Я буду с тобой, мусор

— Зани, расскажи-ка мне про того милого мальчика, который так и не идёт из твоей головушки? — спросил Луссурия, садясь за стол и ставя перед мужчиной напротив чашку свежезаваренного кофе. Гостем был, конечно, он сам, так как Занзас не раз повторял, что «и шагу не ступит в этот бордель голубых фонарей», и его друг не возражал и даже не таил обиду за такое оскорбление его собственного дома. Каждому своё и модельер не видел смысла тратить свою драгоценную жизнь на угождение кому-то, даже своему бывшему Боссу. Он и так потратил слишком много времени, будучи телохранителем этого человека. Хотя в ком-ком, а уж в охраннике неудавшийся «Десятый» не нуждался, потому Лусс выполнял скорее иную функцию, а именно защищал окружающих от своего Босса. Необычная такая работёнка, да. Однако, как ни странно, именно Занзас дал зелёный свет в сферу моды этому чудаковатому мужчине в странной одежде, раздражающе-рябящей пестротой красок. Именно Занзас по пьяни заявил, что нужно «задницы рвать», но заниматься тем, что доставляет удовольствие. И именно Занзас на следующее утро с жутким похмельем выписал чек на кругленькую сумму, чтобы финансировать новоявленного модельера. Впрочем, с этим капиталовложением Босс не прогадал, хотя может и сам этого не ожидал. Это был один из тех редких случаев, когда алкоголь приносил пользу. — Лусс, отвали, обычный мальчишка, ничего особенного, — пригубив чашку с горячим напитком, отмахнулся Занзас. Кофе варить этот транс умел просто замечательный, даже жаль, что пришлось его отпустить с должности. — Тощий и самодовольный, так ещё и смазливый, вылитая типичная баба. — Ну и ну, и ты все эти умозаключения сделал за пару взглядов? — играя тонкими ниточками бровей, продолжил допрос мужчина. — Он… — Да-да, он что? — Чёрт, да дерзкий мусор - он, вот что! Смотрел на меня с такой воинственностью и вызовом, словно может вообще равняться со мной! Хотя самого едва ли ветер не сдувает. Если бы ты его увидел, тут же бы закормил своими фирменными блюдами. — А лицо? — Что лицо? Есть оно, — со злостью ответил Занзас, не понимая, какого чёрта вообще обсуждает это. — Опиши мне его, Занзи, не будь глупышом, — только Луссурия мог так разговаривать с неудавшимся «Десятым» и то, подбирая нужные моменты, чтобы всё-таки не попасть под горячую руку и не перейти все границы. Только единицы могли в настолько «фривольной» манере общаться с Боссом, остальным же хватало одного неправильно брошенного взгляда, чтобы обзавестись сломанным носом или челюстью. «Ох, мне бы мою бурную молодость…», — думал всегда Луссурия, оттягивая в очередной раз от бедолаги своего разозлённого подопечного, хотя сам был старше Занзаса всего-ничего — на пару лет. Модельер частенько вспоминал то, каким он был в юности, глядя на чужие побои. Он участвовал раньше в уличных боях, пока случайно не столкнулся с «Девятым», который одним только ударом трости, смог выбить опытного бойца из равновесия. Так он пересмотрел свою жизнь в первый раз. Второй раз уже ему предоставил Занзас. «У осинки не родятся апельсинки», — всегда думал Лусс, глядя на отца и сына. Да, он знал, что его Босс был только приемным сыном, но что-то в них родственное было, хотя методы достижения цели были диаметрально противоположными. — К чёрту иди, мусор! — резко встал из-за стола мужчина, собираясь выйти покурить. Этот разговор его выматывал и раздражал. Зачем ему спрашивается вообще описывать этого мальчишку?! Обычный парнишка, правда, со слишком длинными волосами и то не в самом лучшем состоянии. Спутанные и собранные кое-как. «Но серебрятся на свету очень красиво… Чёрт!» — отдёрнул себя мысленно Занзас, но тут же задумался снова. — «И глаза…кажется голубые, хотя, нет, стоп, серые… со стальным блеском таким, как на кончике острия меча». — Чёртов мусор! — разозлившись в конец ахинее распустившейся в в собственной голове, прорычал мужчина, со всей силы бросая в стену, случайно попавшуюся под руку пепельницу, которая вследствие, вполне ожидаемо, разбилась и разметала повсюду острые осколки стекла.

***

      Скуало задумчиво стоял у стойки в кофейне, лениво водя взглядом по посетителям, мирно попивавшим свой напиток и изредка перекусывавшим мизерные, на его взгляд, порции блюд. После ухода из дома врача тоска и уныние накрыли художника с головой. Будущее пугало и давило своей неизвестностью. Уже, шагая по холодным и сырым улицам города после пары часов сна, окутанного домашним теплом, он осознавал сколько было потеряно и сколько ему не хватает. Хотя буквально не давно отвечал Белу с полной уверенностью, что у него всё в порядке и что он свыкся с отсутствием семьи и своим образом жизни. Помнится, Каваллини тогда лишь склонил голову в бок и замолчал на несколько минут. — Извините, а вы меня не удосужитесь обслужить? — нагло ворвался в сознание чей-то женский звонкий голос. Не каждый человек мог похвастаться такими сильными и уверенными нотками, Суперби даже удивился и окинул девушку внимательным взглядом, но, встретившись с такими же глазами цвета пасмурного неба, слегка смутился. Перед ним стояла невысокая, но достаточно крепкого телосложения особь женского пола. Однако несмотря на очень широкие, для девушки, плечи, она создавала впечатление достаточно нежное, но с этакой капелькой чего-то жгуче острого. Белоснежные волосы были светлее на пару оттенков от его собственных и намного короче, едва-едва касаясь ярко выраженной линии изящных ключиц. «С темпераментом леди такая», — усмехнулся своим мыслям Скуало. — Разумеется, — улыбка в тридцать два, но не такая, как у обычного обслуживающего персонала, а скорее ухмылка с характерными для художника оттенками самоуверенности. Даже заказы он принимал так, словно бросал вызов. — Добро пожаловать в наше уютное заведение, Вас приветствует Суперби Скуало. Сегодня я буду вашим официантом, что Вы желаете? — Брат?! — внезапно воскликнула девушка, резко сократив расстояние, чтобы поближе рассмотреть молодого человека, который может и напоминал ей своего братишку, но…- Что ты здесь делаешь?! — Цилла?!       Скуало зря наивно полагал, что эта жизнь не сможет уже его ничем удивить. Сейчас перед ним стояла его старшая сестра Присцилла Суперби.