Я буду с тобой, мусор

      Скуало медленно открыл глаза, щурясь от маленького лучика солнца, проникающего в комнату через узкую щёлочку во внутренних ставнях. Тяжёлые шторы цвета бургундского вина, которые должны были ликвидировать подобное упущение, не самым аккуратным образом были подвязаны толстой верёвкой с вкраплениями тонких золотых нитей и пышными кисточками на концах. Окно, обрамлённое вышеуказанными предметами роскоши, было плотно закрыто. Со стоном от страшной боли приподнявшись с кровати, Скуало оглядел комнату. Она явно была не его. Помещение было слишком просторным для его каморки, да и обставлено мебелью ценой с n-ным количеством нулей на конце. Нотки вычурности имелись, конечно, однако в целом выглядело вполне неплохо. Долго размышлять о своём местонахождении художнику не пришлось, и без того гудящая голова метнулась в сторону от пощёчины. Длинные серебристые волосы описали некоторую траекторию в воздухе и россыпью легли на спину и плечи. Бел не любил давать пощёчины: не по-мужски это, но для своего друга он сделал исключение, пусть и вложил в удар больше половины своей силы, не пожалев её. — Какого хрена, тупая акула?! — прошипел блондин раздражённо, буквально процеживая каждое слово сквозь ряд белоснежных зубов. Иногда он называл Суперби акулой из-за неуёмной любви к воде и рыбе. Ко всему прочему парень со своим телосложением действительно из всех хищников больше напоминал акулу: размеренные движения с редкими рывками только в самый нужный момент, угловатость и худоба. — Какого хрена, спрашиваю тебя, мать твою?! — Вроой, заткнись и успокойся, ушлёпок, а потом изъясняйся нормально, за что ты меня ударил, тогда, быть может, я встану и изобью тебя не так сильно, — голосом Скуало обладал не самым слабым, так что по огромным апартаментам Бела раздалось эхо. — И эта твоя благодарность принцу? — немного спокойнее ответил Бел. Он редко приходил в бешенство, в отличие от того же Суперби, который, словно спичка вспыхивал в долю секунды. Однако сейчас хозяин квартиры что-то вспомнил и его снова захлестнула злость, да такая, что он перестал упоминать о своих королевских кровях. — В следующий раз я не стану волноваться о тебе и вскрывать замки, только потому, что ты долбанный придурок, решил забить на своё здоровье и подохнуть в своём сранном чердаке от какой-то простуды, вырубив свой доисторический мобильник! Ты хоть понимаешь, что валялся на холодном полу, хотя о чём это я, весь чердак — это один большой холодильник, в котором ты прилёг отдохнуть с температурой за сорок!       Скуало опустил голову, занавешивая лицо волосами, понимая, что часть его вины в этом есть, но гордость не позволяла извиниться перед Белом, да и что это даст? Подросток не может сказать, мол, этого не повторится. Повторится, и, может, не раз, хотя, если следующий станет последним… «Чёрт, а может его действительно стоит поблагодарить?» — промелькнуло в голове у парня. Правда, всё в нём протестовало. Разум понимал, что надо — Бел ему помог и возможно даже спас. Но гордость — штука страшная и единственная побеждающая Суперби из раза в раз, не уступая ему даже одной малюсенькой победы. Бел об этом помнил и не ждал извинений. Извиняющийся Скуало — не Скуало. Возможно, именно за это хозяин квартиры и предпочитал общение с оным. Художник не лебезил перед наследником второй самой крупной корпорации в стране и не продавался. Помнится, был случай, когда блондин по-пьяне предложил Ску перепихнуться. Вот так просто, без обязательств. Получив отказ, Бел стал настойчивее и даже по глупости (что при всей гениальности парня — редкость) предложил денег. Кругленькую сумму. Ох, и долго же потом зализывал он раны за такую «кругленькую сумму». Но Бельфегор обиды не таил, даже наоборот был рад, что мало того, что между ними ничего не произошло, так ещё и друг с его мягко говоря плохим финансовым положением не отказывается от своих принципов даже под градусом.

***

— Ты же понимаешь, что несмотря ни на что можешь остаться у принца? — сказал Бел, опираясь на стену спиной в коридоре, глядя на то, как Суперби обувается в старенькие потёртые кроссовки, не забыв, однако, добавить, чтобы совсем уж не расставаться со своим образом. — Разумеется, пока не выздоровеешь, принц тебя может потерпеть в своих апартаментах. — Спасибо, Бел, но нет, ты же знаешь, мне нужно на работу. Я и так пропустил целую смену, — кровь стучала в висках. Минуту он стоял с закрытыми глазами, держась рукой за ручку встроенного шкафа для верхней одежды, чтобы дождаться того момента, когда боль немного поутихнет, а голова перестанет кружиться. Слабость после хорошего сна и чашки горячего супа прошла. Не время было расслабляться, скоро выставка, и Скуало хотел попытаться выставить одну работу, но на неё требовались деньги, а самое ближайшее получение зарплаты из-за сегодняшнего пропуска он упустил. Теперь можно было только надеяться, что его хотя бы не уволят, не говоря уже о выплате положенных денег. В силу сложившихся обстоятельств, парню нужно было где-то достать деньги на материалы, следовательно, найти новую подработку по мелочи с почасовой выплатой, следовательно, времени на продумывание картины у него становилось в разы меньше. Это было плохо. Для Суперби эта выставка была неплохим шансом дебютировать, а если уж выставляться, то с качественной работой, так как это также даст больший процент вероятности, что картина пройдёт отбор и, возможно, её даже купят. «Конечно, за малые деньги, но всё же… так убью двух зайцев — дебютирую и верну хоть какую-то часть затраченных денег», — думал Скуало. Нет, он безусловно был предан своему делу и не жаждал наживы в этом, однако жить было на что-то нужно, а лишних денег у него нет. Рисование спасает его день ото дня, но это не работа. Суперби искренне верит, что не сможет зарабатывать этим на жизнь, но пока оно не даёт ему пропасть в череде серых будней — он будет работать до потери сознания и отдавать свои последние деньги, а будущее… Будущее будет потом.       Бельфегор, склонив голову на один бок, смотрел на удаляющуюся по коридору фигуру и думал о том, что в Суперби ведь нет королевских кровей, но держался он всегда достойно. В подростке было что-то… Несмотря на возраст, черты лица уже были острыми, но от этого не менее благородными. Волосы, даже в отсутствии нормального ухода, мягким серебром рассыпались по угловатым плечам, доставая чуть ниже лопаток. По мнению Бела Скуало явно имел какие-то аристократические корни, может и не такие высоко-стоящие, как у самого принца, но очень даже неплохие. И эта строптивая натура… Принцу явно не под силам подчинить эту гордую акулу. Как ни странно это признавать, но он всего лишь принц, а Суперби склонит свою голову только перед Королём. — И то не факт, И-ши-ши… — раздался тихий шипящий смех Бельфегора, закрывающего входную дверь.