала пару шагов вперед, вокруг книги внезапно образовалось облако дыма, заставшее меня отскочить и практически врезаться в стоящего позади Войну. Рыжеволосый брезгливо фыркнул и стряхнул с костюма несуществующая грязь.       — Открыть ее. — Чума осторожно подвел Леита, который был значительно бледнее, чем обычно.       — Просто открыть? — я с недоверием покосилась на дымящийся объект.       — Протяни запястья, — Смерть задумчиво потер подбородок, — книга должна чувствовать кровь агнца.       — Бред…- на дрожащих ногах я приблизилась, выставляя вперед руки, дым тот час устремился ко мне, обволакивая и скрывая силуэты всадников.       Шаг, стигмы начинают болеть.       Шаг, перед глазами все плывет.       Шаг, хочется бросить все и свалить нахрен.       Шаг, и я стою перед небольшой деревянной подставкой, на которой лежит книга.       Осторожно поднесла запястья, пара алых капель упали на обложку, вся комната заполнилась странным звуком, словно кто-то решил запустить давно сдохший и заржавевший двигатель. Книга раскрылась, страницы быстро начали перелистываться, пока не остановились, я осторожно склонилась, намереваясь увидеть написанное.       «И я видел, и слышал голос многих Ангелов вокруг престола и животных и старцев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч, которые говорили громким голосом: достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение. И всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею, и на море, и все, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков. И четыре животных говорили: аминь. И двадцать четыре старца пали и поклонились Живущему во веки веков.       И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: **»       И откуда-то сбоку послышался хриплый голос Чумы:       — Иди и смотри…       Дым заполнил все помещение, ощущение реальности медленно исчезало, руки перестали подчиняться приказам.       Не могу пошевелиться.       Словно заперли в крохотную клетку.       Где-то в подсознании возникает тихий детский голосок.       «Я не хочу умирать, я не хочу, чтобы мамочка плакала».       Холодно.       Дико холодно.       Но мое тело (а мое ли?) горячие. Очередной приступ тошноты и приводящий в ужас кашель.       За дверью громкие всхлипы женщины, не способной большой держаться и голос отца, что ещё не теряет надежду.       Слышу, как щелкнул замок на входной двери, срывающаяся с губ матери молитва и дикая боль внутри, сопровождаемый детским голоском «пожалуйста, помоги мне, Господи».       Голова против моей воли поворачивается к двери, ведущей в комнату. На пороге стоит человек, одетый в черный плащ и жуткую маску, напоминающую птицу с огромным клювом.       Гость медленно подходит к моей постели, касается лба, что-то бормочет, внимательно осматривает тело и плечи его заметно поникают, вот и все…       — Я умру? — на глазах ощущаю влагу, а в груди тлеет последний уголек надежды.       — Да. — тихо отвечает мужчина и встает. — У тебя Черная Смерть*.       — Не говорите маме! — ослабевшая детская ручка хватается за черный плащ доктора.       — Не могу. — он одергивает край одеяния и выходит из комнаты, клюв маски устремлен в пол, плечи немного поникшие, несколько секунд, и я слышу крик матери и всхлипы отца.       Это конец.       Я хочу умереть.       Я не хочу, чтобы они плакали.       Не хочу, чтобы мучились…       Глаза закрываются и меня снова поглощает тьма, вновь боль в запястьях и новое тело, новый голос, в этот раз, кажется, мальчика, мужчина в таком же одеянии стоит над кроватью, от жуткого запаха перегара тошнит, но симптомы другие.       — Вы лжете! — срывается мальчишечий голос.       — Да кому какое дело? — смеясь отвечает нетрезвый мужчина в одеянии доктора.       — Я могу вылечиться!       — Никто не станет лечить тебя в разгар Черной Смерти! — мужчина громко икает и быстро идет к двери.       — Вы не посмеете!       Посмел.       Забрал последние деньги, обманул.       Мальчика убьют, даже если болезнь несмертельна.       Тьма.       Боль.       Жар.       Новые лица, новые голоса, сотни, тысячи…       Я давно сбилась со счета, раз за разом переживая всевозможные жизни. Снова и снова оказываясь в телах детей, взрослых, стариков и каждый болен.       Каждый обречен.       Я больше не могу!       Все смешалось в один ком, отличить где мой разум, а где очередной жертвы невозможно, на глазах слезы, все тело ломит, куда меня занесет теперь?       Я удивленно обернулась, понимая, что нахожусь в собственном теле.       Шаг — ноги подчиняются.       Еще шаг… Еще…       Я выхожу к небольшой поляне и вижу силуэт мужчины, что-то знакомое режет глаза, но понять что именно не могу. Из озера, находящегося в центре, поднимается поток воды, и гордо вышагивает вороной конь.       — Ты зря пришел сюда, смертный. — отзывается животное человеческим голосом.       Мужчина на берегу нервно теребит прядь каштановых волос и смотрит на существо.       — Я слышал, что ты можешь исполнить желание, это так?       — Цена будет высока. — отозвался хозяин озера, его тело начало меняться и стало схожим с человеческим, но словно сотканным из воды.       — Ты заберешь меня на дно? — ровным голос отчеканил мужчина.       — Возможно… — фигура из воды с явным интересом рассматривала пришедшего. — Чего ты хочешь?       — Вылечи ее! — мужчина с каштановыми волосами крепко сжал руки в кулаки. — Вылечи мою жену, и я последую за тобой на дно.       — А если я не хочу забирать тебя? — отозвалось существо. — Что если цена будет иной?       — Мне плевать на цену! У моей жены Черная Смерть! Спаси ее, и я, клянусь всеми Богами, выполню все, что ты пожелаешь.       — Какие громкие слова. — кажется, водное создание улыбнулось. — Хорошо, я выполню твое желание и более того, дам тебе прожить ровно столько, сколько ты захочешь.       — А потом? — мужчина прищурился.       — Ты придешь ко мне и омоешь водой из моего озера лицо. — существо медленно стало заходить в озеро. — Ты займешь моё место, человек, я дарую тебе свою силу. Силу туата-де-дананн.*       Перед глазами все резко начало мельтешить, словно кто-то включил перемотку на старом видеомагнитофоне: вот снова знакомый силуэт мужчины с каштановыми волосами, идет смело вперед, не замечая веток, царапающих его кожу, а, сзади, пыхтя и проклиная все на свете, за ним пытается угнаться девушка. Чёрная коса практически доставала до пояса, ясные голубые глаза смотрят с долей страха.       — Куда мы идем, Нэос *? Почему не могли поговорить в деревне?!       — Терпение, моя милая Эйли *, мы почти на месте.       — Нэос, все кончено, слышишь? Мне жаль, что ты узнал об этом так, я хотела рассказать тебе, но у меня не хватало смелости…       — Дочь ведь не от меня, да? — мужчина остановился. Ещё шаг, и он окажется на опушке с озером, и дороги назад не будет.       Девушка опустила глаза в землю и молча кивнула.       — Ты лгала мне, Эйли! Все это время! — грубая мужская ладонь крепко сжимает девичье запястье. — Ты изменяла мне!       — Прости, — темноволосая отвела взгляд, — я правда хотела рассказать.       — Пойдем, — Нэос потянул жену в сторону озера, она замерла, наконец осознавая, где находится. Свободная рука скользнула вверх, прикрывая искусанные губы кораллового оттенка.       — Loch marbhtach…*       — Именно, — на лице мужчины появилась злорадная ухмылка, — самое время тебе узнать, что я отдал за твою жизнь.       Нэос встал на колени и, уверенно почерпнув ладонями воду, омыл лицо, тотчас поток воды поднялся над спокойной гладью озера и, накрыв его с головой, расплескался по берегу.       — Нэос? — Эйли испуганно смотрела на мужчину, который привстал и медленно повернулся к ней.       Женский крик разорвал тишину леса, где-то вдалеке взмыла в небеса перепуганная стая птиц, мужчина, сидящей перед ней, изменился, горящие голубым пламенем глаза смотрели на испуганную изменницу.       — Идем, — его голос так сладок и мягок, он протягивает руку и нежно улыбается, — пойдем со мной, Эйли, и я, клянусь, прощу тебя.       Девушка, словно завороженная, следует за голосом, касается руки своего бывшего мужа и смело шагает за ним в озеро. Зайдя по колено, Нэоса вновь окатила волна, обращая его в вороного коня, девушка пришла в себя и попыталась выбежать на берег, громко крича и моля бывшего любимого пощадить её.       Но келпи жалости не знают.       Подхватив несчётную и усадив ее на спину, создание, громко взвыв, нырнуло под воду унося за собой ту, которую любил.       Я почувствовала, что снова могу двигаться, удивленно подошла к краю озера и заглянула в прозрачную воду.       Что это было? Кто эти люди?!       Внезапно раздавшийся кашель за спиной заставил прийти в себя, все тоже создание из воды смотрело в мою сторону.       — Ты хорошо справился, — отозвался силуэт, лишь тогда я поняла: слова обращены не ко мне, он меня не видит. Обернувшись, я отскочила от озера как можно дальше, потому что до меня наконец дошло, все встало на свои места, из озера вышел мужчина с острым подбородком, выделяющимися скулами и каштановыми волосами, среди которых затерялась ярко-белая прядь.       — Скажи мне, Нэос, сложно было убить любимую? Больно было узнать о ее предательстве?       — Ты знал? — мужчина прищурился.       — Возможно… — создание издало странный схожий со смехом звук.       — И что теперь?! — Нэос зло скривил губы.        — Теперь, ты не человек, — констатировал очевидное бывший хранитель озера, — отныне, ты — келпи, и имя тебе…       — Леит! — зло перебил выходящий из озера. — Отныне, имя мне — Леит!       — Твое право, — субстанция скользнула к воде, — отныне и вовек все мое будет твоим.       Силуэт растворился, обращаясь в обычную воду и уносясь вместе с небольшим ручейком прямо в озеро.       Нэос, назвавшийся Леитом, сел на берег и опустил голову, молча следя за отражением.       Он больше не человек, он уничтожил все, а виной этому — она, совравшая ему, изменившая и предавшая, но все еще любимая.       Да замерзнет ее душа во владениях двора вечной скорби .

***

      Больно.       Страшно.       Колени трясутся, в горле ком, ни одной связной мысли в голове.       Хочется сдохнуть вместе с одним из тех несчастных, сгинуть во мраке, освободиться.       — Венди Бэйт, ты слышишь меня? — раздался рядом уже знакомый голос.       Я медленно открыла глаза. Все расплывается. Я не могу сфокусироваться.       — Венди? — повторил мужчина с платиновыми волосами, внимательно всматриваясь в мое лицо.       — Не о ней сейчас беспокоиться надо! — послышался откуда-то как всегда раздраженный голос Войны.       — Что произошло? — полушепот полухрип звучит тихо, но в комнате царила тишина, так что все присутствующие должны были меня услышать.       — Ты чуть не убила келпи! — рыжеволосый появился в поле моего зрения. — Ты взломала его разум и проникла туда, что, между прочим, опасно, когда он в таком состояние!       — Что? — изумленно хлопая глазами, я, как идиотка, таращилась на всадника.       — По идее, — задумчиво начал Мор, — ты, как агнец, должна была на себе ощутить силу Чумы, а Леит понять какого это, управлять такой силой, и каковы могут быть последствия. Грубо говоря, он был тем, кто насылал болезни, но при этом не мог это контролировать.       — Ужасно… — я запустила пальцы в волосы, опуская глаза в пол. — Как вы посмели?! Это же…это…бесчеловечно!       — Так мы и не люди. — усмехнувшись, отозвался Война.       В душе бушевала злость и ненависть, где-то в подсознании все еще слышались жалобные голоса обреченных. Нужно быть сильной. Нельзя показывать им своим чувства.       — Просто держись, Бэйт, — тихо шепчет альтер — эго, — потерпи немного, это закончится, ты сможешь выплеснуть свои чувства одна, как всегда, а сейчас держись! Сейчас будь сильной!       Крепче сжимаю руки в кулаки: не думай ни о чем, отодвинь все чувства, они им не нужны, не важны!       Сердце бьет по грудной клетке, словно кувалдой.       Я чуть не убила Леита…или Нэоса?       — Где он? — смело встречаюсь взглядом с Войной, игнорируя дрожащие колени.       — Отдыхает! — немного прищурившись, прошипел библейский персонаж.       — Идем, — Мор осторожно протянул мне руку, — я провожу тебя и сотру память сына Адама, который видел стигматы.       Я послушно последовала за Смертью, как бы странно и глупо это не звучало, алый коридор, как всегда освящался факелами, а в самом конце нас ждала старая скрижаль. Смело протянув руку, я коснулась гладкой каменной поверхности, тихо молясь, чтобы с Леитом все было в порядке.

***

      Я очнулась на полу, в старой кладовой, одна, в темноте.       Все тело дрожало от дикой потребности выплакаться, чтобы со слезами ушла вся боль, все мысли, все голоса. Растворились воспоминания о тех, в чьих телах я успела побывать.       Непослушными пальцами с трудом удается подхватить дверную ручку и потянуть на себя. Дверь распахнулась, от внезапного потока света защипало глаза, но я старалась не обращать на это внимание.       Молча я пересекла торговый зал, лишь где-то на уровне подсознания, подметив, что никто не обращает на меня внимание, что же, Мор прекрасно выполнил свою работу.       А теперь вперед, по шумящим улицам, домой, пряча взгляд и чувства, лишь бы удержаться, лишь бы не сорваться.       Дверь родной квартиры с легкостью распахивается, маня своей безмятежностью и воспоминаниями о прекрасном и мирном прошлом, но в голове балаган, ни одной нормальной мысли - лишь голоса: тихие и громкие, отчаянные и борющиеся.       Голоса тех, кто хотел жить.       На пороге появляется знакомый силуэт, черная челка торчит из-под капюшона, в зеленых глазах недоумение.       - Наживка? — голос сквозит привычным презрением. - А где келпи?       Не разбираясь, что к чему, хлопнув дверью, быстрым шагом уничтожаю расстояние между нами, практически врезаюсь в холодную грудь, утыкаюсь носом и замираю.       Тишина.       Такая необходимая и такая желанная.       - Эй, — над головой раздается изумленный возглас, — какого…?       Шэйн не договаривает потому, что я поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом, меня все еще трясёт, губы шевелятся, с трудом выдавая едва слышное и практически невнятное:       - Я чуть его не убила…       - Что?! — гуль пытается отстраниться, но я сильнее вжимаюсь в его грудь, глубже вдыхая сладковатый аромат, чем-то отдаленно напоминающий помесь шоколада и кедра.       - Их было сотни…нет, тысячи! Они хотели жить… Шэйн…это ужасно! Всадники…они…они…       - Эм…- гуль явно был растерян, его пальцы неуверенно скользят по моему плечу, осторожно похлопывая, — да ладно тебе, — жалкая попытка успокоить, — чтобы не произошло, ты ведь справилась.       Новой поток слез и всхлипов, альтер - эго молча сидит, боясь вставить лишнее слово и вызвать очередную истерику.       Холодные руки крепче сжимают меня, немного приподнимают и перебрасывают через плечо, и нужно бы возмутиться, сопротивляться, но нет сил, лишь дикая мечта поскорее все это закончить.       Через несколько минут я ощутила под собой поверхность дивана, Шэйн сел рядом, я же, доверчиво опустила голову на плечо, крепко держа его руку.       - Тебе нужно успокоиться. — он поворачивает голову в мою сторону и обречённо вздыхает, все так же осторожно и неуверенно гладит по голове.       - Валерьянка. — указала в сторону полочки с лекарствами.       Гуль кивнул и быстро встал с дивана, с трудом разлепив мои ладони, сжимающие его руку. Через пару минут он вернулся со стаканом воды и таблетками успокоительного, приняв лекарства, я свернулась комочком, погружаясь в сон и моля всех оставить меня в покое.       Холодно.       Так ужасно холодно.       Обнимаю себя руками, пытаясь хоть немного согреться, в затуманенный успокоительным разум потихоньку начинают скользить мысли и воспоминания. Постепенно осознаю все, то что произошло: пережила сотни жизней, чуть не убила Леита, узнала о том, как он стал келпи, нагрубила всадникам, обнималась с Шэйном… стоп, Шэйн?!       Резко вскочила, едва не навернувшись с дивана, забыв о том, что он значительно уже моей кровати. Упырь дремал, устроившись на полу и положив голову на журнальный столик. На мужчине не было его привычной черной кофты, лишь одна футболка с короткими рукавами, и я, наконец, имела возможность повнимательнее его рассмотреть. Приглаженные черные волосы, сместились в сторону, открывая жуткий шрам пересекающий практически всю правую сторону его лица. Взгляд скользнул к его рукам, заставляя задержать дыхание, вся кожа от плеча до запястий была покрыта странными и неизвестными мне письменами.       Я слегка поддалась вперед, пытаясь получше разглядеть изящные буквы, но не тут-то было, хозяин татуировок резко распахнул пылающие недобрым алым огнем глаза.       - Ну и чего вылупилась? — шипит мужчина, вставая с пола. - Не нравится?! Пугает?! Вызывает отвращение?!       Гуль угрожающе зарычал, делая шаг ко мне.       - О чем ты? - испуганно вжимаюсь в спинку дивана.       - О том, что ты пялишься на меня, как на уродца! — скрипя зубами, упырь сжимает руки в кулаки. — Противно?       - Что? Нет! Бред! — я пытаюсь собраться с мыслями, но от выпирающих жутких клыков кременианца по спине бежит холодок. — Я вовсе не считаю так!       - Да что ты?! — мужчина подошел еще ближе. — Мерзкая лживая наживка, ты хуже всех смертных, кого я когда - либо знал, и, будь моя воля, ты была бы мертва!       - Так в чем проблема?! — я резко подаюсь вперед, нагло тараня гуля лбом. — Что тебе мешает убить меня?! Вынуждена заметить, мы сейчас наедине! — демонстративно развожу руки, показывая на пространство вокруг нас. — А я знаю почему не убьешь! Потому, что ты трус, Шэйн! Ты трус и идиот, помешанный на своих комплексах! Думаешь, всем так важен твой идиотский шрам и тату? Думаешь, у людей, помимо рассматривания твоих недостатков, других дел нет?! Да черта с два! Хочешь прикончить меня? Дерзай!       - Ты…- упырь зло шипит, алое пламя в его глазах ослепляет. - Жалкая смертная, да что ты…       - Что я понимаю?! Да ни черта! — перебив Шэйна, я зло закатила глаза. — Не только вы, бессмертные, страдаете, нам, людям, тоже не просто живется и будь моя воля, клянусь всеми богами, я бы стерла с лица земли все, что связанно с Кремено!       - Нужно быть полной дурой, чтобы так размышлять! — к моему глубочайшему изумлению мужчина выпрямился и глубоко вздохнул.       - Нужно быть полным придурком, чтобы отрицать очевидное, как ты!       Шэйн замолчал, внимательно скользя взглядом по мне и потирая подбородок, весь его вид указывал на то, что в несчастной голове упыря происходит бурная мозговая деятельность.       - Люди давно уже перестали видеть уродов в тех, чья внешность не идеальна. — я тоже попыталась успокоиться и перевести дух, сама не понимая, что на меня нашло и что заставило разораться на Шэйна. А ведь он действительно мог убить меня, но такая ли большая это была потеря? Стремление жить куда-то затерялось, запылилось и исчезло, сейчас хотелось лишь покоя, которого мне, видимо, не видать, как своих ушей.       Я неуверенно переступила с ноги на ногу, снова решаясь посмотреть на кременианца, зеленые глаза замерли, рассматривая пейзаж за окном, руки спрятаны в карманы черных штанов, губы немного поджаты.       - Я могу позвонить Неистовому, — неуверенно бормочет гуль, не поворачиваясь в мою сторону, — он лучше меня понимает девушек, и ему будет легче успокоить тебя.       - Я в порядке. — моя жалкая ложь вызывает у кременианца усмешку. — Пожалуйста, не надо никого звать, я бы хотела побыть одна.       Мужчина понимающе кивает, хватает осторожно сложенную кофту и быстро напяливает ее, неуклюже натягивая на голову капюшон.       - Мне уйти?       - Как хочешь, — равнодушное пожатие печами, — если ты не собираешься вваливаться в мою спальню и приставать ко мне, то я не против твоего присутствия в своей квартире. — с губ слетает усмешка, но, поймав непонимающий взгляд Шэйна, качаю головой, подразумевая что-то из разряда «неважно».       На едва слушающихся ногах кое-как доползла до комнаты, плотно закрыла дверь и улеглась в кровать.       А может зря я отказалась от предложения Шэйна? Идея сейчас уткнуться носом в чуть теплую мужскую грудь, источающую аромат тростникового сахара, казалась до чертиков соблазнительной.       - Что же это? — альтер — эго пытается пошутить, но выходит, мягко говоря, тухленько. —Приди в себя, Бэйт, иначе я подумаю, что ты втюрилась!       Столь глупая и дикая мысль, несуразная и несвойственная мне, выбивает из колеи и заставляет задаться вопросами «Как?» и «За что?». Спасает лишь внезапно свалившаяся на плечи усталость и сонная дымка, переплетающаяся с последней мыслью «Только бы с Леитом все было хорошо…»