Я буду с тобой, мусор

Он любит пить молоко, но стыдливо скрывает это, считая, что подобное негоже в его двадцать шесть. На его спине красуется целая роспись шрамов, которой позавидовало бы любое художественное полотно. Он никогда не отводит взгляд, смотря прямо и безо всякого стеснения, однако всегда прячет глаза, не прикрытые пёстрыми линзами. На его левой тазобедренной косточке есть маленькое родимое пятно, напоминающее запятую. Савада знал о Рокудо многое, но только сейчас понял, что все эти сведения, по сути, не имеют никакой ценности. Так, лёгкая сентиментальность. Не выветрилась со временем. Теперь же эти самые сантименты привносят в жизнь своего хозяина одни неприятности с лёгкими покалываниями в области груди. С момента их разговора прошла неделя, и психолог появляться, кажется, даже и не собирался. Тсунаёши до сих пор хранил бумаги, что оставил Мукуро в качестве доказательства своей виновности в банкротстве трёх филиалов. Слитая информация и перехват денежных средств. Всё бы ничего, мелкий саботаж, не более того, однако среди прочих данных врагам достались и те, которые не должны были ни при каких обстоятельствах. Их не окупить несколькими миллионами. Это даже не просто лишение пары сотен средств к существованию. Нет. Полтора года назад Савада уговорил одного из лучших аналитиков на рынке работать на Вонголу. Фута де ла Стелла был ровесником самого десятого, но, несмотря на столь ранние годы, его гений поражал всех и каждого. Юноша всячески отказывался от предложений крупных компаний, не желая вмешиваться, перебиваясь мелкими краткосрочными контрактами, как вдруг явился Тсунаёши собственной персоной и… заставил довериться, поклялся, что всё будет хорошо, что их сотрудничество будет на руку всем. Перелёт Футы держался строго в секрете, так как конкуренты знали, что аналитик решил принять одну из сторон. Встречающим и дополнительной охраной в одном лице вызвался стать Ямамото. Путь был неблизкий, до аэропорта добрых два с половиной часа и ещё три до главного офиса Вонголы. Никому и в голову не пришло, что конкуренты зайдут настолько далеко и решат… сбить целый самолёт. Даже Реборн не ожидал такого поворота, усилив охрану лишь на земле. Самолёт пробыл в воздухе около двух часов, после чего связь с пилотами была потеряна. Обломки нашли в Атлантическом океане. Поиски тел длились около недели, но найти удалось не всех. Через три дня после авиакатастрофы состоялась пресс-конференция, на которой и предоставили окончательный отчёт. В качестве причин крушения указали обмерзание трубок Пито*, последующее отключение автопилота и несогласованные действия экипажа, приведшие к сваливанию**, вывести самолёт из которого пилоты оказались не в силах. Верилось в это с трудом, но нужно было отдать должное, звучало правдоподобно для всех. Кроме нескольких человек из верхушки Вонголы и, конечно, тех, кто был причастен к этому происшествию. (Прим. Автора: конечно же, все мы прекрасно знаем ещё одну проныру, которая в курсе)) Сейчас в руках Савады были доказательства настоящей причины катастрофы, и, что бы не говорил Гокудера, Тсунаёши виноват в гибели десятков людей настолько же, насколько и Мильфиоре. Ведь именно он не хотел верить в то, что Рокудо может вот так просто взять и отправить человека на смерть. А что в итоге? В итоге Тсуна сам отправил целый самолёт в путь с билетом в один конец. Тяжесть ответственности начала давить на плечи с новой силой.

***

Ночь была такой темной, что в больших окнах едва можно было различить очертания зданий напротив. Звезды крупной россыпью мерцали на черном небе, обволакивая изящно выгнутую тонкую дужку месяца, словно миллионы маленьких светлячков. Босс Варии сидел на паркетном полу и пил виски. Глухое потрескивание льда в стакане с янтарной жидкостью нарушало тишину в тёмной комнате. Суперби не появлялся несколько дней, и Занзаса это порядком разозлило. Он был уверен, что патлатый мусор будет и дальше наведываться в палату, своим криком разрубая мерзкую атмосферу больницы, но не тут-то было. Скуало вновь умудрился удивить, сам того не желая, посеяв маленькое зерно беспокойства. «Неужели струсил, мусора кусок? — спрашивал Босс у воображаемого собеседника. — Просто затолкаешь свою гордость себе в глотку и забудешь?» Занзас с самого начала знал, что этот человек его погибель. Знал, что подпустил к себе слишком близко. — И какого, мать твою, хуя ты съебался из больницы, скажи мне на милость? — раздался знакомый голос. Мужчина даже не обернулся и лишь краем глаза наблюдал за тем, как Суперби устраивается рядом, садясь на холодный пол. — Почему так долго? — кратко бросил Занзас, проигнорировав вопрос. В ответ послышалось раздражённое цыканье. — А куда торопиться? Где же ещё быть твоей ленивой заднице, как не дома? Что, весь персонал успел достать там? Побоялся, что отравят или придушат ночью ненароком? — Скуало оскалился, поджигая сигарету, зажатую меж тонких потрескавшихся губ. Спрашивается, и что только Занзас нашёл в этом патлатом суп-наборе? Суперби, ни капли не стесняясь, смотрел на Босса. Всё его беспокойство прошло минутами ранее, когда он увидел Занзаса. Живого и невредимого. Кричать о безответственности и ебанутости на голову уже не хотелось. Занзас чувствовал нечто похожее. Мысль о том, что Скуало оставит его и уйдёт, выветрилась из головы с приходом вышеупомянутого. Ощущение тревоги сошло на нет и не вгрызалось более по самые гланды. Скуало рядом. Протяни руку и коснись. Он не растворится и никуда не уйдёт. Занзаса пугала эта сумасшедшая нужда в художнике. — Наверное, нам нужно поговорить, — начал Суперби, садясь по-турецки. Голова опиралась на кулак левой руки, локоть которой лежал на коленке. — О чём? — Считаешь, нам не о чём говорить? — вопросом на вопрос ответил Скуало, слушая, как внутри крутятся изо всех сил его же вымышленные шестерёнки. Разговор вести нужно осторожно. Это понимал даже сам молодой человек, несмотря на его собственный темперамент. — Нет, — нахмурившись, коротко подал голос Занзас после минутного молчания. Всем видом он показывал, что начинать беседу не намерен. — Тогда слушай, — словно прочитав мысли, сказал Суперби, удивившись тому, насколько легко ему это удавалось. Он снова затянулся, собираясь с духом. — Я много думал о том, что между нами произошло и каким-то неебучим образом продолжает происходить. Уверен, ты и сам догадываешься, чего касается тот вопрос, что меня интересует. Признаться… последние пару дней я просто боялся, да, чёрт возьми! Я боялся того, что ты мне ответишь. Однако мне казалось жизненно необходимым узнать, заслужил ли я эту хренову работу и прочее сам или получил только за… свою мордаху? Желание прояснить это снедало меня изнутри, и чем больше проходило времени, тем меньше я хотел просыпаться по утрам, потому что очередной рассвет означал, что настал новый грёбаный день с его грёбаными вопросами. Масло в огонь подливал Луссурия со своими… Блять! Скуало ещё раз вдохнул едкий дым, чувствуя, что его монолог начинает петлять, как последняя распутная девка с неплохим градусом в крови по улице. — Ты сам-то действительно хочешь услышать, к чему я в итоге пришёл? — вдруг глухо спросил Суперби, глядя в глаза Боссу. Занзас молчал и лишь приподнял одну бровь, показывая, что весь во внимании. За долгие месяцы работы начальник охраны научился понимать его, читать. — В общем, я хочу спросить только одно… Скажи, Это всего лишь твоя прихоть? На одном слове Скуало сделал акцент, показывая, что в него он вкладывает всё и сразу — свою жизнь в одном небрежном сочетании звуков. И Занзас понял, хотя обычно не отличался проницательностью в подобных вопросах. Атмосфера сгущается, но не искрит — так, тихо тлеет алым пламенем, захлёстывая и окутывая одновременно. — Молчи, — горячее дыхание Занзаса обжигает губы Скуало. Художник медленно выдыхает. — Просто. На одну минуту. Поцелуй получился до одури горячим, быстрым, рваным. Темнота в комнате поспособствовала туману, затмившему разум. Слишком долго ждали. Слишком долго хотели и боялись. Скуало положил руку на крепкую шею Занзаса, притягивая ближе. Так хотелось. Так необходимо. Смуглая рука ухватилась за светлые волосы, наклоняя голову удобнее. Трепетная грубость на грани сжигающей изнутри нежности. Пара слов, и Суперби явственно начинает ощущать, что с неземной лёгкостью свернёт горы ради одного человека, что разобьётся в лепёшку ради его мечты. Пары слов достаточно, чтобы понять своё место в жизни, чтобы понять и принять небывалое доселе явление, поражающее своей мощью — чувства. — Не всего лишь. Примечание: Трубка Пито* — прибор для измерения полного напора текущей жидкости (суспензии) или газа. Названа по имени её изобретателя (1732) французского инженера-гидравлика Анри Пито (Нenry Pitot). Применяется как составная часть трубки Прандтля в авиационных приёмниках воздушного давления для возможности одновременного определения скорости и высоты полёта. Сва́ливание** в авиации — резкое падение подъёмной силы в результате нарушения нормальных условий обтекания крыла воздушным потоком (срыва потока с крыла).