Я буду с тобой, мусор

С того момента, как Скуало начал работать у Занзаса, вставать он начал очень рано, чтобы успеть просмотреть все бумаги, перепроверить планы-маршруты и ко всем прочим заботам успеть доехать до дома Занзаса. Жить он у своего Босса, как многие другие «приближённые», не захотел, посчитав, что должен иметь свой уютный уголок, где можно отдохнуть от прожигающего взгляда алых глаз. Однако даже с учётом затраченного времени на дорогу, высыпался художник на славу. Помнится пару лет назад его нога в это время только переступала порог своего жилища, а уж глаза сомкнуть он мог только через пару часов. Конечно, если тут же не падал от усталости, что тоже было не редкостью. Сегодня же у художника был выходной, ибо Боссу никуда не нужно было выезжать до вечера, тем не менее Суперби всё же проснулся в шесть часов, чтобы проводить «мамочку всея Вария корпорейшн». Луссурия очень сильно волновался и начальнику охраны даже пришлось отобрать билет на самолёт и самому брать дело в свои руки. Регистрация прошла успешно, не считая трясущегося «мамочку», который то и дело вспоминал, что забыл что-то, или рассыпался в советах, примечаниях и наставлениях сомнительного содержания. Скажи Суперби кто-нибудь ранее, что он будет по собственному желанию возиться с кем-то, кроме Бела, он бы рассмеялся и, возможно, даже изобразил сей каламбур на полотне, подбирая самые яркие и сочные цвета. Парень положил руку на плечо мужчины в ярко выкрашенной шубе в горошек, стараясь сим жестом утихомирить взбудораженного бывшего начальника охраны. — Спокойно, — нахмурившись и порядком устав от нескончаемого потока заботы и болтовни, сказал Скуало. — Всё будет в порядке. Ты уезжаешь всего на пару недель. Ничего не приключится. На несколько секунд Луссурия задумался и замолчал, видимо успокаиваясь и прикидывая в голове все мыслимые и немыслимые катастрофы, которые могут случиться. — Ты же позаботишься о себе? — внезапно серьёзно задал вопрос мужчина. Тон его голоса, даже манера речи изменилась. Суперби, в принципе, привык к таким переменам спустя несколько месяцев работы с бывшим начальником охраны, однако внутри что-то всё равно продолжало сжиматься и взывать о тревоге. Модельер редко снимал свою маску весельчака и «лапочки», коей он себя величал, но когда это происходило, становилось не по себе. — Да. — Спасибо, Ску-тян, — тепло улыбнулся Луссурия, приложив руку в ядовито-оранжевой перчатке. — И ещё… Спасибо тебе большое за подарок, мне очень понравился тот шарф, но я побуду немного наглым и попрошу тебя ещё об одном маленьком презенте… — Конечно, — перебил Суперби, понимая, что выполнит любую просьбу для этого человека. Человека, который был рядом всё это время и оказывал неоценимую помощь, помогая и поучая в этом непростом деле, как охрана его Высочества-капризная-задница-Занзас. — Погоди, не соглашайся раньше времени. Вдруг я заставлю тебя станцевать стриптиз передо мной, что ты будешь делать? — с хитрой улыбкой и покачивая тонким пальчиком перед носом Скуало, глядящего на мужчину со скептическим выражением лица. — Лусс… — Ладно-ладно, в конце концов, за это можно получить в подарок от Босса и бесплатную путёвку на корм червям! — Лусс… — Да-да-да, — отмахнулся модельер, круто поворачиваясь на 180 градусов на каблуках высоких сапог, так что кончик шарфа хлестнул по лицу не ожидавшего сей подлости художника. Выдержав некоторый промежуток, через плечо добавил, глядя поверх угловатых солнечных очков. — Встреться с сестрой. Рождество — это семейный праздник и пусть ты всё ещё не видишь смысла во встрече с Циллой… Нужно. Иногда нужно. Поверь мне. Он добавил к этим словам что-то ещё про Занзаса, но Суперби этого не расслышал: загрохотал громкоговоритель, извещая о начале посадки. Художник на всякий случай кивнул и проводил взглядом удаляющегося в толпе людей мужчину. В голове прокручивалась вереница мыслей, цель которой была выяснить все варианты развития, «за»-«против» и на самый край причины-отговорки для отказа. И только в такси, уезжающем из аэропорта, художнику тем не менее с горечью пришлось признать, что он не может нарушить данное им слово. «Принципами не раскидываются направо и налево», — провожая взглядом белоснежные разделительные полосы трассы. За окном машины проносились толстые кроны деревьев, асфальтированная дорога уходила из-под колёс автомобиля и выходила всё дальше и дальше.

***

— Десятый, все встречи на сегодняшний день окончены, осталось подписать пару бумаг по делам филиалов в Южной Корее и Швеции, — отчеканил с придыханием платиновый блондин, поправляя на переносице тонкую оправу очков, которые, кажется, жили своей жизнью, решив, что им лучше покоится на самом кончике носа своего хозяина, при этом совершенно не понимая, что тем самым не выполняет свои функции. Это раздражало, но Хаято не желал менять полюбившуюся с юных лет оправу. Она стала частью него. Его имиджа. И что уж там говорить частью его жизни (Прим. Автора: думаю, те, кто носят очки поймут) ). — И ещё… Наши партнёры на юго-западе переметнулись к Варии Корпорейшн. — Знаю, Гокудера-кун, — потирая уставшие глаза, выдохнул Савада. — И вы так спокойно на это реагируете? — А что мы можем сделать? Это было вполне ожидаемым действием. Юго-западный филиал после перехода Базиля в Италию притерпел слишком много изменений, в основе своей, весьма неудачных. Это был лишь вопрос времени, когда там всё полетит к чертям. Вария корпорейшн расширяется, развивается и… Ты же знаешь, что у Занзаса талант держать всех в ежовых рукавицах, умудряясь, при всём этом лишь расслабленно попивать виски. — Но, Десятый… — Давай, закроем эту тему, Гокудера-кун? — Вот именно, — вмешался в разговор высокий брюнет со странными завитушками у висков. — Нет смысла мусолить то, что уже потеряно. От слабых звеньев нужно немедленно избавляться. И если в том филиале нет достаточного количества специалистов, мы не станем переводить больше 2% своих. Это бессмысленно. Прошло уже два года, а результаты там не возросли ни на йоту. — Вы правы, Реборн-сан, — опустив голову, согласился Хаято. — Пусть Занзас подбирает мусор Вонголы, — ухмыльнулся самоуверенно брюнет. — Реборн, я не согласен. Занзас неплох. Он создал фирму и вполне вероятно, что через пару лет Вария составит неплохую конкуренцию Вонголе. Возможно, даже… — Всё зависит от тебя, Никчёмный Тсуна. Всё зависит от тебя.

***

— Ненавижу зиму. Она притворяется сказочной, хотя ничего хорошего в себе не несёт, кроме простуд, слякоти, холода и травм на льду, — поморщив острый носик проговорила девушка, похожая на своего собеседника, не столько внешностью, сколько созданием общего впечатления. Их жесты различались, что объяснялось разными узкими социальными кругами во время взросления, но имели лёгкий налёт схожести. Ни одного лишнего взмаха, ни одного лишнего сантиметра в движении. Резкость и точность — объединяли их дуэт, а плавность и утончённость — наоборот, носили отличный друг от друга характер. Девушка говорила размеренно, обладая звонким, будто дребезжащим, голосом. Парень же был крайне не разговорчив, поприветствовав лёгким кивком головы и ответив кратко на пару вопросов. Достаточно низкий голос с хрипотцой лился также спокойно и чётко. — Знаю, Цилла, знаю. Если тебе больше нечего сказать, давай разойдёмся. Ты начинаешь повторяться. — Неужто тебя кто-то ждёт дома? Праздники тоже будешь с Этой особой отмечать? — жёстко и с выражением умело расставляя акценты, отчеканила девушка. Глаза с серебристой радужкой встретились с идентичными, в которой мелькнули отблески от солнечного лучика, случайно заглянувшего в окно. Сталь столкнулась со сталью. Вот, как можно было описать их встречу. — Нет, — сухо ответил Скуало, понимая, что с ворохом дел, взваленных Занзасом, о праздниках можно забыть. А с учётом длины списка его обязанностей, так и всем известную вещь с ярлычком «личная жизнь» стоит смело отложить в самый дальний ящик. — Почему? Ты же уже не маленький и… — Я занят, работаю. — Моешь посуду и подносишь кофе? — Типа того, — решив, что сестре вовсе необязательно знать о его нынешней работе, размыто отмахнулся художник. — А точнее? — не то, чтобы Присцилла не пробовала поддержать беседу… не так. Она старалась, но тон с толикой пренебрежения оставить без ответа не могла. Семейное. — Ещё расставляю посуду и рисую улыбочки зажравшимся клиентам. — Издеваешься, чёрт возьми?! — не выдержала в конец девушка, сузив глаза и сжав губы в тонкую линию, выказывая недовольство. Распалить кого-то из семьи Суперби, не стоит труда. — Не выдумывай, — встав из-за столика, сказал брат, продемонстрировав тем самым, что беседа закончена и слёзных прощаний не требует. — Ты не бросил кисть? — остановила неожиданным вопросом девушка, когда Суперби-младший собирался прошествовать мимо неё.

***

По улице Скуало шёл быстро, стараясь, как можно скорее забыть об этой встрече. Они семья, но тёплых отношений между ним и Циллой не было никогда, а уж сейчас тем более о них и речи идти не могло. Художник боялся признаться в этом, он понимал, но не желал видеть это по факту, а эта встреча выложила на стол все карты. Все эти слова, диалоги, взгляды… Они выросли в разные времена, при разных обстоятельствах и в конечном итоге выбрали разные пути. Они не нуждаются друг в друге, как в родных. Они никто друг другу. Холод, отчуждённость и бесконечное одиночество. Он желал не этого. Он боялся этого.