Кричащая повседневность

Стивен сидел за письменным столом и перечитывал пьесу, которую только что ходил распечатать. Эндрю, отвлекшись от игры на мобильном, пристально наблюдал за ним. – Что это? – поинтересовался он. – Твое новое творение? Бересфорд некоторое время молчал, водя глазами по строкам и, казалось, не услышав партнера. Наконец, он неохотно откликнулся: – Ах, нет. Это просто... Мне прислали по почте вычитать, а то хотят опубликовать. – Ясно, – коротко ответил Скотт и вернулся к виртуальным приключениям. Через минут десять Стивен поднялся и направился в кухню, видимо, подкрепиться бутербродом. Едва он исчез за дверью, Эндрю вскочил и, как ошпаренный, метнулся к столу. Переворачивая листы с текстом, он быстренько сфотографировал их на телефон один за другим. Когда Стивен вернулся, актер, как ни в чем не бывало, лежал на диване и всматривался в дисплей своего незаменимого товарища. – Что, опять Марк пытается флиртовать? – спросил Бересфорд с легкой улыбкой. В этот раз не сразу откликнулся Скотт. – Нет. Я просто новости решил просмотреть. – А-а. Ну, рад, что тебе не надо никуда бежать, как обычно, – с этими словами Стив вновь приземлился на стул. – Ага, – но Эндрю уже целиком вник в чтение. Вот, что ему удалось заснять:

Стивен Бересфорд "Голод" драма в четырех действиях

Действие первое. На сцене находятся два условных помещения, разделенных перекладиной. Помещение №2 скрыто занавесом и зрителям не видно, что там внутри. Эти два сектора размещены так, что во время действия в одном из них второй сектор можно свободно обставить необходимыми декорациями. Помещение №1 – это спальня, а также – условные балкон, ванная и кухня. Веревки на балконе провисают под мокрыми вещами, на стене висит моток с прищепками. В метрах семи находится ванная, там тоже протянуты веревки для белья, на крючке у двери болтается большое махровое полотенце, рядом – красный пластиковый тазик. В кухне – плита и стол, на котором стоит чайник и несколько кружек. В большой комнате – книжный шкаф, несколько книг и рукописей валяется на полу, рядом со шкафом – два обшарпанных деревянных стула. Ковра в комнате нет, посередине стоит двуспальная кровать с белым бельем и разбросанными по нему вещами. Под тонкой застиранной простыней лежат два человека – мужчина и женщина. Первой поднимается Андриана – девушка лет тридцати, однако возраст ее на самом деле определить трудно. Рост у нее средний, но из-за худобы она кажется высокой. Андриана вылезает из постели и ступает на пол. Она очень бледная, одета в прозрачный белый топик, полоской закрывающий маленькую упругую грудь, и белые шелковые трусики. Лицо у Андрианы заметно овальное, обрамленное чуть растрепанными ото сна волосами – смоляно-черными, густыми, подстриженными под каре. На ее лице выделяются пухлые губы и черные стрелки бровей, но больше всего – огромные карие глаза, которые девушка держит широко распахнутыми. Под этими глазами заметны синяки. Андриана сонно потягивается. Включается "Голубой Дунай" Штрауса и, тихонько мыча, она начинает передвигаться по комнате, пританцовывая. На костлявой коленке Андрианы буреет ссадина, резко выделяющаяся на белой коже, но это не мешает девушке двигаться грациозно. Напевая, она подбирает с кровати серые комки вещей, дальше порхает к балкону. Там одной рукой снимает с веревки несколько прищепок и, чтоб не мешали, цепляет их на свою оголенную кожу, чуть ниже груди. Затем передвигается в ванную и, замочив в тазике несколько вещей, весит их на веревку. Андриана встряхивает мокрыми ладонями, затем слегка ударяет себя по бедрам, чтоб окончательно смахнуть с пальцев капли воды. Насвистывая, она передвигается в кухню, там ставит на газ чайник, а затем, наконец, возвращается в спальню. В это время как раз просыпается Поль. Это чернявый, высокий и довольно крепкий мужчина, который внешне особо не выделяется, но зато чудесно оттеняет завораживающую хрупкость Андрианы. Андриана. Ты проснулся! Она становится на одно колено и наклоняется вниз, целуя Поля в губы. Он садится, но не поднимается, поэтому видно лишь его полные руки, живот и широкую, покрытую черными волосками грудь. Андриана (весело): Надеюсь, ты помнишь, что мы пригласили прийти друзей сегодня вечером? Тебе ведь не надо работать, правда? Поль. Нет, сегодня нет. И больше вообще не надо будет. Андриана. В смысле? Тебя что, уволили? Но это невозможно! Поль. Нет, не уволили. Я сам ушел. Андриана обескуражено молчит, раскрыв рот и моргая длинными ресницами. Поль. Я очень давно запланировал кое-что сделать, дорогая. Но не знал, как тебе сказать. В любом случае, ждать я больше не могу. Андриана (обеспокоенно). Что случилось? Поль (сжимает губы, опускает взгляд, мнется, но затем все же заставляет себя произнести). Мне надо уйти. Прости. Андриана. Куда уйти? Наступает тяжелое молчание. Затем свистит чайник. Андриана не сразу его слышит, но все-таки послушно встает и идет выключить. Она по привычке делает им обоим крепкий чай. Поль вздыхает и проводит рукой по волосам. Андриана возвращается с двумя синими кружками в руках, предлагает одну из них мужчине. Поль. Я сейчас не хочу. Поставь на пол, пожалуйста. Девушка ставит обе кружки на пол. Поль. Извини. У меня болит голова. Андриана (тихонько). Ты болен? Поль. Нет, дорогая, но мне и правда надо идти. Прости, что я взваливаю на тебя такой груз, но мне показалось, что с моей стороны будет безответственно не предупредить тебя. Андриана (качая головой). Ничего не понимаю. Что ты хочешь сделать? Поль (заставляет себя заглянуть ей в глаза). Я хочу убить себя. Андриана (произносит только после паузы. Она выглядит испуганной, в голос начинают закрадываться слезы). Ты шутишь, да? Ты говорил мне когда-то что-то подобное, но я никогда и не предполагала, что это серьезно. Ты же шутишь, верно? Поль. Нет. Я хочу уйти из этого мира сегодня. Подумал, что лучше, чтоб ты знала об этом заранее. Хотя теперь вижу, что, видимо, я ошибся. Прости. Андриана. Но зачем ты это говоришь? Чего ты хочешь этим добиться? К чему это все? Поль. Я просто не хотел выглядеть безответственным трусом. Хотел, чтоб ты знала, что я сделал это не из-за импульсивности, а обдуманно. Я решил все очень давно. Андриана (все еще недоуменно). Что ты решил? Убить себя? Поль. Да. Андриана (трет пальцами лицо). Я все еще не могу поверить в то, что ты мне сейчас говоришь. Ты и правда серьезен? Поль. Правда. Поверь мне. Андриана (с горечью). Но почему? Поль. Я больше не могу жить здесь. Устал. Я принял решение, что с меня уже хватит. Андриана. А как же я? Поль. Прости, но ты давно живешь с мертвецом. Я осознаю, насколько это эгоистично, но пойми, я давно провалился в бездну и не хочу утянуть тебя за собой. Андриана. Чего ты сделал?! Поль. Мне кажется, глупо это объяснять. В глубине души ты и так все понимаешь, я знаю. Мне жаль, что я проношу тебе страдания, но своего решения я точно не изменю. Я сделаю это сегодня. Андриана (осознавая, насколько все серьезно). Но, ради Бога, объясни мне, почему ты это делаешь?! Ты болен на что-то? Это я виновата, да?!! Поль (жестом просит ее сесть рядом, успокаивающе гладит по взлохмаченной голове). Нет, конечно, нет. Ни в коем случае. Если б не ты, я б сделал это еще лет десять назад. Ты озарила мою жизнь и вела меня по ней очень долго. Спасибо тебе за это. Андриана хочет что-то сказать, но он перебивает. И нет, я здоров. Физически я неплохо себя чувствую. Самоубийство – сугубо мое, тщательно обдуманное решение, Андриана. Андриана. Я не могу... Это не укладывается у меня в голове! Почему? Ведь люди так не делают, Поль! Поль. Я думаю, делают. И больше, чем ты думаешь. На самом деле все просто. Зайди в магазин, Андри, сходи в кино, послушай людей на улице... И все станет ясно. Андриана (проводит пальцем под глазом, голос сдавленный). Нет, я не понимаю. Поль (громко вздыхает). К примеру, ты часто ходишь в супермаркет, любимая. Присмотрись когда-нибудь к тому, что там продают. Я несколько раз подходил к стеллажу с журналами. И что? Интеллектуальных изданий жалкие единицы, часто их вообще снимают с производства, потому что не окупаются. Повсюду журналы для женщин и про женщин... Я имею в виду, "Как похудеть?", "Гороскопы", "Какой цвет сейчас в моде?", "Пройди тест...", "Брэд Питт поссорился с Анжелиной Джоли", "А вы знали, что в магазинах продают некачественные продукты?" И еще сплошные материалы о смертях, катастрофах, стихийных бедствиях, насилии, изнасилованиях... И это то, что всех интересует? Больше ничего? "Мать чуть не распилила свою дочь на куски за то, что та курила в подъезде". Вы рехнулись? Андриана молчит, смотрит на свои колени. Поль. Недавно я случайно прочитал один материал о тебе. Помнишь, ты ходила на то телевизионное шоу? Так вот, о том, что ты говорила, едва можно узнать, но зато куча анализа, посвященного твоей одежде и аксессуарам. Ты вот знала, что те босоножки, оказывается, не стильные? И к тому платью они на самом деле не подходят? Но зато помада у тебя была красивой, там даже точный оттенок и марку в скобках навели. Господи... Как же это убивает... Недавно я ехал в автобусе и слушал разговор двух женщин. Всю дорогу они обсуждали, что кто готовит для своего мужа, и что муж может приготовить в ответ. Это было ужасно. Дальше в автобус зашел какой-то пьяный мужчина с пустым ведром, и водитель утроил с ним ругань. Еще я разговаривал с одним своим другом. И он заставил меня дискутировать, потому что яростно утверждал, что главная задача литературы – развлекать. И пусть горят в аду те писатели, которые пишут не динамично и заставляют читателя скучать. Про функцию просвещения он и слушать не хотел, говорил: "Я против пропаганды в литературе!" Пропаганды, черт возьми... Его считают очень умным, и я с этим не спорю. Но он считает духовность чушью, это меня больно ранит. Хотя, уже не ранит на самом деле... Еще один мой товарищ утверждает, что люди вокруг – просто ничтожества, и было бы хорошо, если б они все посдыхали. Но я так не думаю, это не выход. Выхода вообще нет... И еще, никак не забуду, как я раз ехал в поезде, а напротив меня – подростки. Они прижимаются, лапают друг друга и целуются так, что слышит весь вагон. Но жуть пробирает от того, что эти подростки гордятся тем, что они делают. Они гордятся тем, что показывают: вот, у меня уже есть близость с человеком, посмотрите все! у меня есть или очень скоро будет с ним секс, я полноценен! завидуйте! Господи, как это ужасно... А дальше эти двое обсуждали, кто на вечеринке был пьяный, а кто нет. Это им почему-то казалось очень важным, да и не только им... Дальше я не могу говорить, любимая, мне трудно. Не подумай, что все вышеперечисленное я пережил на протяжении последнего месяца, и оно надавило на меня, нет. Я родился с этой болью, десятки лет я наблюдаю, как люди вокруг сосредоточенны сугубо на своих животных инстинктах, сугубо на их удовлетворении. О чем-то высшем не может быть и речи. Это вымотало меня и в итоге убило. Я не могу существовать в такой среде, я давно хочу уйти отсюда, потому что считаю небытие намного лучшим, чем эта тьма. И я уйду сегодня. Андриана. Поль... Поль. Но я хочу, чтоб ты знала... Будь уверенной, моя Андриана, что я люблю тебя и безумно благодарен тебе за те десять лет, что ты мне подарила. Надеюсь, ты еще будешь счастлива. Андриана (начиная плакать). Но разве я больше ничего не могу для тебя сделать? Со мной тебе не будет хорошо? Ты же говоришь, что любишь меня! Поль. Да. Прости меня, Андри. Но я не изменю своего решения. Дело не в тебе, ты прекрасна. Я не хочу, чтоб ты страдала. Ну, поплачь немного, дорогая, поплачь... Поль осторожно гладит ее по спине. Поль. В мире, к сожалению, очень много страданий... Это приводит меня в отчаяние. Андриана (берет его за руку, всхлипывает). Но я-то не страдаю, Поль. Честно! Я счастлива с тобой и мне жаль, что моего счастья не хватает на нас обоих. Мне так жаль! Поль (утешая). Ты тут не при чем, милая. Ты молодец. Андриана (еле может говорить, задыхается, сбивается). Какая я молодец, если не уберегла тебя? Но... Разве ты не дашь мне шанс? Не позволишь помочь тебе?.. Вывести из этого всего, из этой тьмы!.. Я хочу стараться, хочу быть лучшей для тебя! Поль (тихо). Ты и так лучшая. Андриана (сползает на пол, становится на колени и случайно переворачивает кружки с чаем. Кипяток льется ей на ноги, но она не обращает внимания. Девушка продолжает крепко сжимать руку Поля в своих маленьких ручках, в добавок припадает к ней губами, целует). Не делай этого! Она умоляет. Поль. Андри, перестань, прошу тебя. Прекрати! Попробуй успокоиться! Он пытается убрать ее руки, но она не дается. Андриана. Нет, я уговорю тебя не делать этого! Я должна! Поль (ждет, пока она не перестанет плакать, гладит ее по голове). Наверно, мне не стоит делать этого сегодня. Прости, я травмировал тебя. Андриана. Тебе не стоит делать этого вообще! Поль. Да, только не плачь. Не могу смотреть на то, как ты плачешь. Андриана. Поль, ты не станешь убивать себя, пообещай мне это! Поль (после паузы, очень тихо). Да. Ради тебя – не стану. Андриана. Поклянись мне! Поль. Хорошо, дорогая. Я клянусь. Занавес в помещении №1 закрывается. Действие второе. Происходит в помещении № 2. Это класс школы. В комнате расставлено несколько парт, за передними – спинами к зрителям сидят безликие ученики, в конце класса – школьная доска. За предпоследней партой боком сидит юноша. Он чернявый, худой и высокий, на нос нацеплены очки. Это молодой Поль. Возле него стоит высокий парень с внешностью хулигана, школьная форма на нем грязная и истрепанная. Поль, в свою очередь, строг и аккуратен. На его парте разбросаны учебники и конспекты, с которых образцовый ученик повторяет материал перед уроком. Арчи. Сегодня футбол, ты не забыл? Поль (вздохнул, мысленно собрал волю в кулак). Нет. Но я не пойду. После школы мне нужно домой. Арчи. Ах да, мамочка никуда не пускает. Поль. Это не твое дело. Но вообще мать тут не при чем. Просто не люблю футбол, как и спорт вообще. В этих состязаниях, как по мне, есть что-то животное. Арчи. Ну надо же! А что же ты любишь? Поль (поколебавшись). Читать. Писать... Арчи. Любовные стихи, небось? Поль. Это мое дело. Арчи (напирает). А тебе не кажется, что ты нарываешься? Поль (вздрагивает, но усилием воли берет себя в руки). И что? Ты побьешь меня? Больше ты ведь ничего не можешь. Да и бить меня ты не станешь, потому что не знаешь, кто я. Ты просто пытаешься казаться задирой, храбрым, наглым. Но это ведь на самом деле не так... Поэтому, прошу, не лезь ко мне. Арчи (разозлившись). Не лезть?! Поль поднимается с готовностью принять, что угодно. Арчи усмехается. Но звучит школьный звонок, а затем к ним подходит девочка по имени Лайла. Она пользуется немалым авторитетом, и Арчи тут же отвлекается от надерзившего ему заучки. Лайла. Не ссорьтесь, мальчики. Прекратите. Она кокетливо, исподлобья поглядывает на Поля. Арчи. Привет, детка. Лайла. Отдай этого заучку мне хоть на пару минут. Хочу поговорить с ним. Неодобрительно глянув на них, Арчи удаляется. Лайла – стройная девочка-подросток. Она одета в черную тунику и колготки, на ногах грубые черные ботинки. Она по привычке что-то жует. Измазанные гелем волосы у нее красного цвета, подстрижены под мальчика и неаккуратно уложены, сильно подведенные карандашом глаза поглядывают хищно, с вожделением. Лайла. Что ты с ним не поделил, а? Поль (смущается). Ничего. Просто я не хочу ходить на его футбол. И вообще потворствовать ему не хочу, потому что я не вписываюсь в их компанию. Лайла (трогает высушенные пряди). Ухты. Поль. Нечему восхищаться, я просто озвучил факт. Он неловко подтягивает очки, Лайла пристально следит за каждым его движением. Лайла: Что же тебя интересует? Поль. Я хочу учиться, правда. Хочу знать и уметь как можно больше, это путь к успеху. Я хочу чего-нибудь добиться в жизни, в отличие от своих одноклассников. Лайла. Хм, знаешь, а я хочу секса. Поль (тушуется). Ох. Я понял. Ладно... Мне бы хотелось выучиться на кого-нибудь такого, кто нужен стране. То есть, иметь работу, которая приносила бы стабильный доход и признание людей. Хочу, чтоб меня уважали, чтоб видели, что я чего-то добился. Лайла. А без признания никак? Поль. Никак, и я буду много работать, чтоб иметь его. Чтоб быть полноценным. Лайла (заскучав). Понятно. Большие у тебя планы. Хм. Как тебе наши новые уроки рисования? Поль. Никак. Я не умею рисовать и не имею большого желания учиться. Не планирую стать художником, так что мне не пригодиться. Я думаю, мне надо больше ориентироваться на точные науки, чтоб чего-то добиться. Лайла. Ох, нудный ты. Поль. Что есть, то есть. Лайла (усмехнувшись). А возьмешь меня в жены, когда получишь свои миллионы? Поль (пряча улыбку). Я подумаю. Заходит учительница, и Лайла, подмигнув Полю, возвращается на свое место. Ученики поднимаются и хором здороваются. Затем садятся, раскрывают учебники. Начинается урок. Учительница подает материал, двигаясь и жестикулируя при этом, но ее слов не слышно отчетливо. Роберт. Пс-с, Поль! Дай мне тот словарь! Роберт – это одноклассник Поля, он тоже сидит на предпоследней парте, но во втором ряду. Расстояние между рядами около двух ярдов. Поль берет в руку толстый словарь и пытается передать его другу. Роберт тянется, берет книгу, но по неуклюжести выпускает. Она падает на пол и громко грохочет. Поль вздрагивает, а Роберт начинает тихонько хихикать. Роберт – приятный на вид мальчик, в кедах, джинсах и свободной клетчатой рубашке, русые волосы достают ему до плеч. Он медленно подбирает словарь с пола, совсем не беспокоясь о том, что учительница может сделать им замечание. Роберт. Пс-с, Поль! Ты что делал вчера? Поль (неохотно бормочет). Вообще-то вот этот материал учил. Домашнее задание было непростым. Роберт. А-а, ну да, непростым! Поль. Ты готов к уроку? Роберт. О-ох, конечно! Це-елую ночь учился! Повисла недолгая пауза. Роберт. Поль! Смотрел фильм "Психо"? Поль. Нет. Роберт. Зря! Он потрясающий. Жаль, что ты ни черта не смотришь и не читаешь ничего человеческого. В этом искусстве столько эмоций, меня так пробирает! Поль. Я просто занят. Роберт. Отговорка! Ты всю жизнь будешь занят. Я же вижу, что тебя тянет к... интересному, к каким-то чувствам, но ты специально держишь себя в рамках. Поль, оно не стоит того! Это – не ты! Ты – не ботаник! Поль. Что-то ты сегодня много умничаешь. Роберт усмехается и поворачивается к доске, когда учительница с укором называет его имя. Он не замечает, как Поль украдкой, с восхищением и светлой завистью поглядывает на него. Антракт. Действие третье. Вновь происходит в помещении №2. Среди мебели в нем находится только два шкафа, стол с креслом и софа, на которой лежит А. У., читая книгу. Неподалеку от него окно, на подоконнике – горшок с молодым цветком. Поль стоит рядом, любуясь видом за окном. Это тот самый Поль, что в первом действии, но облегающие джинсы, пиджак и прическа создают иллюзию, словно он моложе. Едва слышно играет "Тишина" Бетховена. Юноша поворачивается к А. У. Поль. Что читаешь? А. У. (равнодушно). Да так. Библию. Поль. Ого. Я за Гете недавно взялся. А. У. (воодушевляется). О-о, Гете – здорово! Поль. Рылся позавчера на полке и случайно наткнулся на "Страдания юного Вертера". Вспомнил свои эмоции, когда читал впервые. Это все так мило. А. У. Да, "мило" – правильное слово. Мне нравится, когда пишут о любви. Поль. Точно. А почему ты за Библию решил взяться? А. У. Просто. Мне нравится Иисус. Люблю духовных людей. Хорошо, что о них хотя бы в книгах пишут. Я считаю, нам надо тянуться к таким, как Иисус, так мы и правда спасемся. Поль. Да, но если б это все остальные осознавали. Если б они перестали быть зацикленными на сексуальных проблемах, если б не были такими мелочными... Если б их волновало высокое, это было бы так здорово! Может, не все бы понимали это божественное, но было бы отлично, если б ценили и не гоняли нас, как каких-то крыс. Словно мы не правы, и мы им, животным, мешаем жить. А. У. Да, мы всего лишь калеки. Но у нас нет другого выбора, дорогой Поль. В обществе можно существовать только так, мирясь с его недостатками и не ожидая, что кто-то поймет тебя. Нам остается только жить, творить и быть в отчаянии, а в сумме – любить. Поль осторожно дотронулся до зеленых листьев цветка. Поль. Когда вспомню, как я жил и о чем думал раньше, – ужасаюсь. Благо, я всегда ощущал, что что-то не так. Меня всегда тянуло к Священному Древу или Древу Страсти... В общем, я и так подразумеваю под этим символом свое. А. У. Понимаю. Хм, а помнишь ту историю о девушке и юноше? Ты говорил мне, что восхищен ими. Они бросили вызов обществу своей искренней любовью. Помню, ты рассказывал, как она пришла его спасти, они дрались плечом к плечу, несмотря на различность полов, и в результате вместе полегли. Да, и правда романтическая история. Шекспировский мотив. Сейчас ведь даже страдание неискренно. Поль. Да. А. У. Эти девушка и юноша были духовными людьми. Хотя о юноше по твоей истории трудно судить, но девушка – точно. Общество душило их духовность, не позволяло вылить ее в нечто прекрасное, поскольку эти двое должны были втиснуть себя в жесткие рамки, которые их бы искалечили. Они решили этого не делать, но в них поселился страшный голод. Это голод по духовности. Голод, когда тебя тянет к высшему, но твои ноги в капканах, и ты не можешь достать до неба. Единственный способ утолить этот голод – совершить духовный поступок. В случае парня и девушки – бороться и умереть за свою любовь, в случае Иисуса – то же самое, ведь, в принципе, они оба принесли себя в жертву ради любви, но Христа еще и символически распяли, помиловав приземленного Варравана. Вот такие вот дела. Поль. Но мы ведь можем утолять свой голод творчеством? А. У. Понемногу – да, однако целиком он нас никогда не отпустит. Мы будем мучиться всю жизнь, пока не умрем сами или пока он не погубит нас. "Знаете ли вы муки голода, эту невыносимую пытку, знаете ли черные мысли и нарастающую ярость, какие приносит с собой голод? Я это знаю". Из "Сердца тьмы". А голод – это, Поль, жажда любви. Любви, которую общество убивает своими низкими животными инстинктами, и от этого в мире столько страданий. Пауза. Поль. Спасибо, я понял. Завеса в помещении №2 закрывается. Действие четвертое. Происходит в помещении №1. Там ничего не изменилось, только кухня и балкон затемнены. Поль и Андриана находятся в ванной комнате. Андриана лежит в наполненной водой ванне, над ней – веревка с вещами, которые она постирала утром. Андриана лежит неподвижно, отмокает. Тишина угнетает. Поль стоит у двери и хмуро, отсутствующе смотрит куда-то мимо девушки. Андриана (изнуренно). Ты ведь помнишь, что пообещал мне утром? Поль (хрипло). Да. Прошу, забудь о том, что я говорил. Это было просто недоразумение. Ты же знаешь, у меня по утрам иногда болит голова, и я не в настроении. Сам не знаю, что на меня нашло. Андриана (выдавливает из себя улыбку, но не смотрит на него). Хорошо. Давай просто весело проведем этот вечер, ладно? Не думай так много, Поль. Не отягощай себя мыслями, старайся просто жить. Научись... Научись смеяться, ради меня. Ладно? Поль. Я постараюсь. Раздается звонок. Поль выходит из ванной, идет открывать. Он проходит через большую, основную комнату. Кровать там аккуратно застелена, перед ней стоит стол с бокалами, бутылками и блюдцами с закуской. Пока Поль отпирает входную дверь, здоровается и пожимает руки друзьям, Андриана вылезает из ванны и оборачивается полотенцем. Свет в ванной на некоторое время гаснет. В квартиру заходят двое парней и одна девушка. Девушка. Приве-ет, Поль! Рады тебя видеть. Поль (бормочет). Да спасибо. Парень Первый. Спасибо, что пригласили, надо же иногда вот так собираться старым друзьям! Поль. Да. Девушка. А где же наша прекрасная Андриана? Вы что с ней, поссорились? Поль. Ах, нет. Пойду позову ее. Поль возвращается в ванную. Когда он заходит, Андриана сидит на бортике ванны, шмыгая носом и незаметно смахивая с глаз слезы. Она поправляет на ногах капроновые колготки. Красная ссадина на колене заметно выделяется под прозрачной тканью, но девушка не обращает на это внимания. Ноги у нее длинные, худые и немного кривые, но это лишь прибавляет ей очарования. Андриана заканчивает с колготками и встает перед Полем. На ней еще черные шортики и прозрачная рубашка сеткой, того же цвета. Андриана (с болезненной улыбкой). Ну, как я тебе? Поль (устало). Прекрасна. Андриана (шмыгнув носом). Спасибо. Выйдя из ванной, Андриана тут же бросается приветствовать гостей, пожимает парням руки и чмокается с девушкой. Она отчаянно радостна. Друзья замечают влажный блеск в ее глазах, но ничего не говорят. Мужчины занимают кровать, девушки – подушки с двух сторон от стола. Один из парней кладет на стол бутылку шампанского. Андриана. О-о! Не стоило! Парень Первый. Да ладно! Как вы вообще? Не хотите перебраться куда-нибудь с этого спартанского лагеря? Девушка. Сколько сейчас, кстати, квартира новая стоит? Андриана (растрогано). О, мы не знаем. Деньги у нас есть, вы не подумайте, просто нам с Полем и тут уютно. Комфорт – это не так важно, правда, Поль? Поль (смотрит в пол). Да. Андриана. Он сегодня просто уставший. С ним бывает... (смахивает непрошенную слезу) К-когда п-проект какой-то закончит, у него хандра вот такая начинается. Это... (вдыхает) Это до тех пор, пока чего-нибудь нового себе не найдет. Парень Второй. А не хотите как-то развлечься? Я недавно на острова ездил, прекрасно отдохнул! Андриана. О-о. Может быть. На острова... Девушка. Обожаю бутерброды с сыром. Спасибо, что приготовила их. Андриана. Спасибо, дорогая, ты очень мила. Парень Первый. Давайте выпьем! Они выпили, после чего повисло молчание. Девушка (выждав нужный момент). А я скоро замуж выхожу! В мои-то тридцать лет, представляете? Андриана. Правда? Это чудесно! Поль, ты слышал? Это замечательно! Поль. Ага. Девушка (смущенно). Ну, и... У нас с ним будет ребенок! Андриана (хлопнув в ладоши с искренней радостью). Отлично! О, значит, нашим с Полем детям будет компания. Поль (недоуменно). Но у нас нет детей. Андриана поворачивается и лукаво смотрит на него, в глазах у нее появляется задорный, естественный блеск. Андриана. Но когда-то же они будут, правда? Ой, дорогая, расскажи, какое у тебя будет свадебное платье! Ох, че-ерт, а как бы я выглядела в свадебном платье! Включается "Вальс №9" Вагнера. Эмоции затопили Андриану, она порозовела и засияла, мечтательно вглядываясь в невиданную даль. Она прониклась совершенно обыденными, неинтересными, глупыми проблемами, но выглядела при этом прекрасно. Она была прекрасной. Поль глядел на нее и любовался тем, как она лепечет с подругой о том да о сем, часто меняясь в лице и жестикулируя. Из Андрианы лучилась жизнь. Андриана. А что ты ему готовишь? Девушка. Да мало что. Пусть сам о себе заботится, а то, думаю, вдруг растолстеет! Андриана. Аха-ха! И правильно! Поль улыбнулся, глядя на нее. Его заполнило облегчение, но тут взгляд случайно упал на пол, где виднелись лужицы от пролитого утром чая. Поль долго смотрел на них, а затем вновь повернулся к компании. Они смеялись, но как же болезненно, отчаянно, искусственно выглядел их смех! Вдруг Андриана уронила бокал. Он разбился, и по полу потекло шампанское. Андриана (улыбаясь). Хорошо, что мы без ковра. С местной церкви послышался звон колоколов, дополняя "Вальс" Вагнера. Компания на миг умолкла, застыла. Поль первым пришел в себя. Он поднялся, поцеловал Андриану в макушку. Поль. Пойду веник принесу. Ты не поранилась? Андриана (как-то устало, обреченно). Ох, нет. Поглядев на нее с секунду, Поль развернулся и отправился в затемненную ванную. Компания шумела, но Андриана уже не обращала на них внимания. Она продолжала сидеть на полу. Провела рукой по волосам, краем глаза отметила, что колготки у нее порвались, а затем взгляд ее уткнулся в осколки бокала на полу. Андриана. Поль!! Из ванной послышался выстрел. Колокола продолжали звонить. Занавес закрылся. Какое-то время Эндрю тупо пялился в дисплей, с трудом переваривая только что прочитанное. Затем, не выдержав, отбросил мобильный прочь, на другой край дивана. Стивен вздрогнул от этого звука и повернул голову к Скотту: растянувшись вдоль дивана, тот уставился бессмысленным взглядом в люстру. Затем принялся растирать пальцами лицо. Шмыгнул носом. Ох, нехороший знак. – Все нормально? – спросил Бересфорд пространственно. – Я еще только дочитаю кое-что, и пойдем спать. Пять минут. Эндрю думал, что ему делать. Конечно, к обсуждению прочитанного он мог подойти постепенно и таким образом избежать скандала, но у Скотта не было на это ни сил, ни терпения. Пьеса Бересфорда его обескуражила, и он не мог об этом молчать. – Стивен, – произнес Эндрю глухо. – Я прочитал то, что ты недавно распечатал... Когда ты вышел в кухню, я сфотографировал листы, и только что дошел до конца пьесы. Стив крутнулся на стульчике, чтоб повернуться лицом к нему. – Боже, ты с ума сошел? Эндрю встал на ноги. – А может, это ты сошел? – неожиданно повысил голос он. Бересфорд прижал пальцы к вискам, предвкушая то, что сейчас последует. – Ну зачем ты читал? Я позволял это тебе? Какое ты имел право? – он сразу осознал, что последнее предложение было лишним. – Какое имел право?! – взорвался Скотт. – Да ты мой муж, моя семья! – Но это не значит, что ты должен вмешиваться в мое творчество! – Это не значит, что ты должен скрывать от меня свои мысли и вымещать их только на бумаге! Это не значит, что ты должен планировать самоубийство за моей спиной! И фантазировать, че-е-ерт возьми!! – Успокойся! – Как я могу успокоиться, блядь?! Ты сам-то, понял, что написал?! – Отлично понял, но написал это не для тебя! – Обалденно!! – Не начинай! Их разговор выливался в тупое перекрикивание друг друга. Стивен ненавидел это. Вообще обычно он гасил гнев Эндрю своим подчеркнуто спокойным тоном, но теперь Бересфорду было труднее сдержаться, потому что зацепили сокровенное – его творчество. – Прожил с тобой тринадцать лет, и все было нормально, Стивен, а тут тебе на!! Узнал, что у тебя на уме, что ты пишешь там постоянно, черт возьми! – Это не повод заводить истерику! – Повод! – рявкнул Эндрю. – Это как раз повод! – Можно подумать, я раньше тебе никогда не рассказывал, что у меня на уме. – Рассказывал, но это было не серьезно, черт подери! А тут ты прямо все обдумал, обосновал! Это ты смоделировал будущую ситуацию, да? Пытался просчитать мою реакцию, если скажешь вот такое мне?! И тот фрагмент про магазины и автобусы, – это ты потом вырежешь и оставишь мне в качестве записки?! – Нет. – Но откуда я знаю! У вас писателей всегда такое, блядь... Крыша у вас едет! Пишете о самоубийствах, а потом сами головой вниз! Ты стареешь, наверно, Стивен, и от этого у тебя рассудок мутится!! Что ты хочешь со мной сделать?! Бересфорд к этому времени сумел успокоиться. – Ничего я не буду делать, Эндрю. Это только пьеса. Я написал ее для себя, вот и все. Вообще-то, если ты не заметил, это просто эскиз. – Ох, эскиз! Так ты потом еще детали добавишь! – не прекращал свирепствовать Эндрю. – О да, это замечательно выйдет!! Это я виноват, да, Стивен? Я тебя разозлил? Или ты тут будешь мне говорить, что Поль – не ты?! – Это я. Но ты здесь не при чем. Эндрю, ты должен понимать, что это просто творчество. Я написал, вот и все! Настроение у меня такое было! – Нет, Стивен! Это то, к чему ты стремишься подсознательно, по творчеству как раз все и видно! Ты просто смоделировал ситуацию! Видимо, представил себе такой: ох, что бы было, если б одним утречком я сказал Эндрю, что хочу убиться? Во что бы это все вылилось? Вот интересно!! – Нет, я бы тебе такого никогда не сказал! – Да, ты бы молча исчез в ванной! – Прекрати все перекручивать! – Это я перекручиваю?! – Скотт вновь шмыгнул носом, затем хотел сразу продолжить, но неожиданно задохнулся. Ему понадобилось несколько секунд, чтоб вновь заставить себя внятно произносить слова. Стивен возненавидел себя в этот момент. – Это я перекручиваю?! Это ты Поль, а я... А я... А меня ты видишь в каком-то исковерканном образе! – то ли Эндрю уже выдохся, то ли тема для него была болезненной, но теперь он начал выглядеть больше растерянным и беспомощным, чем злым. – Колготки, прозрачная блузка, пышные волосы... Это таким ты меня хочешь видеть? – Я такого никогда не говорил. – Но думал! Или ты станешь отрицать, что Андриана – это я? – Нет, не стану. – Ты даже имя не потрудился мне изменить, чтоб все завуалировать! Ты просто поменял мне пол! И какой портрет у этой Андрианы, черт возьми! Видно, что ты ее любишь! Может, это мне тут надо в женском белье ходить, чтоб ты был доволен? Это тебя возбудит? – Не думаю. – Значит, тебе больше нравится видеть меня женщиной! А в твоих сексуальных фантазиях я кто, позволь узнать! – Как правило, мужчина. – И ты еще говоришь об этом в насмешливом тоне! Стив, ты сменил мне пол! Я когда читал, черт возьми, ощущал, как мое тело умаляется к женскому! Мне это было очень обидно! Ты же мне говорил когда-то, что тебе нравится, как я выгляжу! Что это здорово, что я держу себя в форме! Ты вра-а-ал!! Ты хочешь иметь под собой кого-то слабенького, с побитой коленкой, черт бы ее забрал!! – Нет, это ты сейчас все перекручиваешь. Ты должен понимать, Эндрю, что это искусство, и я просто взглянул на тебя с другой перспективы. Ты нравишься мне мужчиной. Что плохого в том, что я пофантазировал, как бы ты выглядел в теле женщины? – Ах, ничего! Ни-и-ичего! – согласился Скотт, но руки его начали дрожать от пробившего тело озноба. Он совсем вымотался. – Значит, мы – незамужняя, бездетная пара, которая живет в каких-то трущобах. Я – чувствительная девушка с побитой коленкой, а ты – мужчина, который решил покончить с собой из-за душевного голода. Вот, как ты видишь нашу жизнь! – Нет. Я просто вообразил себе такую картинку, и все. И написал. Это никому бы не принесло вреда, если б ты не влез в мое личное пространство. Эндрю обхватил себя руками. У него заболела голова, а все тело вдруг прошибла усталость. Запал прошел, но боль все еще теплилась внутри него, давила и разрывала. – Да. Мне не следовало этого делать. Я понимаю, что это искусство, и ты все переосмыслил, кому еще понимать, если не мне, – голос Эндрю совсем стих. Бересфорду стало его жаль. – Я просто... Я на нервах, я боялся что будет, когда растрепал все журналистам. Но ты снял тот фильм, и я понял, что ради тебя пойду на все, выдержу все. Но, оказывается, тебе это все не нужно... Нет, я знаю, что не нужно, но... Ох, прости, что я полез туда, я больше не буду. Я... спать пойду. Было заметно, что Эндрю оборвал разговор просто потому, что мог не выдержать. Его самообладание разваливалось по кускам, и Стивен видел, как Скотт сгорбился, как вздрогнули его плечи перед тем, как он исчез за дверью. Эндрю немного посидел в спальне, затем пошел в ванную и закрылся там. Включилась вода. Ну, замечательно... У него, кажется, завтра опять встреча с журналистами, а уже полпервого ночи. И он ужасно замучен. Стивен оперся локтями о стол и спрятал лицо в ладонях. Он не хотел этого, не хотел... И он очень жалеет Эндрю, но, черт возьми, тот сам полез, куда не следовало. "Я создаю драмы". Эндрю вышел из ванной, когда Бересфорд уже лег и погасил свет. Сначала он пошел на кухню попить воды, затем вернулся в спальню и обессилено плюхнулся на свою часть кровати. – Все нормально? – Стивен нерешительно коснулся его руки. – Да, нормально... Прости, что я кричал. – Ничего, в тебе накопилось. – Да. Просто... Я понимаю, что сменить мой пол – это был всего лишь художественный прием. Меня это на самом деле не так и обидело. Просто, – он запнулся. – Знаешь, я ведь сразу увидел в Андриане себя, словно... Словно это мой персонаж, и я играю ее, понимаешь? И я прочувствовал все вместе с ней. – Понимаю. – Это было ужасно. Потерять тебя... Я подумал, может, ты написал это из-за того, что злишься на меня? – Ох, конечно, нет. – Я ведь недавно снова упомянул твое имя на публике. Ну, что ты больше, чем сценарист... У меня вырвалось, прости. Ты был прав, я просто не могу молчать. Зря я это сделал, правда? Тебя это обидело? – Нет, не обидело. Не беспокойся, – Стивен принялся слегка поглаживать его предплечье. – Я просто подумал... Ты, может, метафорически оставил меня. Но как так?.. Как я без тебя, особенно теперь? Без тебя, Стив, у меня бы никогда ничего не вышло, ты моя опора. И дело даже не в этом. Какой смысл мне что-то делать, если тебя нет? Ради чего? С кем мне это все делить? Знаю, я иногда ссорюсь с тобой, причем на пустом месте, иногда ухожу куда-то. Черт, но я никогда и представить не мог, что на самом деле ты серьезно подумываешь над уходом. Я же так привык, что ты рядом. Я просто не ценил тебя, прости. – Нет, ни о чем таком я серьезно не думаю. Мне жаль, что все так обернулось, Эндрю. Я же вижу, что тебе сейчас морально непросто. – Нет, я счастлив. – Но ты сам говорил, что паниковал, и тебе до сих пор непривычно, страшно. Это нормально. Я рад быть твоей опорой, и поэтому мне жаль, что ты усомнился во мне. Мне жаль, что я сделал тебе так больно. – Нет, я просто... Перенервничал на днях. Прости, это все не твоя вина. – Да, но все же я не против делить с тобой все. – Ох, спасибо, я... Так устал. Я не слабенькая Андриана с кривоватыми ножками, но все равно устал, признаю это. – Может быть, это от того, что ты давно ни с кем не обнимался? – Может... – Придвинешься ко мне? Эндрю послушался. Стив крепко обхватил его руками и прижал к себе. – Вот видишь, – он слегка покачивался, словно пытался убаюкать партнера. – Все нормально, я тут, я держу тебя. Я никуда не денусь. Завтра дождусь, когда ты вернешься с интервью, и мы будем валяться в постели с обеда до следующего утра. Куплю тебе еще кукурузки, шпрот... Все, чего только захочешь. – Правда? – Эндрю ощутил себя таким открытым, но в то же время защищенным. Он уложил голову на плечо Стива, наслаждаясь чувством покоя. Это их дом в Лондоне, их спальня, их кровать, рядом с Эндрю – Стивен, как тринадцать лет назад, так и теперь. И что бы ни случилось, как бы работа их не разделяла, они все равно будут воссоединяться вновь. Объятия и правда действуют благотворно. Стив погладил его по голове и начал тихонько напевать привязчивый мотив "Вальса №9". Эндрю слушал его и засыпал. Все в порядке. Все хорошо.