Я буду с тобой, мусор

— Бесполезные твари, на кой хуй я вообще вам отваливаю деньги, скажите мне?! — Занзас рвал и метал уже несколько часов, готовый не то что покалечить, а убить никчёмных людишек, что на него работали, хотя, по его мнению, «работать» было для них совершенно не знакомым действием. — Кучка мусора, называющего себя агентами, охранниками и знатоками своего дела не могут отыскать какого-то жалкого мальчишку! — Но, Босс, это пацан… он словно сквозь землю провалился, — дрожащим голосом промямлил один из мужчин. Он был крупным и жилистым, но сейчас, стоя перед неудавшимся «Десятым», выглядел, как маленькая собачонка, пригнувшая забавные ушки к голове, в ожидании своего наказания. Аура Занзаса создавала непередаваемую атмосферу в квартире, это можно было понять, прочитав в глазах стройного ряда подтянутых и накаченных мужчин в строгих костюмах неподдельный ужас. Каждый знал, что, попав под горячую руку приёмного сына Девятого Вонголы, можно не то, что бы оказаться в больнице, но и получить бесплатную путёвку в инвалидное кресло, а то и вовсе постоянное местожительство на койке в окружении сиделок. — Мы следили за ним, но нас отвлекли… — Что, мать вашу, смогло отвлечь ваше дауновское внимание от объекта, назначенного Мной?! — тонкая радужка заметно расширилась из-за мгновенного сужения зрачка, выделяясь при этом ярко-выраженным красным оттенком, заставив тем самым нервно сглотнуть всех присутствующих, разумеется, за исключением Босса и стоявшего рядом Луссурии, который только прицокнул тихо языком, понимая, что ситуация принимает не самый славный оборот, и если сейчас «Заню» никто не остановит, влетит всем без исключения, даже ему, вообще не причастному к этой работе. — Босс, мы нашли его! — без стука ворвался худенький паренёк в непонятных одеждах. Это был один из подгруппы Мармона, что отвечали за общую слежку ситуации в городе. Глаза информатора были везде, они работали в любой отрасли, узнавали обо всём и всегда первыми, цепляясь изо всех сил за своё место под крылом этого молодого, но уже крайне амбициозного парня. Мармон был известен лишь в определённых и узких кругах, имеющих на своих счетах средства с n-ным количеством нулей. Те, кто его знали, предпочитали заплатить сколь угодную сумму, лишь бы не оказаться его врагами, однако знали, что если возникнет кто-то, кто переплатит — Мармон, не задумываясь, выложит всю информацию. Парень вёл достаточно опасную игру, умело лавируя на грани и понимая, что один неверный вздох, и он — труп. Так он и познакомился с Занзасом. И будучи умным, сразу смекнул, что именно перед Занзасом стоит преклонить источник своего заработка — голову, чтобы оставить её на плечах. Мармон никогда не был безрассуден.

***

Скуало зажмурился, ощутив боль в области рёбер. «Вот только ещё одного перелома рёбер мне не хватало…» — промелькнуло в голове, отзываясь лёгким покалыванием в висках. Парень ожидал очнуться на улице, ну, или как минимум на лестнице, ведущей к его каморке, этак на этаже четвёртом. Едва ли на автомате он мог вскарабкаться выше. Однако по ощущениям он был в кровати, причём довольно мягкой и просторной, нежели его провалившийся старый диванчик с впивающимися, порой, до крови острыми пружинами. Суперби бы с удовольствием понежился под тёплым и на удивление лёгким одеялом, но в свете последних событий произойти могло всё, что угодно и он, боясь разрушить эту иллюзию уюта и комфорта, всё же приоткрыл медленно глаза. «Дежа-вю» — он в полном смысле осознал значение этого слова. Комната по планировке сильно смахивала на апартаменты Бела: высокие потолки и примерная квадратура комнаты, — будучи художником, он всегда хорошо подмечал размеры на глаз, редко ошибаясь. Однако обстановка спальни была иной. Отсутствовала вычурность, присущая Белу. Всё было, конечно, таким же неизменно дорогим, но имело чётко своё применение. Самым лишним, вероятно, здесь были лишь пара пустых бутылок от алкоголя и сам Скуало. — Что за чёрт?! — тихо сквозь зубы выругался художник, осторожно садясь, чтобы ненароком не навредить своему телу ещё больше. И зря. Парень был переодет в чистую и просторную одежду, а грудная клетка была туго перемотана, не говоря уже о том, что каждая ранка и царапинка была бережно обработана явно не просто лекарем-любителем, коим считал себя Суперби. Тут же вспомнился Бел, который, едва узнав об очередном последствии драки или прочей мелочи, стремглав бежал, пусть и не показывая этого, обрабатывать. Разумеется, не без доли возмущений на «никчёмную Акулу, не умеющую самой себе зализать раны». — Зани, он, наконец, проснулся, — послышался знакомый противно манерный голосок. - Ну, и досталось же тебе, дорогуша… — Кто вы? — резко вскинув глаза, полные некоторой ярости и искреннего недоверия, спросил Скуало, решив не спешить рассыпаться благодарностями. В конце концов, наверняка, все эти проблемы имели один и тот же корень. — Божечки, какие мы агрессивные! — вскидывая руки в наигранном театральном жесте, тут же отозвался мужчина в ярких тряпках. — Без сознания ты более мил, хотя, вероятно, и в колючем тебе есть некий шарм… — Заткнись, — прозвучал безапелляционный низкий голос. Однако тот, кому было адресована эта краткая фраза, ничуть не обиделся, а даже немного улыбнулся уголком губ. Из-за двери показался тот самый мужчина, которого художник, даже если бы захотел, не смог забыть. Одно только его присутствие давило, словно Суперби был не в просторной комнате, а в тесной подсобке. Чувство опасности вспыхнуло в Скуало с новой силой, окутывая с ног до головы. Парень и раньше сталкивался с этим, но сейчас всё ощущалось намного острее. Казалось, будто каждая клеточка в теле взывает о силе стоящего перед ним мужчины. — Ну, так я задал вопрос, — продолжил Скуало, понимая, что контролировать себя сейчас не в силах. Имелась в его характере такая занятная черта, приносящая, правда, зачастую одни только неприятности своему обладателю. Художник не мог удержать свой острый язык, который так и рвался наговорить какой-нибудь дряни, особенно тому, перед кем, в общем-то, этого делать не стоит. Бел сказал, что скорее всего это выплеск глубоко сидящего в душе чувства страха, который Суперби, в силу собственной гордыни, всегда старается подавить и преодолеть. В тот момент парень громко и заливисто рассмеялся, назвав слова друга «несусветной чушью», но сейчас это казалось более чем реальным. — Слишком много болтаешь для абсолютно бесполезного и слабого мусора, — с теми же спокойными, но угрожающими нотками пробасил брюнет, прожигая своим взглядом пары алых глаз. — И как ты там мямлил? «Мусор — это то, что Вы выносите каждое утро на свалку…» — видимо, кто-то всё же решил сделать так, как следует, и вышвырнул тебя туда, где тебе самое место. Забавно, да? Возможно, юмор у Судьбы не так уж и плох?