Кричащая повседневность

На улице было холодно и сыро, второй день шел дождь. Но Стивен все равно чувствовал себя выспавшимся и готовым вновь вступить в вечную борьбу с жестоким внешним миром. Эндрю лежал рядом с ним, на спине. Он поморщился от звона будильника, открыл глаза, оглядел комнату и Стива, а затем перевернулся на живот, уткнувшись носом в подушку. Не любил Бересфорд этот его старческий взгляд, мол, я знаю больше вас и мне тошно. Одевшись и поставив чайник на газ, он вновь вернулся в спальню. По задумке Скотт в это время должен был вертеться перед зеркалом: Эндрю любил смотреть на то, как сам одевается и раздевается. Но вместо этого его партнер лежал на боку под одеялом и, похоже, вставать не собирался. – Эндрю, тебе сегодня не надо на работу? – спросил Стивен, еще не ощущая тревоги. Скотт произнес: "М-м-м-м" в значении "Отстань, а то сейчас психану". Затем все же удосужился воспользоваться человеческой речью: – Надо, но я не пойду, – еле выдавил он из себя. – Я не могу встать. Бересфорд пожал плечами: Эндрю взрослый мальчик, имеет право организовывать свой день, как хочет. – Только потом сам разгребать все будешь, – предупредил он для верности. – Да, – только и буркнул в ответ актер и повернулся к партнеру спиной. Стивен ушел через час, а Эндрю все продолжал лежать. Вернувшись домой под вечер, Бересфорд удивился. Затем почувствовал легкий холодок в груди. Ведь шторы все еще были задвинуты, а предметы быта – не тронуты. То есть, с момента его ухода ничего не поменялось. В квартире стояла гробовая тишина. Раздевшись, сценарист интуитивно направился в спальню. Эндрю был там. Он лежал в постели на боку, к Стиву спиной, и не шевелился. У Бересфорда от этого зрелища руки онемели: совсем недавно один коллега рассказывал, что его друг умер в тридцать пять от инфаркта. А Бересфорд еще и вспомнил слова Эндрю утром – "Я не могу встать". Стивена прямо в озноб бросило. А если его Эндрю и правда мертв? Бывают такие случаи, когда совсем не ждешь и... "О Боже мой, о Господи, о нет..." – не дыша, Бересфорд опустился возле Скотта на колени и положил руку ему на бок. У него гора с плеч спала, когда в комнате прозвучало такое знакомое и любимое "М-м-м-м" в смысле "Я не в настроении, отвали". – Эндрю, ты спал все это время? – проговорил Стивен ошарашено. Лицо Скотта казалось бледнее, чем обычно, а глаза – чернее. Бересфорд тут же прижал ладонь к его лбу. Но температура была в порядке. Эндрю прокашлялся, чтоб вернуть голос. – Похоже, да, – ответил он. – Сам не знаю, что со мной. Я голодный. Поужинав, они снова легли в постель. Вспомнив о своем сегодняшнем страхе, Стивен притянул Эндрю ближе. Скотт чисто механически стал целовать его, обводя языком сначала нижнюю губу, а затем то, что получится. Его рука неторопливо гладила бок сценариста. Но только Стивен начал предвкушать большее, Эндрю резко прервал поцелуй и отодвинулся от него. – Я устал, – и он опять вжался щекой в подушку, несмотря на то, что перед этим проспал часов четырнадцать. А на следующее утро Эндрю снова не смог встать... Бересфорд не стал его заставлять. Но Скотт пугал его. Целыми днями он только спал, иногда смотрел телевизор. Бывало, Стив будил его, чтоб дать поесть. Скотт быстро уминал пищу и заваливался обратно. В конце концов, у Бересфорда сдали нервы. – Эндрю, скажи честно, у тебя болит что-то? Тебе плохо? – Нет. – Почему ты тогда целыми днями в постели валяешься? Это ж ненормально. – Потому что я не хочу никуда идти. И ты меня не заставишь что-то делать. – Ну разумеется, нет. Я просто волнуюсь, – и Стивен был вправе говорить такое, ведь прошла уже целая неделя, а поведение его партнера не менялось. – Ты постоянно спишь. Ни с кем не разговариваешь, не переодеваешься, не моешься... – Ладно, я понял. Я побреюсь, – угрюмо оборвал Скотт. – Да я не об этом. Я просто волнуюсь. Можно я приведу врача какого-нибудь, чтоб он тебя осмотрел? – М-м-м-м! – ответил Эндрю, имея в виду "Ну ничего себе!" – Нет. Не надо. Мне лучше. Я уже не так сильно хочу спать, как раньше. И Скотт и правда начал дрыхнуть меньше. Но в результате он засиживался перед телевизором до трех-четырех ночи. Однажды Стивен проснулся в темноте спальни и, поняв, что он один, поднялся и направился прямиком в гостиную. Скотт лежал там на диване под пледом. – Дорогой, иди спать, а то тебе будет плохо, – Бересфорд позволил себе произнести это с досадой. – Да, иду, – пробормотал в ответ Эндрю. Но явился через полтора часа. Стивен пробовал насильно будить его утром, чтоб вернуть в нормальный цикл. Скотт нехотя поднимался, а затем направлялся в гостиную и ложился спать там. Бересфорд уже начал по-настоящему бояться за него, у него даже возникла идея прикрикнуть на Скотта или стукнуть, по чему нужно. Но нет, к этому он не опустится. – Слушай, я могу достать для тебя антидепрессанты, если хочешь, – сказал он однажды, готовясь уходить на работу. Скотт выдавил улыбку. – Нет. Лучше купи мне чего-нибудь выпить. И Бересфорд купил. Вечером Эндрю стоял перед окном и хлебал вино прямо из горла полторалитровой бутылки. Стивен рассудил, что из-за алкоголя его Эндрю слегка разомлел, обмяк. Он подошел к нему и обнял сзади, положив руки на живот. Эндрю выпил достаточно для того, чтоб быть не против прикосновений. А то в последнее время он совсем избегал Стивена. В окне был виден переулок. Там в словесной дуэли сошлись два бомжа, которые еле держались на ногах и ссорились, по-видимому, из-за бутылки водки в руке одного из них. – Ох, вот это люди бывают, – негодующе вздохнул Стивен. Скотт хмыкнул. – А мне бы хотелось шататься по Лондону в обносках, кормиться с мусорки, спать в подвалах и без перерывов бухать водярой, – он произнес это вполне серьезно. Когда Стивен ложился спать, Эндрю сказал: – Слушай, я понимаю, что тебя раздражает мое поведение. Ты ходишь на работу, а я целыми днями сплю и смотрю телевизор. Поэтому давай я лучше съеду. Вернусь обратно в свою квартиру. Эти слова были для Бересфорда ударом. – Нет, ни в коем случае. Ты загнешься один. – Ой, подумаешь... – закатил глаза Скотт. – Эндрю, прошу тебя, перестань издеваться! Я вижу, что ты не в порядке! У тебя жуткая депрессия! Но из-за чего? Скажи мне. Что у тебя случилось? – Какая разница? Ничего. – А если честно? – Стивен, мне просто плохо! Я человек, и мне может быть плохо! – внезапно взорвался Эндрю. – Извини, что я такой! Но я не могу ничего сделать! – А я от тебя ничего и не требую! До этого они последний раз ссорились месяца три назад, и то по пустяках. Стивену было больно от того, что творилось с Эндрю. Кроме того, он не понимал причины этой ужасной депрессии. Она действительно просто пришла, потому что рано или поздно приходит ко всем? Или это Стив в чем-то виноват? Бересфорд в очередной раз ломал себе голову, пытаясь разобраться в психологии Скотта. Тот стоял рядом, и краем глаза Бересфорд подметил, что Эндрю как-то странно медлит, то есть, он явно хочет снять футболку, но не делает этого. В конце концов, он повернулся к Стивену спиной. – И что там? – спросил сценарист бесцветно. – Что ты пытаешься спрятать от меня? – Сам не понимаю, почему пытаюсь что-то прятать, – ответил Скотт слегка нахально и обернулся. Он старался изобразить на лице такое выражение, словно ему плевать на реакцию Стивена. А Бересфорд, мягко говоря, удивился, увидев на ребрах партнера длинные царапины от бритвы. – Это замечательно, – выдохнул Бересфорд и лег на живот, чтоб ничего больше не говорить и не видеть. Но Скотта ситуация раззадорила. Он сходил на кухню за вином. Из тумбочки вынул сигареты. Даже окно не открыл. Просто разделся до трусов, сел на кровать и начал курить, выдыхая дым прямо на Стивена и выпивая между затяжками. Бересфорд не выдержал и тоже сел. Он посмотрел на Скотта и в который раз обратил внимание, насколько сильно у того начали торчать ребра. И в бедрах он исхудал. Что уже говорить о лице Эндрю, сине-зеленом из-за огромных синяков под глазами. Для Стива он до сих пор оставался красивым, но... Он больше не хотел Эндрю. Если б Эндрю был прежним, Стив набросился бы на него прямо сейчас, ведь им обоим нравится пьяный секс. Но теперь он не станет этого делать, потому что этого Эндрю, что сидит сейчас рядом, трогать не хочется. Стивен взял от него бутылку и тоже отхлебнул. Курить он не стал. – Хочешь, расскажу кое-что? – проговорил Эндрю после глотков десяти. – Ну же. – Это давно мучило меня. Думал, до смерти буду молчать, но тут появилось желание откровенничать. Скотт закурился и вобрал весь дым в себя, не выдыхая его. В голове у него закружилось. – Помнишь, где-то год назад к нам в гости приехал твой бывший однокурсник? А с ним еще его друг. – Целый год назад? Как я могу помнить? – Ты должен, – оскалился Скотт. – Ты должен помнить того "друга". Военного. Он собирался уезжать в Ирак. Высокий такой, широкоплечий, русый, с серыми глазами... Грубоватым казался. В груди у Бересфорда что-то сдавило. – Да, помню его, – но имени этого произносить он не хотел. – Конечно, помнишь, – не прекращал злорадствовать опьяневший Эндрю. – Он майор. Говорил, что война – это его жизнь. Рассказывал, как это – быть на поле боя, быть раненным, быть почти мертвым, как это – нападать на людей и убивать самому. Без этого он не представлял своей жизни, – Эндрю смаковал каждым словом. – Но к черту его подвиги. Он был просто, черт возьми, красивым мужиком. Просто смотришь на него и ловишь себя на мысли, что хочешь трахаться. Потому что он опасен. Настоящий зверь. – Хватит уже. – И я смотрел на него тогда и понимал, что это мой мужчина. Он говорил, а я представлял себе, как сбегу с ним, как мы будем жить в Ираке в какой-то военной палатке, как будем трахаться там, грязные и голодные, – Эндрю потушил сигарету о тумбочку и раскурил новую. – О, это было так чудесно – глядеть на него и представлять все это. Я до сих пор отчетливо помню его плечи и грудь... – Бересфорд отложил бутылку, и Скотт, свесив руку с кровати, поставил ее на пол, чтоб меньше отвлекаться. Кажется, она там упала. Плевать. Они стали курить вместе. Скотт провел рукой по царапинам на своей груди. – Ох, Стивен... Какие же тогда у меня были мысли... Знаешь, мне было безразлично, что будет с тобой. Мы вместе уже три года, но мне было совершенно наплевать! Я был готов идти за ним, в чем был. Я бы бросил тебя, наш дом, друзей и родных. И мне это все было бы побоку! Я хотел того военного. Ради него я был готов страдать и подохнуть, – Эндрю, наконец, заткнулся, и Стивен все вспомнил. Он вспомнил свою горечь. Вспомнил, как возвращался домой с работы и думал, застанет он в квартире Эндрю или уже только записку. Хотя он бы и записки не оставил. Скотт все-таки остался дома. Но перед сном он крутился возле коридора, и по его лицу Бересфорд отчетливо видел, что Скотт принимает решение, бежать ему за майором или нет. Стиву тогда казалось, что, не сказав ни слова, этот человек, с которым он прожил три года, – этот человек сейчас просто выбежит на улицу и все. И больше Стив его никогда не увидит. – Но я остался. – выдохнул Скотт вместе с дымом. – А знаешь почему, Стив? Потому что я трус. Я боялся, что не найду его, и что он меня не примет, несмотря на мои мольбы и сопли. Боялся, что он плюнет мне в лицо, потому что я ему не ровня. А ты, Стив, ты же никогда не плюнешь, не отвергнешь. Ты меня любишь, ты ценишь. Для тебя я сокровище, черт возьми. И поэтому я выбрал тебя. Лишь поэтому. Я струсил. На этом и держатся наши отношения, чтоб ты знал. Бересфорд не отвечал. А что ему было отвечать? Эндрю мечтал о мужике, который убьет и принесет ему на спине мамонта, а Стивен не был таким и никогда не будет. Что ему отвечать? Они молча докурили. – Ну что ты сидишь, Стив? Давай, сделай что-нибудь. Крикни, ударь меня, убей. Я сейчас не против этого. Бересфорд лег, укрылся одеялом и отвернулся. Эндрю не стал его больше провоцировать. На выходных Стивен, Томми и Арчи уселись за столом в кухне. – Видели бы вы, как он выглядит, – сказал Стив, массируя веки. – Ужас. И ведет себя, как ненормальный. Я понимаю, что он болен, но уже просто не выдерживаю. Арчи и Том глядели недоуменно, но с сочувствием. – Мне даже кажется, он прав. Нам надо разойтись, – Стивен вымученно улыбнулся. – Встал возле двери вчера и говорит мне: "Или ты уходишь, или я". Условие поставил. Но, думаю, он прав. И ничего страшного. Три года – не так много. Многие пары и не с таким сроком разрушались. Он сам мне когда-то, еще в начале говорил, что не надо мучить друг друга, лучше сразу разбежаться. – Что это вы тут шумите? – в дверях возник заспанный Эндрю. С отросшими растрепанными волосами, заплывшими от синяков глазами, бледно-желтой кожей, в старой полинявшей футболке и затертых на коленях штанах, он неуклюже переминался с ноги на ногу. – Боже, друг, да ты словно с гроба встал, – опешил Арчи. Скотт выдавил слабую улыбку. Подойдя к столу, он поднял и понюхал наполненный прозрачной жидкостью стакан. В следующий момент Эндрю начал пить большими глотками без перерыва. – Эй, Энди, хорош, – заволновался Том, округлив глаза. – И правда, хватит. Ты чего? – подхватил Арчи, вскочив со стула. Но Эндрю не слушал. Допив, он поставил стакан на стол и молча удалился. По-видимому, он собирался снова лечь спать. – О Боже, Стив... В том стакане и правда водка была? – все не мог отойти от зрелища Арчи. Бересфорд кивнул. Некоторое время они безмолвно сидели, переваривая только что увиденное. – Я остановился на том, что нам лучше расстаться, – напомнил Стив. – Пусть бежит к своему военному.