Я буду с тобой, мусор

— Я правильно тебя понял, лягушонок, мне нужно обследовать какую-то важную шишку? — Бел внимательно слушал своего кохая, не перебивая. Разговор его несказанно заинтересовал. Больше всего зацепило то, что из сложившегося можно было получить выгоду. Весьма такую неплохую выгоду с безразличными зелёными глазами. — А с чего вы взяли, что я буду это делать? Это не мой профиль, и у меня нет причин лезть в эту заварушку. — С чего? С того, что этот человек важен капитану. — Если важен, Скуало мог и сам меня об этом попросить. Значит, не так важен, раз Акула не решилась поговорить со мной и поведать, наконец, с какой стати вы все тут крутитесь, — гения порядком злила вся эта недосказанность, но он стоически терпел и ждал. Не дождался. Суперби продолжал играть в партизана, отмахнувшись парой общих фраз. — Может ты мне расскажешь, лягух? — Я тут, потому что мне платят, всё просто, параноик-семпай. Никаких заговоров. А о капитане и Боссе я ничего не знаю, да и не положено, так что с этими вопросами к ним, — Фран подумал, какие доводы привести ещё, чтобы уговорить капризную особу королевских кровей. — К тому же, Вам тоже заплатят, семпай. Только не рассчитывайте на заоблачную сумму, расчёт будет вести Мармон… — Хорошо, что ты заговорил об оплате, лягушонок. Люблю деловых, ши-ши, — щелкнув пальцами, радостно перебил Бельфегор, забыв о кончающемся терпении из-за недомолвок. — Мои услуги очень и очень дорогие… и, боюсь, расплачиваться придётся тебе. И-ши-ши. — Семпай, я — бедный, скромный сиротка. Откуда у меня большие деньги? — начал психолог, рассыпаясь во лжи и не краснея. Чего-чего, а денег у него было вполне достаточно. Не богач, конечно, как Занзас, Бел или скряга Мармон, но и далёк от бедности. — Или вы хотите, чтобы я расплатился своим телом? Как извращённо, семпай… — Тц, сдалась мне такая плата. Если я захочу, могу и так взять. Едва ли ты будешь против, — поддел самодовольно парень в полосатой кофте, стараясь вызвать хотя бы какие-нибудь эмоции в собеседнике, но Фран, будучи таким же безразличным, оставался собой. — Ты просто будешь моим должником. Если мне что-то понадобится от тебя, ты выполнишь, окей, лягушка? — Мне бы хотелось узнать, что это будет. С такими извращёнными и коварными личностями, как Вы, нужно всегда быть настороже, семпай, — сказать, что Франа удивила цена Бела, значит ничего не сказать. Юноша вглядывался в неприкрытую чёлкой часть лица, стараясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Не находил. И это крайне не нравилось психологу. — А мало ли чего ты хочешь? У тебя нет выбора, — широкая улыбка тронула губы. Лицо так и светилось детской радостью с примесью самодовольства. Мальчик почувствовал накатывающую тошноту от лицезрения настолько довольного семпая, что и незамедлительно продемонстрировал в жесте — показал язык, сунув палец в рот, и зажмурился. — Ши-ши.

***

Занзаса охраняли настолько хорошо, что позавидовал бы сам президент. Повсюду с важным видом сновали телохранители, в здании напротив из окон следили дежурные снайперы, готовые по любому подозрительному поводу подать сигнал или, в худшем случае, застрелить опасный объект. События, произошедшие днями ранее, заставили всех насторожиться и включить-таки режим боевых действий. Суперби самолично обзвонил своих бывших подчинённых и нашёл новых, расставив неплохую сеть во избежание новых покушений. Леви не прекращал своего нытья на тему нового персонала и десятка уволенных, нанятых им самим, но в действительно ощутил некое спокойствие. Скуало, будучи, на взгляд самого мужчины, мальчишкой, отлично справлялся со своими обязанностями, заставляя невольно задуматься о собственной компетентности. Впрочем, горделивым Леви никогда не был. Босс в безопасности — это главное. — М-дааа, плохо дело, — протянул Бел, аккуратно стягивая перчатки со своих рук и, вопреки предыдущему жесту, небрежным движением кинул их в психолога, который еле успел среагировать и поймать их прежде, чем они хлестнули бы по лицу. Фран пристально наблюдал за каждым движением принца, стараясь увидеть непроизвольные реакции на больничную атмосферу, но их не было, что заставляло задуматься. — Кажется, вашей шарашке нужно искать нового Босса. — Что?! — в шоке уставилось на принца две пары глаз. Луссурия даже смахнул накатившие слёзы белым платочком. Леви часто задышал, жадно хватая губами воздух, не желая верить. Суперби с недоверием взглянул на Бела — слишком уж тот любил сгущать краски, и это знание спасло Скуало от шока, который охватил Леви и Луссурию. Фран и Мармон дожидались дальнейшей информации, понимая, что этот комментарий не раскрывает сути. — Что, что? В медикаментозной коме Босс ваш. Вот еще чуть-чуть, и ему можно было бы покупать белые тапки. — Но, если кома вызвана медикаментами, разве нельзя из неё вывести другими медикаментами? — вмешался Мармон, скрывая, что им уже известно. Врачи в больнице не просто так получают кругленькую сумму — им удалось выведать даже препарат, которым была вызвана искусственная кома. Всех присутствующих просили также сохранять молчание, тем самым информатор желал проверить честность работающего мед. персонала и профессионализм самого «принца-гения». — Можно было бы, если бы ваш Босс меньше бухал, — указывая кивком в сторону лежащего мужчины, ответил Бел, добавив-таки свежей информации в копилку. — Препарат не только выполнил свою основную функцию, но и ко всему прочему дал серьёзное осложнение печени, так что ещё одно такое химическое вмешательство либо не даст никакого эффекта, либо может стать летальным. Интересно другое — какой дурак так просто перепутал дозу? Зная о редком препарате и том, что после шести часов его нельзя найти в крови, просто взять и дать не ту дозу… Бред. — А как его нашёл ты в таком случае? И ты хочешь сказать, что это было не покушением на жизнь Босса? — Говорю же, печень у вашего многоуважаемого плохо пашет, на полную очистку крови она не способна. Ей и суток на устранение препарата оказалось не достаточно. И не хочу, а говорю. Принцы говорят не намеками, а как есть, — Бельфегор подошёл к окну и опёрся на подоконник, чтобы лучше видеть реакцию окружающих. — Занзаса не хотели убить, его просто убрали с дороги. Он ведь Глава компании, и тот факт, что он валяется в коме, вызовет нешуточную бурю — падение акций, расторжение контрактов, побег персонала и прочее. Несладко придётся, одним словом. И хорошо, если Занзас очнётся в ближайшие пару недель или месяц, а что, если он пробудет в коме, скажем, год, два или восемь? — Неминуемый крах, — продолжил информатор, усиленно выстраивая новый план. О состоянии Занзаса никто не должен больше узнать, тогда у них будет шанс спасти фирму, но как долго получится скрывать такое? Частная больница будет молчать, в этом Мармон уверен, ибо кому захочется закрываться из-за поставок запрещённых препаратов? Верно, никому. А остальное? Встречи, совещания, договора… И самое главное, захочет ли Скуало взять на себя такое бремя?