Кричащая повседневность

Первый: Стивен долбал по клавиатуре битый час, напряженно склонившись к светящемуся экрану. В комнату вошел Эндрю и, плюхнувшись на диван, начал нахально поедать зеленое яблоко. – Эндрю! – Чего? – Я сценарий пытаюсь дописать и мне трудно! А ты хрустишь тут своим гребаным яблоком! Скотт воспринял замечание философски. И вернулся к трапезе. Стивен опять-таки работал над драмой, как вдруг в комнату влетел Эндрю и, прижимая к ушам огромные наушники, принялся совершать перед зеркалом подобие танца. – Эндрю-у-у!!! – А? Что? – Ты еще долго трясти тут собой будешь? – Нет, пусть только припев закончится и ухожу! Второй: Зайдя в квартиру, Эндрю сразу увидел Стивена, который, похоже, как раз преодолевал путь с гостиной в кухню. – Привет, – поздоровался Скотт, ожидая объятий и поцелуя. – Привет. Твоя очередь мыть ванну, – вот так его встретили. – Только, Эндрю, ты ее не только хлоркой залей, а и помой. – Ладно... – Что, не поцелуешь меня даже? – Ах... Нет. Пойду лучше в ванной убираться, – это была месть. Третий: – А-а-апчхи!! Стивен вовремя опустил книгу и заметил, что изо рта Эндрю вылетело что-то белое. И тут он осознал: у Скотта теперь нет части переднего зуба. Поняв, что только что случилось, Эндрю с отчаяньем уставился на Стива. Какое-то время Бересфорду удавалось сохранять выдержку, но напряжение становилось все сильнее, и очень скоро из его горла вырвался оглушающий хохот. Целый день Эндрю проходил, не открывая рта. – А что это ты руку возле губ держишь? – недоумевала Сара, когда они разговаривали по Скайпу. А Стивен все злорадствовал. – Теперь у нас так тихо, спокойно, – с облегчением вздыхал он. – Буду время от времени тебе пломбы вырывать, чтоб это повторялось. – Ой, вот только не надо этого. – Чего не надо? – Взгляд этот свой для кого-то другого оставь. Мол, знай, я на тебя обиделся, но я ж такой скромный, что не скажу этого. Но запомню! И вот так можешь тоже не смотреть. Я тебя как облупленного знаю. Четвертый: Эндрю: Ох, я, кажется, поправился. Стивен (не отрываясь от журнала): И славно. Эндрю: Ну ты и хамло! Пятый: Давайте поговорим о сексе. Без него они бы давно разбежались, это точно. Известно, что гетеросексуальные браки спасает секс, а гомосексуальные – тем более. Ибо: Им алтарем был темный лес, Венчал их ветер вольный. Надо вступать в близость, даже когда не охота. Просто придвинуться друг ко другу, обнять, поцеловать, а дальше оно само пойдет. Конечно, без животной страсти и ослепительного оргазма, но зато чувствуешь, что кто-то рядом, кому-то ты нужен и кто-то держит тебя в своих руках. Поэтому Стивен благодарен Эндрю за то, что тот научил его обниматься. А в случае, если в сексе что-то не устраивает, длительные отношения позволяют спокойно сказать об этом. Правда, Стивен никогда не говорит о подобном прямо, чтоб не травмировать чувствительного Эндрю, но у него на вооружении есть специальный взгляд. Впервые Стив обратился к этому методу случайно, когда в одной драме режиссировал выступление Эндрю. Стивен: Это что сейчас было? Эндрю: Ну... Это я удивление сыграл... Не похоже, что ли? Стивен: А, удивление. Он всего секунду смотрел на Эндрю насмешливо-скептическим взглядом, но затем порядочно опустил его в пол. Однако для Скотта такая реакция стала едва не шоком. Эндрю: Что ты так посмотрел?! Я неправильно сыграл, да? Хреново, так? Может, ты меня вообще дерьмом считаешь, а?! Ночью техника визуального контакта тоже превосходно работает. Эндрю (толкнувшись, а затем очутившись со Стивом лицом к лицу. Тяжело дышит, смотрит на него удрученным взглядом): Ну, что не так? Стивен: Я ведь всегда прошу тебя не торопиться. Эндрю: Боже, Стив, как можно делать это медленно? Ничего ведь не почувствуешь! Стивен: Но это не повод действовать, как отбойный молоток. Эндрю: Ох. Ну как скажешь... А еще был такой период, когда Бересфорд смотрел на Эндрю и удивлялся, как не придушил его, когда тот спал. Они тогда были вместе уже, кажется, лет пять. До черта много. И Стивена от Эндрю начало просто тошнить, не мог он каждый день видеть одно и то же лицо. Наверно, Скотт ощущал то же самое. Но от трагического расставания спас секс. Они старались как можно меньше видеть друг друга и не вникать в происходящее. Просто получали сугубо физическое удовольствие от своего партнерства. Через пару месяцев такой терапии тошнота от Эндрю у Стивена прошла. Он был просто счастлив. Чего лить воду, они продержались вместе так долго именно из-за секса. Шестой: Иногда возникали такие ситуации: Скотт стоял посреди комнаты и тупо пялился в одну точку, не понятно куда и зачем. Мог он пялиться довольно долго, и Бересфорд попервах пугался. Затем в голову ему приходил вопрос: "Черт, о чем же он думает?" Глаза Эндрю, в которых Стивен (о да) в свое время утонул, были глубокими и усталыми. Создавалось впечатление, что Скотт когда-то что-то пережил и знает больше, чем остальные люди. Но Стивену-то было отлично известно, что на самом деле ничего такого его единственный не знает. Потому что знать и думать в их паре привилегия Бересфорда. А дело Эндрю – выполнять. Это если не углубляться. В итоге Стивен решил просто не заморачиваться. – Дорогой, твоя очередь стирать, ты не забыл? – энергично восклицал он. – Да отстань ты от меня! – психовал Эндрю и уходил прочь. И еще: В часы отдыха Эндрю любил валяться в постели и развлекать себя играми на мобильном, или же он строчил там какой-то текст. Дисплей освещает его воодушевленное лицо, и Бересфорд решает аккуратно полюбопытствовать: – Какие-то новости? Скотт смущенно улыбается. – Нет. Марк хочет пофлиртовать со мной, но не знает, с чего начать. Прислал мне картинку. Тут Ди Каприо спрашивает: "Никлсон, откуда у тебя столько Оскаров?" А тот ему: "Все дело в бровях!" Хах, это он что, на мои брови намекает? Вот тонко, черт возьми. О-ох... Ох, черт! Дерьмовое дерьмище!! – Что, он таки Джонни Деппа имел в виду? – Нет, телефон мой сел! Бесит! Как меня все бесит!! – от милого очарования не осталось и следа. Седьмой: – Слушай, Стивен, – Эндрю сидел на кровати и глубокомысленно изучал узор покрывала. – Я ходил по дому и думал... мне так скучно, – в голосе скользнула нотка грусти. – Понимаешь, я не знаю, что мне делать. И не хочу ничего делать. То есть... Мне бы хотелось чего-то стоящего. Мне лень играть в театре, в то же время меня не тянет отдыхать и делать всякие глупости. Ну, не хочу я гулять там с тобой, курить, пить, трахаться... – напряженная пауза. – Потому что все так бессмысленно, понимаешь? – О да. – И я тут шатаюсь по дому и думаю, что некуда мне деваться. И плохо. Скучно. Все без смысла. Чем же мне заняться? Что мне сделать, Стивен?.. Молчание. – Может, сдохнуть, блять? Восьмой: Бересфорд облокотился о плиту и обратился к партнеру очень серьезно: – Эндрю, мне надо тебе кое-что сказать. Скотт оторвался от яичницы и уставился на Стива с нескрываемым испугом. – Кто умер? У тебя рак? – Нет, – ответил Бересфорд, не меняясь в лице. – Мой губку после того, как протираешь стол утром. А то на ней остаются крошки, а меня это бесит. Девятый: – Хорошее было пиво, – признался Скотт, перестраивая ноутбук себе на колени. – И фильм тоже ничего. Но без пива я бы его не досмотрел. – Боже мой, что я вижу, – процедил Бересфорд с укоризной. – И этого человека все считают стеснительным. – А что такого ты видишь? – Я вижу, что мой мужчина набрался в доску, посмотрел фильм про проститутку, а теперь гуглит в интернете фотки голых мужиков. – Ну да, – простодушно согласился Скотт. – Что естественно, то не стыдно. Ну ты посмотри на них, Стив. Вот этот плечистый... Ох, он бы пальцем поманил, и я бы под него лег. – Фу, да ты позорище. – А вот этого я бы сам трахнул. – Гос-споди, Эндрю, это ведь женщина. – Стив, ты что, вообще тупой? Мужик это! – Ты видишь его член? – Да вот же он. – Эндрю, послушай меня, это просто баба в мужских штанах! – Стив... – Что? – Слушай... – Ну чего?! – Тебе нравятся тюлени?.. Десятый: Стивен с самого начала знал, что когда-нибудь этот страшный момент наступит. И вот он наступил. Бересфорд уже давно смирился с тем, что Эндрю мычит во сне и молоко лакает, ну, что-то вроде этого. Корова он, короче говоря, ночью. Хорошо, что не всегда бревно. И еще хорошо, что он со своим глубоким утомленным взглядом не ходит ночами по квартире, не смотрит на спящего Стивена, не стенает, не жрет пауков и не пьет собственную мочу... Но Стивен не об этом. Если вкратце, то одной ночью Бересфорд проснулся из-за странных звуков. Откровенно говоря, из-за приглушенных подушкой всхлипов. Эндрю лежал рядом, повернут к нему спиной. Стивен любезно поинтересовался: – Дорогой, ты спишь? Скотт хотел ответить: "Нет", но получилось у него обиженное "м-м-м". Немного прибалдевший Бересфорд продолжил расспрос: – Слушай, может, у меня со слухом что-то не то, но мне кажется, что ты там плачешь. Эндрю опять ответил: "М-м-м-м". Затем набрал в легкие воздуху и таки выжал из себя: – Я в порядке. Спи. Да Стив бы с радостью, но как же ему спать, если под боком из-за чего-то страдает дорогой ему человек? И из-за чего, черт возьми? Бересфорд не на шутку разволновался. Трудно было не накручивать себя в такой ситуации. Собравшись с духом, он осторожно погладил Эндрю по волосам. – Ну ты все же скажи мне, что стряслось. Я постараюсь помочь. – Нет, ты не сможешь. И не нужно. – Да что такое? – потеряв выдержку, Стив насильно повернул Скотта лицом к себе. – Скажи мне, что тебя тревожит. Эндрю, скажи мне правду, не бойся. – Ну ладно, – шмыгнула носом его любовь. – Я не мог заснуть и вспомнил "Зеленую милю". Помнишь, там мышку показывали в конце? Боже, я как подумаю... Мне так жалко... Какое-то время Стивен и не знал, что говорить. – Эндрю... Два часа ночи... Ну... Какая еще мышка нахрен?!! И больше Стив ничего припомнить не мог. Ну разве что это: Однажды они покурили марихуану перед сном, и Эндрю что-то завелся. Чувствительный он у Стивена. Дошло до того, что, распалившийся, в одних трусах, Скотт встал на середину комнаты и повел эмоциональный монолог: – Я никогда не понимал, почему у них такое отношение к нам! И почему вообще существует "они" и "мы"! Меня это просто из себя выводит! Давно об этом не думал, но вот ты опять меня задел! Стивен лежал в их постели и смотрел на Эндрю, на его мягкий живот, на бедра, на мускулистую грудь и руки, на покрасневшие губы и большие блестящие глаза под тонкими бровями, – смотрел и думал, что, черт возьми, как хорошо, что этот мужчина принадлежит именно ему, а не кому-нибудь другому. – Мы же не как алкоголики и наркоманы... Или маньяки! Мы не вредим обществу, мы живем и даем жить остальным. Да и, черт, иногда мы даже помогаем, как в том бунте за шахтеров, но для людей мы, геи, все равно как прокаженные! Даже хуже! Почему люди могут простить невежество и насилие, но как только узнают, кто там с кем спит, у них истерика начинается? Почему вообще всех так сильно интересует, кто с кем трахается?! Бересфорд наслаждался зрелищем. Эндрю у него не только чувственный, а и мыслящий, что с ума сводит. – Я как подумаю, мне кажется, что множество людей вокруг – латентные пидоры! – воскликнул Скотт напоследок и сел на ковер. – Эх, что-то я разнервничался прямо. – Точно. А с нюансами, выходит, даже лучше. Они лишь доказывают, что у них все в порядке. Стивен улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Отображающие их быт видеоролики еще не закончились. Бересфорд решил отвлечься от воспоминаний и запустил следующий. Эндрю говорил: – А помните фильм "V значит Вендетта"? Меня там потрясла история лесбиянки Велери, – Скотт на какое-то время отвел взгляд от камеры, задумавшись. – Наверно, потому что мы с ней немного похожи. Мне понравился конец ее письма, и я хотел бы сказать то же самое, – Эндрю заглянул Стивену прямо в глаза. – Кем бы ты ни был, мой зритель, я хочу, чтоб ты знал. Я люблю тебя, – затем он произнес это еще отчетливей и тверже. – Я люблю тебя.