Трудности перевода

      You're not alone...       Мобильный телефон, валяющийся где-то около открытой двери балкона, громко, надрывно и мучительно орал на повторе текст моей любимой песни. Минут двадцать назад она точно была любимой. Сейчас, лежа на спортивном мате, который японцы обзывают футон и почему-то считают кроватью, я уже не была уверена в том, что все еще люблю эту песню.       What if it's all in one kiss       Серьезно, какая тварь может желать звонить мне в роуминг Японии? Хотя нет, стоп. У меня ведь новая симка, новый номер и соответствующий местный тариф. Значит это либо мама, либо папа, а раз это мои драгоценные предки, то можно подинамить телефон еще минут сорок. Песню я уже все равно разлюбила, закреплю эффект.       That turns all seeds into trees       — Лана, твоя квартира на втором этаже, и я слышу, как орет твой телефон, немедленно возьми трубку! — требовательно раздался на улице голос отца, я мстительно залезла с головой под одеяло. Ага, ща-а-аз, так я тебе и ответила.       The strongest wind into breeze       — Если ты не спустишься в течении десяти минут, то я поднимусь к тебе сам!       Ох, неубедительно, бать, неубедительно, и ты сам прекрасно это знаешь. Это ведь никогда со мной не работало. Немного подумав, я шлепнула поверх одеяла на голову подушку. Стало чуть тише.       Enter all doors without keys       — Выходи, дура, я же тебе денег дать хочу!       What if it's all in one kiss       Я приоткрыла один глаз и даже высунула нос из под одеяла, с некоторой опаской и любопытством поглядывая в сторону балкона. Ну-ка, чего ты мне там еще предложишь за счастье лицезреть мою встрепанную, уснувшую пару часов назад светлость?       That turns all seeds into trees       — Выходи, это мое последнее слово.       Тяжело вздохнув, я откинула одеяло и взглядом обреченного на смерть глянула в зеркало напротив кровати, встроенного в дверцу шкафа. Сидящая в зеркале на полу, пардон, на футоне, девушка в больших черных шортах, растянутой серой майке, с лохматой башкой, бледной физиономией и синяками не проспавшегося голодного зомби бодро улыбнулась. Меня аж передернуло, пожалуй, так делать не надо.       The strongest wind into breeze       Может и стоит выйти к папочке, не могу же я на него обижаться все три месяца, двух прошедших дней будет достаточно. Ну, а если станет скучно, найду новый повод его бойкотировать или продолжу дуться за Японию. Это же нынче универсальный способ развлечения для меня и, кстати, единственный.       What if it's all in one kiss       Встав, я почесала затылок, что не прибавило мой прическе привлекательности, и, подхватив с тумбочки ключи от квартиры, покинула помещение.       You're not alone...       Возле подъезда стояла новенькая Toyota GT86 2,0АТ красивого глубокого темно-синего цвета. Как ночное небо. Видимо, та компания, которая так стремилась переманить моего отца к себе хотя бы на стажировку, не скупилась на его содержание, в надежде прикормить гениального микробиолога к себе на постоянную работу.       Отец стоял возле машины, небрежно облокотившись на бампер и разглядывал что-то на экране своего телефона. Розовый тонкий айфон с брелком смешарика Кроша в руках серьезного мужчины, одетого в строгий дорогой деловой костюм, смотрелся потешно. Было одно "но": этот телефон несколько лет назад вместе с брелком подарила ему я. Нашу семью сложно назвать образцовой, однако... она очень крепкая. Своеобразная, конечно, но если вам что-то не заметно с первого взгляда, это не значит, что этого нет.       Узрев меня в дверях подъезда, отец убрал телефон в карман и, сложив руки на груди, автоматически занял более выгодную и вместе с тем полную решимости позу, напоминая Колобка на тропе войны. Да-да, вам не показалось, именно на это хлебобулочное изделие, облаченное в деловой костюм, похож мой отец. Росточком выше меня на пару сантиметров, полненький, с собранными в хвост волосами и идеальной по форме бородкой знатного жиголо.       Не дойдя до него пятка шагов, я замерла напротив и тоже сложила руки на груди. Ну, давай, папуль, пободаемся. Мы же это любим, у нас же это семейное. Как и рост, если маму, конечно, не учитывать. Мама у меня сродни тому гиганту, с которым я вчера познакомилась, метр девяносто два, сухопарая, с изумительной фигурой. До сих пор не понимаю, как она с отцом сошлась, наверно, та самая пресловутая любовь.       — Лана...       — Папа.       — Как дела? — с заискивающей улыбкой кота, навалившего каки в хозяйские ботинки, сделал свой ход отец.       — Реально хочешь знать ответ на этот вопрос? — парировала я тоном а-ля "я обиженная невинность, желаешь прощения — кайся, смерд!".       Отец, знавший все эти мои замашки и тоны, не будь дурак, покрутил в воздухе зажатую между двух пальцев карточку с деньгами.       — Как дела?       — Паршиво, — в той же тональности повторила я, не желая сдаваться так легко.       — Но жить можно?       — Жить придется, — отрезала я и сделала попытку схватить карточку, батя, не будь дурак, шарахнулся назад и стукнулся своей Мадам Сижу об дверь машины, я подозрительно сощурилась, — ага, то есть у моего содержания есть условия?       — Ну-у-у-у-у, — протянул отец, прикидывая, видимо, как бы вернее раскидать свои условия, — есть. Мой уважаемый коллега обмолвился о том, что в университете, в котором учится его сын, есть факультет языкознания, а там есть кафедра культуры русского языка.       — Чего? — не поверила я своим ушам, — это что еще за извращение такое: культура русского языка?        — Японцы, кто их поймет, — пожал плечами отец, — так вот, есть вариант, чтобы тебе не было так скучно, пристроить тебя туда в качестве студентки по обмену, как тебе идейка?       — И буду я там как овца в курятнике, — закатив глаза, покачала я головой.       — Почему? — не уловил смысл аллегории отец.       — Потому что японцы будут что-то кудахтать, а я блеять, — великодушно разжевала я, — и потом, ты что, серьезно?       — Серьезнее некуда, — утвердительно кивнул папуля и глазами указал на заднюю часть машины.       Я присмотрелась и узрела там рыжеволосого, щуплого японца в возрасте, в костюмчике, который что-то внимательно вычитывал на своем ноутбуке, видимо ожидая, когда папуля уладит все дела. Рядом с ним сидел еще один, более молодой, кажется, но его рассмотреть мне не удалось. Солнце бликовало от стекла окна и слепило глаза.       — Тот самый компаньон? — понимающе вопросила я, ощущая, как в животе поднимается бунт против суточной голодовки.       — Угу, пойдешь на уступки? Они столько делают для того, чтобы наше пребывание тут было комфортным, отказать в такой ситуации — все равно что плюнуть в лицо, Лана...       — Забей, — махнула я рукой, все-таки ухитрившись попутно выхватить карточку, — мне не пять лет и не пятнадцать, я уже взрослая и самостоятельная тетка, кстати, какой лимит у карточки?       — Тебе хватит, — усмехнулся отец, открывая дверь машины и садясь за руль, — я заеду днем, часикам к трем, завезу документы и расскажу подробности по поводу твоего обучения.       — Конечно, — я облокотилась на открытую дверь, — пап...       — Что?       — Я тебя люблю, — озорно улыбнувшись, громко, с оттяжкой, так, что сидевшие на заднем сидении японцы аж подскочили, хлопнула дверью и, не оборачиваясь, поскакала в сторону подъезда.

***

      — Zaikinu no reijo wa itsumo no yo ni busaho na koto o surun desu ka. (Ваша дочь всегда ведёт себя так невоспитанно?) — удивленно и с некоторой неприязнью вопросил тот японец, что был постарше. Молодой же с некоторым интересом и снисходительной ленцой смотрел, как девушка скрылась за дверью.       — Kanashī ka na desu ga ii musume desu yo, Akashi san wa shinjite mo ii desu. (Увы, но, Акаши, она хорошая девочка, поверьте.)       — Roshyajin desu ne (Русские), — покачал головой Акаши, — Muzulashiku rikaishimasu. (Вас сложно понять).       — Kochira koso.(Это взаимно), — усмехнулся русский, заводя машину.

***

      Я стояла и смотрела полным безнадеги взглядом на такие понятные и простые деревянные магазинные стеллажи, заполненные совершенно непонятными продуктами с японскими иероглифами на упаковках. Жрать, конечно, хотелось, но, между делом, хотелось бы понимать, что потребляешь в пищу.       О! А вот это нечто знакомое. Упаковки с кучей иероглифов, но главное там нарисована лапша! Видимо какие местные аналоги наших российских бомж-пакетов. Я протянула руку и поняла, что до относительно понятной еды не дотягиваюсь. Классно. Полный улет.       Попрыгав возле полки пару минут в попытке дотянуться до вожделенной упаковки лапши с веселенькой курицей на этикетке, я попыталась гипнотизировать ее недовольным взглядом, в надежде, что она сама прыгнет мне в руки. Курица откровенно ехидно взирала на меня с лапши, снисходительно усмехаясь. Хотя, возможно, в этом была виновата моя фантазия.       Да пошло оно все лесом. Примерившись к нижним полкам так и этак, я прикинула, а не использовать ли их как лесенку.       — Вам помочь?       Голос, раздавшийся за спиной, не сразу вернул меня в реальность, потому что я успела поставить правую ногу на вторую снизу полку, а вот довести действие до конца, нет. Некто непочтительно взял меня за плечи, приподнял и переставил как табуретку в сторону, подальше от стеллажа. Я недовольно уставилась на того грешника, который дерзнул, и второй раз за прошедшие три дня чуть не потеряла челюсть. Серьезно, если дело так и дальше пойдет, ее же заклинит и рот не будет закрываться, а это, кстати, не очень здорово, вдруг мухи будут залетать? Да и смотреться будет не прикольно...       Стоявший передо мной молодой человек прямо таки излучал спокойствие и, как ни странно, приветливость и готовность помочь. Рост его был... выше среднего, пожалуй, для японца-то. Темные волосы были модно остриженны косой рванной челочкой на правый глаз, под левым виднелась трогательная родинка, которая почему-то напомнила мне о Мэрилин Монро, хотя у нее мушка была совсем в другом месте, но что поделать. Симпатичный, чего уж там. Интересно, они все тут в Японии такие или это мне на уникумов так везет?       — I don't speak on Japanese language, (Я не говорю на японском языке) — заученно оттарабанила я, зря что ли три часа русско-английский аудио учебник слушала?       — Not a big problem, (Не велика проблема) — лучезарно улыбнулся темноволосый, моя же собственная улыбка превратилась в гримассу, — we can speak English. (Мы можем говорить на английском языке)       — We can't, (Не можем) — возразила я, и победоносно добавила, — I don't speak on English language. (Я не говорю на английском языке.)       — What? But... you're talking... (Что? Но... ты же говоришь...) — откровенно растерялся парень.       — Ничего я не "талкинг", — отмахнулась я, вновь разворачиваясь к полке с вожделенной жратвой, под аккомпанемент собственного желудка. Твою ж дивизию, громко как, наверно в другом конце супер-маркета слышно было. Если бы могла провалиться от стыда, уже давно провалилась бы.       — Are you from Russia? (Ты из России?) — парень пристроился рядышком, разглядывая упаковки на стеллаже. Я вздохнула, наверно у меня судьба такая, или супер способность притягивать иноязычных людей.       — Раша, раша, — кивнула я, уловив главное слово, и вновь попыталась в прыжке схватить с полки нужную упаковку с лапшой. Промахнулась, зато задела какие-то упаковки на чуть более нижней полке, которые с хрустом настучали мне по башке. Брюнет, с некоторым удивлением созерцавший сию сцену, фыркнул. Я покосилась на него с откровенным недовольством во взгляде, на что этот человек лишь улыбнулся и протянул мне ту самую упаковку с лапшой, на которой была нарисованна курица.       — Спасибо, — вынужденно-благодарно произнесла я, понимая, что подсознательно, на самом деле, просто жаждала помощи, но признаваться себе в этом не очень-то и хотела. Настроение было такое, что хотелось поерепениться, поупираться, повредничать. Есть такой особый тип настроения у женщин, что уж поделать.       — Try again, (попробуй еще раз) — парень собрал с пола все то, что я уронила, и поставил обратно на полки, — Guess, you try to say "thank you", but forget about language barrier, am I right? ( Полагаю\догадываюсь, ты пыталась сказать "спасибо", но позабыла о языковом барьере, я прав?)       — Нет, не прав, — ехидно прокомментировала я, пользуясь тем, что он меня не понимает, а вот я его понимаю.       — Я понимать, — снисходительно, но с явным напрягом произнес брюнет. Я от неожиданности вытаращилась на него, как мартышка на ружье.       — Серьезно?       — Немного, отвечать сложно, — вновь улыбнулся он мне, знаете, эта была такая улыбка, добродушная, вежливая, но неисправимо пустая, ничего не значащая, и первым протянул мне руку, — Himuro Tatsuya.       — А мне говорили, в Японии не принято пожимать руку незнакомым иностранцам, — я без раздумий пожала его ладонь, — Лана Зайкина.       — Zaikinu-u? — Слегка удивленно и вместе с тем довольно забавно повторил он и, приставив ладони к голове на манер заичьих ушей, уточнил, — Zaikinu-u, mean rabbit or hare? (Зайкину, значит кролик, заяц?)       — Ага, — кивнула я, — именно это.       — So funny, (так забавно), — Химуро кивнул на полку, — need something more? (Нужно что-то еще?)       — Нет, спасибо, — мотнула я головой, — слушай, а откуда ты знаешь русский язык?       — Учу, — пожал он плечами, беря с соседней стойки бутылку какой-то довольно странной розовой газировки, — переводчик.       — И как успехи? Много языков знаешь? — увлекшись беседой на двух с половиной языках, я шлепала рядом с ним по магазину, закидывая в корзинку все, что казалось мне по упаковке так или иначе привлекательным. Потом, дома разберусь методом тыка, что из этого съедобно, а что нет.       — Пять, — он прикинул что-то в уме, — English, Japanese, Russian, French, German.       — И как ты все это в башке удерживаешь? — выразила я свое восхищение, комплимент вышел корявый, как раз в моем стиле, — а на каком языке у тебя мысли в голове? Не путаются?       — Б..б-áшка?, — усмехнулся он, — I think that's interesting. Откр-ывать новые возможности. (Я считаю это интересно.)       — Открывает, открывает, новые возможности, и не бáшка, а башкá, грубо говоря, голова, — автоматически поправила и пояснила я, — слушай! А может мы с тобой, ну, поможем друг другу?       Химуро заинтригованно приподнял брови, явно намекая, что моя фраза звучит двусмысленно. Я это и сама поняла, а потому постаралась исправиться:       — В том смысле, что мой русский язык в обмен на твой английский и японский, как тебе такая сделочка, м?       — Неплохо, — согласился он и ткнул пальцем в зажатую в моих руках бутылку из непрозрачного красного пластика, на которой была нарисована рожа помидора с о-о-о-о-очень безумными глазами, — острый соус.       — Очень острый? — разглядывая бутылочку, уточнила я.       — Да.       — Класс, беру.       Химуро покачал головой, но спорить не стал, а уж тем более переубеждать. Видать что-то слышал о русских, либо просто решил позже узнать подробности потребления сего продукта.       Покинув магазин, я, сжимая в одной руке телефон, в другой пакеты с едой, попыталась настроить маршрут на виртуальной карте. Тот почему-то не горел желанием идти мне навстречу, высвечивая что угодно, но не уже относительно знакомый мне путь. Мой новый знакомый, который более-менее меня понимал, вышел из магазина с легкой задержкой, поскольку на кассе я его нахально оттеснила в сторону и пролезла вперед. Возразить мне ему, видимо, не позволила вежливость, а потому в очереди он стоял последний. Там же в очереди мы обменялись телефонами, чтобы на досуге заняться языковым обменом.       — До встречи, Лана? — произнес Химуро, рукой указывая, что нам в разные стороны.       — Ну, видимо да, — не совсем уверенно произнесла я, — до встречи.

***

      Путь от магазина до дома навевал мне дежавю о вчерашнем дне. Жарко, потно, лениво, телефон опять показывает какую-то чушь вместо нормального маршрута, правда вместо рюкзака пакеты с едой, а вместо злости недовольство с легким налетом иронии из разряда "ну, давай, старушка жизнь, удиви меня".       Старушка жизнь не подкачала, хотя и не удивила. У одного из пакетов с легким шелестом оборвалась лямка. Я ипуганно поставила его на землю, тем самым спася продукты от рассыпания по асфальту.       — Эй, Лана!       Я слегка удивленно обернулась. Химуро увязался за мной? Лол, что? Позади, неторопясь, убрав руки в карманы своих необъятных шорт, шлепал вчерашний гигант. Посасывая чупа-чупс. Моя левая бровь помимо воли приподнялась. Серьезно? Этот здоровенный дядька и чупа-чупс?       — Привет, — произнес он, поравнявшись со мной, — неожиданная встреча, ты меня преследуешь?       — Привет, Мусра... Мурса... Мусракираба? — Ну, судя по его лицу, я опять жесть как не угадала. Так, какие там приставки к японским именам бывают? — Привет, Мур-чан.       — кун, — с каменным лицом поправил он меня, — чан, это женское обращение.       — Не знаю, что ты там сказал, но "кун" звучит как-то не очень, а Мур-чан, вполне себе, как будто кошка мурчит, понимаешь?       Он не понимал, но, судя по лицу, смирился.       — Тебе опять нужна помощь?       — Кстати, не хочешь помочь? — в конце концов, он не понимает меня, я не понимаю его, однако, у нас состоялась уже целая вторая встреча, и он вроде как не против попытаться общаться дальше, раз окликнул. Так почему бы и не воспользоваться суровой мужской силой? Я ведь чисто теоретически слабая женщина, да?       Он без лишних слов забрал у меня пакет с целыми ручками, видимо предполагая, что тот, который с порванной ручкой я понесу сама. Я же, решив не наглеть, подняла пакет и, прижав к себе, продолжила путь. Мур-чан пошел рядом, старательно подстраиваясь под мой неторопливый шаг.       — Слушай, — окликнула я его, толкая плечом, дабы он точно обратил на меня внимание, — давай разнообразим наш путь, а? Смотри, — я ткнула пальцем в небо, — sky, не-бо.       — Sora, — понятливо произнес он, чупа-чупсом тыкая в голубой небосвод, затем на секунду задумался и ткнул чупа-чупсом уже в мою сторону, — girl, onnanoko.       — Девочка? — не особо уверенно произнесла я, затем ткнула пальцем в себя, — я, I am.       — Boku, — он указал на себя, затем на асфальт под нашими ногами, — michi, road.       — Дорога, ммм... птица, bird.       — Tori, хм, uchi, house.       — Дом, так, чё бы такое...о! — Я извлекла шоколадку из сумки, — шоколад! Chocolate.       — Неплохой выбор, — с одобрительной интонацией произнес он, запихивая куда-то в карман пустую палочку от чупа-чупса и забирая у меня мою шоколадку, — с орехами, спасибо.       Я беспомощно глядела как он разворачивает МОЮ шоколадку и надкусывает.       — ТЫ! Это же мое! — я попыталась выхватить шоколадку, но он поднял руку выше, и я позорно не дотянулась, — бесстыжий!       — Я думал, ты решила меня угостить, — невинно хлопая глазами, я аж растерялась от такой достоверности эмоций, произнес он, откусывая еще кусок шоколадки, — водички бы.       — Эх, жаль я тебя не понимаю, — вздохнула я, извлекая из пакета бутылку минералки объемом ноль пять литра, — запей хоть, жрать шоколад при такой жаре почти самоубийство.       — Ты либо очень догадливая, либо читаешь мысли, — Мур-чан забрал у меня минералку и протянул мне надкусанную аж с трех сторон шоколадку.       — Серьезно, угощаешь меня моим же сладким? — усмехнулась я, но отказываться не стала, откусив здоровенный кусман. А что? В конце концов, за это деньги платила я. Похоже на "Ритерспорт", только орехов больше, классная вещь, надо будет фантик оставить, потом еще такую же куплю, — интересно, куда ты намылился в такую относительную рань в выходной день?       — Ты нарушаешь мой спортивный режим, я планировал пробежку, а вместо этого ем шоколад, тренеру такое не понравилось бы, — покачал головой мой спутник, судя по интонации, обращаясь больше к себе, нежели ко мне.       — На фига мне такое знакомство? На фига нам такое знакомство? Химуро хоть меня понимать может, а ты?       — Химуро? Мой Муро-чин? Вы знакомы?       — Ты знаком с Химуро? Так это же замечательно!       Мурасакибара непонимающе приподнял брови и покрутил в воздухе рукой, в которой была зажата шоколадка, видимо намекая, чтобы я развивала мысль дальше, но в форме шарады, дабы он сумел понять.       — Погоди! — я извлекла из кармана телефон, пролистывая записную книжку в поисках номера моего магазинного знакомства, — у меня есть отличная идея! Не ручаюсь, что она тебе понравится, но это значительно облегчит нам общение.       Мур-чан махнул рукой, мол, делай что хочешь, выбора то у нас все равно нет. В ухо понеслись длинные гудки...

***

      Так, идея, конечно, была классная, но вот исполнение как-то хромает. Я нервно шуршала упаковкой незнакомого японского чая, искренне надеясь, что он не мочегонный (от японцев любой подставы ожидать можно), ожидая, когда закипит чайник. Японцы в лице Химуро и Мур-чана сидели на диване (единственная приличная мебель, кроме шкафа, в моей квартире) и о чем-то беседовали. На японском, для них, конечно, все было понятно, а с моей стороны это выглядело как "бла-бла-бла, бла-бла? блаблаблабла!". И я не утрирую.

***

      — Атсуши, одного не понимаю, как ты-то умудрился познакомиться с ней? — Химуро покосился на девушку, которая в своей квартире-студии стояла к ним спиной и кажется целиком и полностью была поглощенна процессом заварки чая, что выглядело не очень-то правдоподобно. С другой стороны, он мог ее понять. Пригласить в свое жилище малознакомых людей, с одним из которых едва можешь контактировать, решение непростое и, мягко говоря, странное.       — Сам не знаю, — едва пожал плечами Мурасакибара, тоже задумчиво покосившись на девушку, — она показалась мне забавной.       — В обнимку-то со столбом-то? — усмехнулся Химуро, которого уже просвятили в подробности знакомства, — в такой ситуации, думаю, даже ты смотрелся бы забавно.       — Думаешь?       — Атсуши, чего ты ждешь от этого знакомства? Не типично для тебя заводить знакомства, тем более такие.       — Муро-чин, какой ответ ты хочешь получить на свой вопрос, если я сам пока не могу на него ответить? — Атсуши отвлеченно подкинул на широкой ладони очередной пока еще не открытый чупа-чупс.       Татсуя усмехнулся, склонив голову, и призадумался, а он-то чего ждет от такого знакомства? Разнообразия, возможно. Хотя не факт. В одном он был солидарен с Мурасакибарой, она действительно казалась забавной. Непривычной. Лана выделялась в толпе японских девушек, как Буратино в одной поленнице с бездушными бревнами.       — Ну, э-э-э, собственно, чай.

***

      Поставив чашки с чаем на стол, я с некоторой опаской посмотрела на свободное место на диване между Мур-чаном и Химуро, после чего, забив на все, плюхнулась туда, да так качественно, что Татсуя едва не выплеснул на себя чай, покосившись на меня, как благородная дама на селянина. Селянин в моем лице удивленно захлопал глазами, чем вызвал одобрительный смешок со стороны Атсуши.       — И чем мы теперь будем заниматься? — преувеличенно бодро вопросила я, глядя, как мои новоиспеченные друзья резко заинтересовались своими чашками с чаем.       — Есть предложения? — вопросил Химуро, ставя свою чашку на стол и откидываясь на спинку дивана. — В конце-концов, ты позвала нас к себе в гости. С какой целью?       — Ну-у-у-у, я подумала-а-а-а, что ты можешь быть неплохим связующим звеном в общении с Мур-чаном.       — Мур-чаном? — Татсуя круглым от удивления глазом посмотрел на меня, затем на невозмутимо пьющего чай Мурасакибару, — и он позволять себя так называть?       — Позволил, — поправила я этого знатока языков, — а что не так?       — чан - больше женское обращение, кун - мужское, — кратко пояснил он, — почему ты выбрала такое обращение?       — Не смогла выговорить его имя.       — Атсуши?       — Так это не фамилия? — вытаращилась я на него.       — Нет, Мурасакибара фамилия, Атсуши имя. Вопрос: Как мое имя?       — Химуро? — робко предположила я, догадываясь, что не угадала.       — Татсуя, — улыбнулся он мне, — Химуро фамилия.       — Ненормальная Япония, — притворно посетовала я, — а Хим-чан звучало бы прикольно, а то Та-чан звучит как какое-то точило, точилка, ну для карандашей такая, понимаешь?       Химуро одарил меня взглядом, чем-то средним между "мне кажется, ты меня не уважаешь" и "а ты забавная, я убью тебя последней". Мурасакибара оторвался от своей чашки, главным образом потому, что она опустела, и попытался вступить в разговор.       — Муро-чин, предложи ей прогуляться.       — Имеешь в виду свидание?       — Тебя слишком избаловали женским вниманием, — фыркнул Атсуши, — я имел в виду просто погулять. Если мы решили, что будем водить с ней дружбу, значит должны попытаться понять, что она за человек.       — Тебе будет сложнее, чем мне, — Татсуя перевел взгляд на меня, в то время как я изображала рукой популярный жест "бла-бла-бла", тем самым намекая, что ничего не понимаю, — хотя с ее способностью доносить свои мысли, может и нет.       — Сказал же, она забавная.       — Атсуши предлагает пойти на прогулка, но вообще мы планировать сегодня быть на тренировка и у нас игра, — брюнет посмотрел на часы на своем левом запястье, — мы должны там быть через час, хочешь с нами?       — Игра во что? — уточнила я, в этот раз пропуская мимо ушей слова, которые он не просклонял.       — Баскетбол.       — Наверно... можно, — я глянула на Мур-чана, — у меня все равно нет особого выбора, чем заниматься. Либо я пойду с вами, либо стухну дома от скуки и жары, а так хоть тухнуть буду в веселой компании.       — Она с нами.       — Класс.       — Я, правда, не уверен, что Акаши оценит то, что мы привели незнакомого человека на тренировку.       — Это стритбол, там будет достаточно посторонних людей, не думаю, что он даже обратит внимание.       — Разумно.       — Алеееееууу! — взвыла я, понимая, что решительно ничего не понимаю, даже руками помахала, так как тело мое находилось между ними, волей неволей пришлось обратить на меня внимание, — вы о чем?       — Прикидывали, как к тебе может отнестись остальная команда.       — И что надумали?       — В целом, думать, положительно.       — Твой русский нуждается в нефиговой коррекции.       — В какой коррекции? — вздернул бровь Химуро.       — Хим-чан, нефиговой, это значит в тотальной.       — Ясно.       — Ничего тебе не ясно, ты просто прикидываешься, что понял, а на самом деле ничего не понял! — с усмешкой подколола его я.       — Я понял... что не понял... — эхом повторил Татсуя, видимо пытаясь осмыслить всю фразу целиком. Мда-а-а, кажись загрузила я беднягу.       — Эй, я тут! — в этот раз помахал рукой Мур-чан, привлекая к себе внимание.       — Мур-чан, не переживай, ты вне конкуренции, просто наш онлайн переводчик коверкает слова, и я ему на это указала, — забывшись обратилась я к нему. Удивительно, но несмотря на полную непонятность и короткость этого знакомства, с ними было неожиданно... легко. Приятно. Не было какой-то лишней и наносной шелухи, которой так много вокруг, хотя, конечно, я могу и ошибаться. Ладно уж, поживем, увидим.       — Так я возведен в ранг... online translater? — скрестил руки на груди Химуро, явно пытаясь изобразить обиду.       — Ага, — безмятежно отозвалась я, — правда, ты нуждаешься в доработке, ибо языковой пакет явно шалит, самостоятельно переключая языки.       — Наглая, — констатировал факт Химуро, поднимаясь с дивана. Я и Мур-чан синхронно подняли на него недоуменные взгляды. Татсуя постучал пальцем по циферблату своих часов, — время, опаздывать.       — Опоздаем, — интуитивно уловив нужное поправила я его.       — Идем, — согласился Мурасакибара.       — Ползем, — подтвердила я. Чую, денек будет тот еще. Ну, слава богу, от скуки и злости я тут не сдохну. Блин, пожрать забыла. Интересно, в Японии есть палатки с шаурмой?

***

      Из всего нашего триумфального пути до места предполагаемой встречи, мне, честно говоря, запомнилось только метро, которое, в отличии от российского, просто поражало чистотой и стерильностью. Такое ощущение, что поезд на конечной встречает толпа классических горничных (я в аниме их видела) и вылизывает его перед следующей отправкой на маршрут.       Мур-чан фактически не реагировал на окружающий его мир, целиком и полностью поглощенный обсасыванием (прости, Господи) своего чупа-чупса. Пару раз я порывалась дергать его за рукав футболки, чтобы на что-то указать, однако очень скоро поняла, что в людных местах он, видимо, предпочитал надевать внешне непробиваемую броню излишней безразличности. Все свое внимание и желание общаться я вынуждена была перенести на Химуро, которому волей-неволей приходилось мне отвечать. Пару раз он пытался говорить на французском, но быстро сдулся после моего заявления, что русские крутили французов на хую в тысяча восемьсот двенадцатом году. В итоге, мы минуты две потратили на разъяснения такого великого русского матерного слова, как хуй, после чего Хим-чан с обалдевшим видом переваривал новое слово в своем лексиконе, а я сидела в тихом фейспалме, пытаясь сообразить, чему додумалась научить безобидного японца.       Путь от метро до спортивной площадки, расположенной на речном берегу, под мостом, занял всего минут двадцать, зато пока мы шли, я успела потыкать пальцем в каких-то излишне размалеванных смуглых девиц в блондинистых париках. Настолько неестественных, что это выглядело дико. Судя по тому, как мою указующую длань в едином порыве опустили вниз оба японца разом, мое поведение для них было еще более диким, чем для меня эти девицы.       Под мостом на площадке помимо нас было всего два человека. Синеволосый смуглый парень и красноволосый. Первый сидел на земле, привалившись спиной к стеночке, и изучал какой-то журнальчик, судя по полуголой бабце на обложке, весьма откровенного содержания. Второй просто, не мудрствуя лукаво, читал книжку, сидя на стоящей возле той же стены лавочке, под которой в сумке-сетке, или, по-русски, авоське, лежало четыре баскетбольных мяча.       — Он что, жертва асфальтовой болезни? — не удержавшись, поинтересовалась я у Химуро, глядя на синеволосого.       — Какой болезни? — опасливо уточнил Хим-чан, который после лингвистического "бума" в метро всерьез опасался моих высказываний.       — Асфальтовой, — милостиво повторила я и пояснила, — ну, это когда человека бессознательно тянет валяться или сидеть на земле.       — Вполне возможно, — усмехнулся Татсуя, сумев оценить шутку по достоинству, — симптоматика, во всяком случае, похожа.       — Не фига се, какое сложное слово ты выговорил.       — Это комплимент?       — Считай, что да.       Красноволосый, привлеченный голосами, поднял голову и окинул взглядом нашу шайку-лейку, после чего, ни капли не изменившись в лице, задал вопрос, какой именно, увы, я понять не смогла.

***

      — Это кто?       — Девушка, — уклончиво, но спокойно ответил Мурасакибара, опередив Химуро, едва открывшего рот.       — Чья? — оторвался от своего журнала синеволосый и поднял полный насмешки взгляд на новоприбывших.       — Его.       Химуро удивленно воззрился на Мурасакибару, но отступать было некуда. Поймав в руку ладонь своей "девушки", он изобразил на лице если не счастливую улыбку, то по крайней мере что-то среднее между "я её не знаю" и "так вышло, сердцу не прикажешь".       — Серьезно? Татсуя, тебя поздравить или посочувствовать? — вновь усмехнулся синеволосый, глядя на то, как блондиночка с недоуменно-возмущенной рожей пытается отобрать свою руку у "своего парня".       — Посочувствовать, — хмыкнув ответил за брюнета рыжеволосый, — она ведь русская, я прав, Татсуя? И чувства у вас вспыхнули пламенно и внезапно, буквально пару-тройку дней назад?       — Ты с ней знаком? — Химуро повело в сторону, поскольку его "девушка" весьма активно дерганула свою руку в сторону, еще и застонала, видимо едва не вывернув себе запястье таким неосторожным движением, — Лана, я тебя прошу, сделай вид, что ты меня любишь или, по крайней мере, симпатизируешь мне.       — Зачем?       — Будем считать, что ответ на свой вопрос я получил, — удовлетворенно кивнул рыжий, синеволосый с явным интересом прислушивался к незнакомой речи, с куда большим вниманием разглядывая девчушку.       — Потому что для конспирации кое-кто сказал, что ты моя девушка.       — Ну охренеть теперь.       — Что сделать?       — Забей, японцы этим не болеют.       — А русские?       — А у русских это заложено на генном уровне.       — Пусть остается, в конце концов, это занятно, — красноволосый вновь опустил взгляд в книгу, — Тайга и Рёта предупредили, они опаздывают.       — Слушай, а где ты ее откопал? Там нет экземпляров с грудью побольше, а? — вновь активировался синеволосый, на себе показывая, чего именно не хватает русской.

***

      — Он что, хочет, чтобы у него выросли сиськи, или намекает на то, что их не хватает мне? — прищурившись, поинтересовалась я, по инерции обращаясь к Мурасакибаре, который меня пусть и не понял, зато зачем-то одобрительно умостил свою здоровенную лапищу мне на плечо.       — Намекает на то, что тебе не хватает, — ответил мне вместо Атсуши Хим-чан, видимо понимая, что я не совсем дура и так или иначе догадаюсь, что дело нечисто.       — Ага, судя по запросу, у него какие-то комплексы, связанные с нижним этажом, — я помахала свободной ладонью на уровне своего паха, — не было бы проблем, к другим не придирался бы.       — Что она сказала? — привлеченный скорее жестом, нежели интонацией вопросил синеволосый. Химуро послушно перевел, в основном, видимо, потому, что ему было интересно, к чему подобный диалог может привести, — что? Да она просто вынуждает меня доказать ей, что я мужчина.       — Он собирается доказать тебе, что он мужчина, — флегматично просуфлировал Хим-чан.       — Чего? — не сразу сообразила я что происходит и попыталась рыпнуться в сторону, поскольку фантазия уже подсунула мне красочную картинку с изнасилованием моей тушки под мостом.       — Сыграем в баскетбол.       — Этот способ унижать людей не подходит в данном случае, — хмыкнул-фыркнул Мураскибара, с сожалением разглядывая палочку от чупа-чупса, конфета на которой закончилась, — но если хочешь, уравняй шансы, я буду на ее стороне.       — О чем они? — подергала я Химуро за руку, смирившись с тем, что отобрать свою мне не судьба.       — О том, что вы втроем будете играть в баскетбол.       — Он что, с Останкинской телебашни рухнул?! Не, стоп, мы ж в Японии. Дублирую: он что, с Токийской башни рухнул?! Кто доказывает, что он мужчина игрой в баскетбол?!       — Она недовольна твоими методами доказательства, что ты мужчина, — философски продекламировал Татсуя на японском.       — И какие методы устроили бы ее?       — И какие методы устроили бы тебя?       — Ну... хм, — я призадумалась, пытаясь подобрать более мягкие выражения, но не справившись с задачей, просто постучала ладонью по кулаку в красноречивом жесте, не нуждающемся в пояснениях. Сказать, что японцы повисли, не сказать ничего. Рыжий даже оторвался от своей книги, в попытке понять, почему наступила ТАКАЯ тишина.       Первым затишье нарушил все тот же синеволосый, зашедшийся в громовом хохоте, от которого аж птицы с соседнего дерева упорхнули в панике. Химуро, осознав, что конкретно я имела ввиду, прикрыл глаза и покачал головой, как бы говоря таким образом "о времена, о нравы!". Мурасакибара соображал дольше всех, однако когда понял (повторив мой жест раза два), отвесил мне подзатыльник. Не сильный, зато его лапища покрыла всю макушку, из-за чего фантазия почти сразу же подсунула мне картинку на тему "а если бы он ударил чуть-чуть сильнее, у кого-то голова отвалилась бы". Я даже успела подумать и пригорюниться о том, что без головы я бы смотрелась очень глупо.       — Так что, сыграем? — вновь выжидательно уставился на меня синеволосый.       — Чего хочет от меня этот фетишист? — кивком головы указав на синеволосого, вопросила я у своего переводчика.       — Спрашивает, будешь играть или нет.       — Не буду, — помотала я головой, синеволосый разочарованно ухмыльнулся, как человек, ожидающий подобной реакции, — пока нас не представят друг другу, а то, как так? Вызов на дуэль с противником без имени? Где ваши манеры, японцы?!       — Дайки, она не будет с тобой играть...       — Я понял это по тому, как энергично она мотала головой.       —... пока не узнает твое имя, — невозмутимо закончил Хим-чан, проигнорировав то, как его перебили.       — Серьезно? — синеволосый вновь поднял на меня взгляд, а заодно и соизволил наконец оторвать свою задницу от асфальта. Поравнявшись со мной, протянул ладонь, — Aomine Daiki.       — Ла-на За-й-ки-на, а ты А-о-ми-не Да-й-ки — по слогам, чтобы не дай бог чего не напутать, произнесла я и тут же уточнила у Химуро, пихнув его локтем в бок и одновременно пожимая протянутую ладонь синеволосого, — что из этого имя?       — Аомине — фамилия, Дайки — имя, — спас меня от очередной неловкости Татсуя, — но я не уверен, что он переживет, если ты сходу назовешь его Дай-чаном.       — Что ты сказал?! — с нежным намеком на угрозу в интонации вопросил Аомине.       — Уточнил, как именно тебя лучше не называть.       — Дай-чан, так Дай-чан, — пожала плечами я, — звучит почти как Дай в чан, ну то бишь дай по кумполу, по голове, дайчанище — это производное от чудовище, а чудовище производное от слова чудо, увеличительно ласкательный вариант. Классно я придумала?       — Нет, — помотал головой Химуро, в то время как я, ни капельки не смущаясь старательно изгалялась над именем нового знакомого, который сверлил меня подозрительным взглядом удава, которому кролик угрожает отрубить голову морковкой. Нет, ну а что еще я могу делать в такой ситуации, а? Только шутить, иначе не выжить. — Лана, можно вопрос?       — М?       — Ты действительно настолько непосредственный человек без чувства страха или просто дурочка?       — Ой, как грубо, Хим-чан, хочешь честный ответ? — он кивнул, — на самом деле я самая большая трусиха на всей планете и прекрасно это знаю. Я всегда стараюсь быть шумной или бегу впереди всех навстречу опасности и непонятному, потому что это упреждающий удар. Шуми и пугай то, что пугает тебя, напугай его первым, пока страх не проник в мозг, печень, почки, сердце и прочие органы, пока он не въелся в кости и не сожрал все твоё существо. Струсив раз, люди частенько обрекают себя на замкнутый круг боязни одних и тех же вещей.       — У вас что, философский диспут? — Дайки, судя по голосу, был не очень доволен нашим затяжным мини-диалогом с Химуро, из чего я сделала вывод, что терпение явно не его сильная сторона, — играем?       — Играешь с ним?       — Да ваще как нечего делать, сейчас натяну его, как презерватив на огурец, — бодро отозвалась я, решительно хлопнув в ладоши, глядя на то, как Мурасакибара приземляется на лавочку и, выудив из под нее мяч, кидает его Дайки, — Хим-чан, ты чего уставился на меня, как монашка на грешницу?!       — Твои сравнения, — вздохнув, улыбнулся брюнет, — это нечто.       — Скажи этому, — я кивнула в сторону Дайки, который довольно небрежно постукивал мячом об асфальт в ожидании меня, — что у него такой вид, будто он сейчас из штанов от радости выпрыгнет.       — Я не буду это переводить.       — Если ты этого не сделаешь, то я объяснюсь с ним на пальцах, и тебе будет стыдно вдвойне.       — Это еще почему?! — возмутился зажатый в угол моими аргументами Хим-чан.       — Потому что у меня менталитет другой, — ухмыльнулась-улыбнулась я и призывно махнула рукой синеволосому, выходя на площадку. Тот отдал мне пас, я чисто автоматически поймала мячик. Супер, то есть первый ход за мной. Отлично просто! Осталось только понять, что мне с этим делать.       Честно говоря, с подобными видами спорта я завязала очень давно, еще в школе, и на то было много причин. В том смысле, что я много во что пробовала играть, но ни один вид спорта не привлек меня всерьез. В футболе я была середнячком, в волейболе чуть лучше, даже играла за школьную сборную, правда, не особо активно, поскольку школьные мероприятия частенько расходились по времени с тем, на что я угробила большую часть своей сознательной жизни. С баскетболом дело обстояло же совсем туго. Я примерно помнила, что нужно стучать мячиком об пол, забрасывать его в кольцо и не отдавать сопернику, в остальном... ну, что ж, будем импровизировать. В конце концов, ничего не мешает мне вспомнить о том, что в пионерболе мячик нужно было сильно кидать в даль, а значит можно и рискнуть...       Дайки полуприсел, заняв оборонительную позицию, однако... выглядело это крайне несерьезно, даже как-то унизительно, расслабленно и лениво. С другой стороны, я бы тоже себя за соперника не посчитала, но обидно же, а вдруг я КМС по баскетболу? Стоп... КМС это вроде из другого вида спорта... аа-а-а-а, черт с ним! Перехватив мяч поудобней, я метнула его с середины поля так, будто совершаю подачу в пионерболе, тот, стукнувшись о щит, отскочил ровнехонько в кольцо. Я на долю секунды обалдела от собственной удачи, после чего ткнула пальцем в сторону удивленного не меньше меня таким поворотом событий Дайки и громко произнесла "что, съел?!". Химуро, не будь, дурак перевел. "Съем!", было мне ответом, после чего Аомине сорвался с места...       Он передвигался по площадке так легко и непринужденно, что в первые секунды я даже опешила и, честно говоря, залюбовалась. Плавно и вместе с тем резко, непринужденно, он вытворял с мячом какую-то неимоверную фигню, явно рисуясь, дабы я целиком и полностью осознала уровень его крутости. Моя челюсть, не справившись со стрессом, попыталась отъехать, однако я сама себя шлепнула ладонью по подбородку, дабы пасть закрылась. Аомине промчался мимо, я обернулась, беспомощно глядя, как он, высоко подпрыгнув, фактически кладет мяч в корзину и... моя челюсть снова устремилась на встречу с асфальтом.       Откуда там, мать мою, появился Атсуши?! Который в длинном красивом прыжке одним тоже весьма небрежным жестом, выбил мяч из рук Дайки, не дав тому забить. Мяч, подпрыгивая, покатился к моим ногам.        — Двое против одного? — усмехнулся Аомине, — попахивает жульничеством.       — Жульничество — это когда детей избивают в попытке отобрать конфетку, — парировал с легкой усмешкой Мурасакибара, — я же уравниваю шансы.       — О чем они?       — О том, что Атсуши уравнивает шансы.       — Это типа он за меня играть будет?       — Нет, это "типа" он твое кольцо защищать будет.       — Клево, — не нашлась я с ответом, пинком заправского футболиста поднимая с земли мяч и кое-как приноровившись, направилась к кольцу соперника. Тот догнал меня без каких либо усилий, увел мяч из рук, после чего вновь отправился к моему кольцу. Я аж ногой от нахлынувшего азарта и злости топнула. Надо было чаще в школе во всякую чушь играть.       Отложив нытье по поводу загубленной юности на более поздний срок, я вновь метнулась за Аомине. Ну и хрен с тем, что я с ним не сравнюсь, хрен с тем, что у меня вообще шансов нет. Зато хоть побегаю. Говорят, вообще, полезное дело.

***

      И какая тварь придумала, что баскетбол это весело?!       Минут через тридцать я откровенно говоря выдохлась (вернее, сделала вид, что выдохлась, на деле же, у меня только-только открылось второе дыхание) и, кстати, победила. Потому что единственным очком за всю игру было мое читерское попадание в кольцо в самом начале. Если бы не Атсуши на моей стороне, это была бы игра в одни ворота, да и Дайки, наверно, наскучило бы очень быстро, а так мы весьма душевно побегали туда-сюда. Ну-у-у-у-у, как сказать побегали, я побегала, Дайки поржал.       — Хе-е-ей, хей-ей-э-э-гей! — на площадку бодрым шагом не обремененного интеллектом существа впорхнул весьма приятный, я бы даже сказала, модельной внешности блондин, при виде которого, мне лично, захотелось провалиться куда-нибудь под землю. Хотя, кто знает, может он меня и не узнает? Столько времени прошло все-таки.       — Это кто? — поинтересовалась я, плюхаясь на лавочку рядом с Химуро и залпом выпивая пол бутылки минералки, которую брюнет заботливо протянул мне, вторую он кинул в руки Аомине, но поймал ее Атсуши, за что удостоился насмешливо-недовольного взгляда со стороны Дайки.       — Кисе Рета, считай, первое лицо нашей команды.       — Вы так серьезно увлечены баскетболом? Вопрос, конечно, глупый, по тому, как играли Атсуши и Дайки, было видно, но все же?       — Достаточно серьезно, чтобы посвящать этому приличное количество времени, — слегка задумчиво ответил он, — почти каждый тут играет со школьных времен, а кто-то и того раньше, поступив в один университет, мы играем как команда, хотя давай отложим нашу историю на более позднее время?       — Ну-у-у, как скажешь, — кивнула я, повернула голову в право и наткнулась на внимательные светло-карие с едва заметным золотым ободком глаза, — таа-а-а-а-а-к, что этому аборигену нужно?       Сидевший возле лавочки на корточках блондин в такой позе действительно напоминал аборигена, который впервые увидел простого человека, ну, или себе подобного.

***

      — Та-а-а-а-к, что этому аборигену нужно? — подозрительно спросила девушка, в то время как блондин неприлично близко разглядывал ее лицо.       — Рета? — вопросительно приподнял брови Аомине.       — Мне кажется, — блондин прищурился, будто это могло бы ему помочь ее разглядеть, — что я ее видел и не один раз. Я просто уверен, что знаком с ней.       — Серьезно? — удивился уже Татсуя, бросая быстрый взгляд на Мурасакибару, который внимательно прислушивался к диалогу, стоя, облокотившись о стену возле лавочки, и подкидывая на ладони бутылку с водой.       — Да-а-а, точно, уверен, — утвердительно кивнул Кисе и в тот же миг удивленно отпрянул, потому что девушка, которой видимо надоело то, как бесцеремонно ее разглядывают, попыталась ткнуть его пальцем в глаз, — а кто она? Познакомите?       — Раз ты ее знаешь, я думал, ты познакомишь, — наигранно вздохнул Дайки, — интересно знать, в каком формате вы знакомы, неужели она одна из тех дурочек, кто тебе проходу не дает?       — Не-е-е, — помотал головой Рета, — другое что-то, но не могу вспомнить.       — Это Лана, Лана Зайкина, — представил ее Химуро, — Лана, это Кисе Рета.       — Киса? Какая киса, киса это тип такое мяу-мяу-мяу и мур-мур-мур? — не сдержалась я и, глянув на слегка вытянувшиеся лицо блондина, гордо дополнила, — Киса, это типо ня-ня-ня.       — О чем она? — уточнил у Химуро Рета сообразив кто тут главный связной между русской и миром.       — Как бы тебе объяснить, — замялся Татсуя, — "Киса" в русском языке так можно назвать кошку, один из вариантов, просторечный. И она имеет в виду, что твое имя, это как бы — кошка, кот, а они мяукают.       — То есть я — киса, и я делаю... му-ау-му-ау? — лучезарно улыбнулся русской Рета и попытался максимально скопировать ее русское "мяу".       — Какое му-ау, ты что, корова? — возмутилась Лана, — М и Я и У! Мяу!       — Мяу, — послушно повторил Рета, — а она забавная, чья знакомая?       — Мурасакибары, — мстительно ответил Химуро.       — Угу, — не стал спорить Атсуши, — знакомая моя, а девушка его.       Рета уставился на Химуро так, будто тот спрыгнул с Токийской башни и остался живым:       — И как давно?       — С сегодняшнего утра, — все так же спокойно продолжил плести паутину вранья Атсуши, при том не придавая значения тому, что в этом нет особой необходимости. Ему просто было забавно наблюдать, как на всегда спокойном лице Химуро проступают эмоции. Настоящие, ничем не прикрытые. Живые. Это случалось так редко, что порой ему казалось, что его друг это идеально выполненный робот.       —Ой, бли-и-ин! — подскочила с лавочки Лана, секундой ранее бросившая взгляд на наручные часы Реты, — ПАПА!!! Я ЖЕ ОПАЗДЫВАЮ!! ЧЕРТ!        Акаши в который раз недовольно оторвался от книги. Громкая. Слишком громкая. Непосредственная. Почему Атсуши и Химуро привели ее сюда? Он уже видел ее с утра, когда отец взял его с собой на переговоры с новым зарубежным специалистом. И тогда она тоже показалась ему громкой. И очень... незаурядной. Непонятной. Далекой. Стоило признаться, эта девушка заинтересовала всех за пару минут. Почему? Ответ проще некуда. Другой менталитет, другое поведение, другая внешность, другая национальность. Неизвестное имеет необычную и совершенно непонятную, буквально мистичную особенность — притягивать. Это пройдет. Пройдет, как только они узнают, что она из себя представляем, что она за человек. И тогда разница в культуре и воспитании возьмет верх, а языковой барьер довершит все, похоронив остатки интереса. Нужно лишь подождать.       Блондинка, рыпнулась в сторону предполагаемого метро, замерла, после чего беспомощно оглянулась на парней.       — Химуро?       — Я провожу, — оторвался от стены Мурасакибара.       — Уверен?       — Я уже разогрелся, а они нет, начнете без меня, вернусь, подключусь к тренировке, — пожал плечами гигант.       — Тебя проводит Атсуши.       — Он? Ладно, пошли, Гендальф, я твой Хоббит, которого надо провести в Мордор, — девушка уцепилась за ладонь Атсуши и потащила его в ту сторону, в которой, как ей помнилось, было метро.       Химуро сдержанно захихикал, оценив шутку, провожая эту во всех отношениях странно смотрящуюся со стороны парочку людей. Гигантский японский парень и миниатюрная, низкая русская девчушка. В этом было что-то комичное и одновременно, пожалуй, романтичное, жаль, что подобные отношения невозможны по ряду причин. На это было бы довольно интересно посмотреть.       — Вспомнил! — просия Кисе, плюхаясь на лавочку рядом с Акаши, из-за чего тот вновь оторвался от книги, далеким от довольного взглядом прожигая блондинчика, который на это даже внимание не обратил. Ну да, все верно, не первый год знакомы и не к такому привыкли.       — Лана Зайкина! Гимнастка из России, четыре года назад, на мировом чемпионате была главной фавориткой на золото в индивидуальное многоборье!       — Серьезно? — Акаши был удивлен, в отличии от Аомине, который будто ожидал чего-то подобного.       — А ты не заметил, — уничижительно приподнял брови Дайки, — как она двигалась во время игры? Как бегала? Даже мяч вела не как обычный среднестатистический игрок, который примерно знает, что такое баскетбол. Она отлично владеет телом и у нее очень четкие рефлексы, что невозможно для человека без специальной спортивной подготовки. Просто, вид спорта не ее, да и противничек не под стать попался.       — Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, -- усмехнувшись покачал головой Кисе.       — Но почему же она этим не пользовалась, играя с тобой? — удивился уже Химуро, для которого подобное открытие было тоже в новинку, он даже гугл открыл на телефоне, решив уточнить, а не ошибся ли Рета со своей информацией об их новой знакомой.       — Судя по всему, она сознательно подавляет это в себе, — безразлично пожал плечами Аомине.       — Рета, ты сказал, была главной фавориткой? Что случилось, она проиграла? — проявил заинтересованность в беседе Сейджуро.       — Нет, сошла с дистанции, насколько я понял, получила травму на разминке или что-то в этом роде, — слегка растерянно ответил Кисе.       —Ладно, Рета, последний вопрос, — усмехнулся Дайки, — а ты фавориткой в какой дисциплине там выступал?       — Что?! — вспыхнул блондин, но быстро остыл, — я работал там от компании SamsungWhite, был официальным их представителем.       — Жаль, — покачал головой Дайки, — я то думал, наша красавица скрывает от нас свою пагубную привычку обряжаться в купальник и крутить сальто. Балет тебе подошел бы больше, чем баскетбол.       — Иди ты, — беззлобно отмахнулся Кисе, скидывая толстовку и оставаясь только в шортах и светлой футболке, — пошли на площадку, преподам тебе урок смирения.       — Ты? Мне? — деланно удивленно, но не без удовольствия откликнулся Дайки, подкинув мяч на руке и поймав на палец, посмотрел, как он крутится, — попробуй.        Спустя несколько минут на площадке вновь воцарилась тишина: Сейджуро спокойно углубился в книгу, в то время как его команда разминалась. Опоздывающий Тайга строчил смс-ки, но Акаши их принципиально не читал. Он уже знал, как наказать человека, не сумевшего вовремя прибыть на тренировку.       День наращивал темп и набирал обороты.