Я буду с тобой, мусор

Огни ночного города проносились мимо, напоминая о том, что автомобиль продолжает движение, набирая скорость. Трасса в столь поздний час была достаточно свободна, только редкие пары фар проносились рядом время от времени. Реборн напряжённо вцепился в руль. На лбу пролегла морщинка, выдающая беспокойство. Навигатор вёл к недавно полученному адресу. Ночь предстояла долгой. — Пора вернуть всё на свои места… Мармон.

***

Одиночество в крупных городах ощущается не так, как в маленьких. Иначе. В провинции и дышится легче, и дело тут не только в чистоте воздуха, который в мегаполисе загазован и отравлен до тошноты и головокружения во многих районах. Просто так сложилось, что в вечной спешке и вязкой патоке стресса увязаешь намного быстрее, чем ожидаешь. Не успеваешь моргнуть глазом и, хоп, уже по самую макушку в каких-то обязательствах, интригах и прочей дряни. Мармон не раз засиживалась допоздна, но настолько разбитой себя чувствовала очень давно, в памяти и не всплывали похожие фрагменты. До исполнения плана оставались считанные дни, необходимость в тонком соблюдении всех пунктов неизбежно росла. Допустимые погрешности исчезали с пугающей скоростью, будто уносимые жестоким ветром беззащитные пылинки. Контроль над ситуацией требовал всё больше и больше ресурсов, которые Вария последнее время выделяла со скрипом. Мельфиоре сильны и занимают хорошие позиции на рынке, не только легальном, но и на тёмном, и это глупо было не брать в расчёт. Голова информатора раскалывалась от шквала событий и навязчиво преследующее её прошлое, внезапно явившее свой лик в настоящем, отнюдь не содействовало хорошему самочувствию. Девушка ощущала пристальный взгляд на каждом шагу, несмотря на тщательно заметаемые ею следы. Сеть, улица, закрытые клубы, даже в собственной квартире не исчезало хлипкое ощущение уязвимости. Не внешней. Внутренней. Информатор была уверена на все сто процентов, что в её апартаментах нет камер и жучков. Мобильные телефоны и ноутбуки очищались и проверялись на наличие посторонних схем несколько раз в день в хаотичном расписании, чтобы нельзя было вычислить алгоритм. Помещения, в которых проводились встречи, также проходили контроль её специалистов в три ступени. Бьякуран ни в коем случае не должен узнать о разворачивающейся операции. Ошибки не допустимы. Только не сейчас. Рука с тлеющей сигаретой дрогнула, стоило её хозяйке услышать стук в дверь. Звонки Мармон не любила, сколько бы не старалась подобрать менее зубодробительную мелодию. Композиции сменялись одна за другой, выводя информатора из себя. Однажды она не выдержала и решила вырвать с корнем этот злосчастный проводок. Босые ступни соприкоснулись с холодным кафелем кухни, заставляя поморщиться девушку. Маленькие пальчики непроизвольно сжались от неприятного ощущения, но ноги тихой поступью продолжили свой путь. Мармон никого не ждала, гости в её квартире — самое нежеланное, что вообще себе могла представить девушка. — Хмм, — презрительно выгнув бровь, выдала хозяйка квартиры, скрестив руки на груди и облокачиваясь на дверной косяк. Увиденный ею человек явно не вызывал положительных эмоций. Обветрившиеся губы скривились, выражая лишь малую толику недовольства. Таинственный гость поднял глаза, прикрываемые до этого полями шляпы, встречаясь с едва заметным из-под просторного капюшона взглядом, так и метавшим молнии. Если бы можно было испепелять таким образом, Мармон не задумываясь сделала бы это. А что плохого в том, чтобы убрать треклятое бельмо на глазу? Именно, ничего. — И тебе доброй ночи, милый, — последнее гость протянул с приторными нотками. Челюсть информатора начало неприятно сводить от того, с какой силой были сомкнуты зубы. — Ты… — едва ли не прошипела Мармон. Усталость как рукой сняло. Кого-кого, но ЕГО она не ожидала увидеть на пороге своей квартиры. — Значит, этим гадским ищейкам удалось выследить меня? Боже, и как низко я пал, что даже твои малыши, едва отлучённые от материнской груди, смогли отыскать меня? — Оууу, как погляжу, ты не рад видеть меня, — широкая улыбка исполосовала лицо, делая его пугающим. Впрочем, Мармон не поддалась сию же секунду инстинктивному порыву. Шаг назад. Ещё. Ещё немного, чтобы задеть тонкую нить, натянутую поодаль. Информатор и подумать не могла, что когда-нибудь эта простенькая конструкция ей пригодится. — А я должен? — ещё шаг. Занести ногу для следующего Мармон не позволила схватившая её рука гостя. Пальцы сжали запястье с такой силой, что не мудрено остаться синякам, даже через плотную толстовку. — Что за?! — А, а, а, — в причитающем жесте двинулся указательный палец второй руки в белоснежной перчатке. — Как невежливо с твоей стороны, бросать гостя… — Ты не гость, чёртова тварь, — распалилась информатор от вторжения в её личное пространство. Лицо слабо исказилось от боли, когда мужчина лёгким манёвром вывернул чужую руку на излом, блокируя тем самым дальнейшие порывы Мармон — Тц. — Спокойней. Длительность моего пребывания здесь зависит исключительно от твоего поведения, — интонация, сладкой патокой выворачивающая наизнанку своей приторностью, что кристалликами сахара мерзко скрипела на зубах. — И что же мне нужно сделать, чтобы ты съебался из моего дома? — боль в запястье становилась невыносима. Информатор не любила грубую силу, как применять, так и быть её жертвой. Организм, несмотря на тренировки продолжал давать слабину, выражая своё недовольство в виде ослабления здоровья. — О, это уже другой разговор, так бы и сразу, — гость с поразительной лёгкостью затащил Мармон в ближайшую комнату, коей оказалась гостиная. К удивлению хозяйки квартиры, чужой аккуратными шагами обошёл нить, служившую этакой сигнализацией. — Как там говорится, в этих самых фильмах… Тело информатора грубо толкнули на ковёр, лежащий перед низким кофейным столиком. Грубый ворс царапнул кожу, вызвав короткую вспышку очередной боли. . — Что за…?! — выругалась Мармон, стараясь следить за своим голосом и не переходить на визг. Страх прошёлся мелкой судорогой, заставляя колени дрожать. Реакции организма остановить оказалось сложно, если не сказать — невозможно. — Расслабься и получай удовольствие… — закончил гость. Одна рука обхватила информатора поперёк живота, а другая зажала рот с такой силой, что разжать челюсть для укуса не удавалось. Громкое мычание раздалось на всю комнату. Ситуация принимала ужасающие обороты. — Черт, да отпусти ты меня! — закричала Вайпер, умудрившись с неизвестно откуда взявшейся гибкостью вывернуться, ударив мужчину локтем под дых. Солнечное сплетение в итоге оказалось нетронутым, так как было выше. Урон пришёлся на живот. На мгновение информатор ощутила свободу, но это была лишь жалкая секунда. После Мармон хотели не слабо приложить головой о стеклянную поверхность кофейного столика, благо она успела прикрыть голову руками. Острые осколки впились в кожу, некоторые попросту рассекая её, а некоторые неглубоко вонзаясь в плоть. Рассечённая стеклом бровь тут же засочилась кровью, заливая глаз. С криком Мармон упала на спину. — Сучёныш, — выругался гость, одним рывком дёргая фиолетовую толстовку вверх, но не до конца, а закрывая лицо основной частью. Сочащиеся алой жидкостью руки Мармон перевязали рукавами всё того же злосчастного предмета гардероба. Майка неровно собралась у шеи, открывая своеобразную картину насильнику. — О-ля-ля, так вот почему ОН тобой так заинтересован… — Я убью тебя! Только посмей, и я обещаю, я уничтожу тебя и твою ебучую фирму. Разнесу всё и убью тебя, сукин сын! — срывала голос Мармон, ощущая накатывающую истерику, но не имеющая возможности её остановить. Слёзы прыснули из глаз. Ярость и страх в сумасшедшем дуэте окутали сознание, всё больше вытесняя разум. Информатора не раз пытали и покушались на её жизнь, но такое… — Что ж, Ваша заявка принята, а теперь перейдём к делу… — всё с теми же ублюдскими нотками заметил голос насильника. Холодные руки прошлись вдоль рёбер, царапая обкусанными ногтями. Узкие штаны, что так любил информатор замедлили скорость развития событий, но не надолго. Осколки от разбитого стола наносили раны оголённой коже спины даже от лёгких перемещений по ковру. — Кто бы мог подумать, что этот план станет таким приятным… — Ненавижу, тварь, — прошипела девушка. Проникновение было настолько болезненным, что Мармон в какой-то момент показалось, что её разорвали на части. Внутри всё горело и щипало. Мышцы болели и казались натянутыми до предела. Мелкие крошки стёкол от каждой фрикции прокатывались острыми гранями по телу. — Ну, как? Приятнее стал? — двинув бёдрами поинтересовался гость, заставляя информатора вскрикнуть, вцепившись тонкими пальцами за ткань. — Мерзость, — выплюнула Мармон. Насильнику же срывало крышу от пышущей ненавистью речи жертвы. Обрывки фраз были полны возмущения, обиды и жгучего желания отомстить. Кровь мужчины кипела и стучала в висках. Уровень адреналина был готов вот-вот перевалить за максимальный. Движения в какой-то момент стали резче и жёстче. Гость делал это нарочно, оставляя повреждения, совместимые с жизнью. Жертва должна была предстать перед его врагом в лучшем виде. Истерзанная. С яростью в глазах. Живая. Мармон едва сдерживала рвотные рефлексы от происходящего. Уже было плевать на боль. Ненависть росла от степени мерзости того, что с ней делали. Самым отвратительным был тот факт, что она слышала смачный плевок, который предусмотрительно использовали вместо смазки. Забота, вашу мать. Ткань толстовки пропиталась кровью с рук и помимо духоты, голова кружилась и от запаха. Информатор кричала, не в силах найти подходящее ругательство. Нос заложило. Сознание ускользало из-за болевого шока и недостатка кислорода. Слёз практически не осталось, тело ощущалось как нечто отдельное, будто это всё происходило не Мармон. С шипением она втягивала воздух сквозь зубы. Её растоптали и унизили. Одним из последних, что мелькнуло в её мыслях, была радость, что ей не приходится видеть эту мерзкую рожу. — Джессо… — прошипела Мармон и потеряла сознание.