Изменить все

<21 февраля 1125 года.> Иван удивленно осмотрел брата. Да, конечно он убегал от разоренной клумбы так, что только пятки сверкали, но все же… Где он умудрился так разукраситься? Изумление Вани можно было понять: не каждый день утро начинается с того, что к вам в комнату врывается растрепанный, взлохмаченный бугай, сверкая свежеподбитым глазом, и требует “политического убежища”. Пытаясь разобраться в ситуации, он приподнялся на лавке, на которой до этого спал, привычно мимоходом сняв с груди посапывающего котенка. — Слава, это тебя так мама за клумбы уходила? – озвучил наконец Ваня свои предположения. Брат отрицательно замотал головой. — Да нет, она еще даже, наверно, не знает об этом. Ситуация с каждым мигом становилась все интереснее и интереснее. Последний сон слетел с Вани, как с гуся вода. — А как же это тебя тогда угораздило? Только не говори, что просто “с лестницы упал”, ни за что не поверю! Слава удивленно воззрился на собеседника. — А почему не поверишь? — Да это же уже избито и банально! — патетично изрек Ванюша, но ничто не могло сбить его с мысли: — Так все-таки? – он выжидательно посмотрел на брата. Тот со вздохом отвел взгляд. — Да видишь, какое дело… Я вот как цветы нарвал, — *клумбу угробил*, мысленно уточнил Ванечка, — сразу к ней побежал. Ну, разумеется, по дороге корни там оборвал, облагородил букетик, в общем. Ага, и представляешь, как к дому подхожу, гляжу – вот и она идет. Такая красивая, светлая, нежная… Ростислав замолчал, прикрыв глаза от переполнявших его чувств. – Идет, кольчуга на солнце сияет, шлем блестит. Ваня честно попытался представить слова “нежная” и “кольчуга со шлемом” применительно к одному человеку, причем в одной фразе. Почему-то вышло не очень, примерно, как распущенный ханжа или даже добрый садист. Хотя… сколько людей, столько мнений, так, кажется? Тем временем брат продолжал: — Я все сделал, как ты и сказал: подошел и вручил ей букет. А потом что-то пошло не так. — Подожди! – перебил его Ваня, неплохо знающий Славика, и потому сразу уловивший фальшь. Что-то в этой фразе было не чисто, и он собирался докопаться до истины. — А как ты ей “вручил” цветы, что при этом сказал? Брат посмотрел на Ваню с таким видом, будто тот открыл Америку. Впрочем, не дай Боже… Ванечку даже передернуло от такой перспективы. — А что, еще что-то говорить нужно было? – непонимающе переспросил Ростислав. Ваня мысленно выругался. Да-а, имея дело с этим… надо все разжевывать от и до. Примерно так: пришел, увидел, протянул цветы, сказал: «это тебе, дарю!». — Так, ладно, проехали! — Чего проехали? – не врубился наивный московский юноша, не обремененный средним общим образованием. Иван же отвесил себе воображаемый подзатыльник: родственник то он родственник, но базар надо все же фильтровать. — Да так, музыка навеяла, — рассеянно пояснил Ваня. — И все же, как именно ты ей цветы преподнес? -Ага, — довольно закивал Слава, — вот “поднес” – и есть наиболее точное слово! Она идет, и тут я ей наперерез, цветы вперед вытянул, чтобы сразу было видно: не просто так иду. Вот только не рассчитал малость, — замялся вдруг молодец, — и аккурат ей в лицо букетом и угодил. И вот стою я и не знаю чего делать: как есть столбом застыл. И руки все так же вытянуты, и цветы в них. Ваня вот уже пару минут пытался сохранить лицо и не заржать, но брат, казалось, только и делал, что всячески старался вызвать именно эту реакцию. Он говорил прерываясь, всем своим видом выражая вселенскую скорбь, а наливающийся фиолетовым фингал и общий помятый вид только довершали картину, делая образ законченным. — А она, что? — И она застыла, — тяжко вздохнул Ростислав. – А потом как… Тут он прервался. А Ваня нетерпеливо заерзал. Уж очень ему хотелось узнать, чем же закончилась эпопея. — Это она тебя так? – он неопределенно махнул рукой в сторону брата. — Ну, в какой-то мере – да, — неуверенно кивнул Слава. — Понимаешь, она застыла, стояла, да и я стоял… — он снова умолк. — Да давай уже! – не выдержал Иван. — Поняли все, что вы стояли! — А кто – все? – Славик заозирался, ища других слушателей. Лешик, которого тоже увлек рассказ, спешно убрался под стол, а вот Лампа остался на месте, благо, что другие люди его видеть не могли. — Да это я так просто сказал, ты не обращай внимания, — Ваня постарался успокоить разошедшегося брата, который уже было полез под лавку, искать там этих гипотетических “всех”. — Ага, — согласился он и сел рядом с Ванечкой, бесцеремонно схватив за шкирку снова уснувшего котенка и плюхнув его на колени брату. Ваня постарался успокоить обиженного, злого чертенка, который явно рвался показать обидчику, где раки зимуют. — Ну вот, — продолжил Слава, будто они и не прерывались. – А потом она как чихнет! Он замолчал. Ваня же ждал продолжения. Полная тишина повисла в комнате. — И это все? – первым не выдержал, конечно, Ваня, которого обманули во всех его ожиданиях. — Ну да, – кивнул Ростислав. — Ясно, — нехорошо прищурился Иван, который не любил, когда его дурили. — А синяк откуда? — Фингал? – уточнил Слава. — Так я сказал уже – чихнула она. А на голове у нее шлем с шишаком был. А я рядом стоял. Ну и вот… — он беспомощно развел руками. — А что она сказала? — Да не знаю я! – с досадой прогудел Слава. – Вот как в глаз получил, сразу обрел возможность двигаться и стрекача задал! И вот как теперь узнать, не ведаю… — Чего узнать? – не понял Ваня. — Ну как, “чего”? Знамо дело: как ей букет – понравился ли? – Наивно хлопая глазами, ответил богатырь. Ваня лишь вздохнул в ответ. Да, снимать розовые очки – дело неблагодарное.

***

Но все же следовало заняться делами. И в первую очередь, совершить своеобразный утренний ритуал. А потому Ваня, подхватив на руки сомлевшего котенка, направился к комнатам княгини. Ростислав поплелся следом. Мама как раз закончила утреннюю молитву и собиралась идти на завтрак. Ваня, передав ей любимца, уже собирался выйти, как случилось непоправимое: — А-ах! – Ваня уже знал, что за этим последует, а потому заткнул уши. – Мои хризантемы! Что с ними стало!! Даже сквозь ладони пробивался мамин крик. — Это ты сделал, Ростислав?! Отвечай!! Обернувшись, Ваня понял, что брата спасать поздно: весь его вид буквально кричал о том, что вандалом является именно он. Так что, чтобы не попасть под раздачу, сам Ванечка мигом придал своему лицу самое что ни на есть невинное выражение. Из серии “улыбаемся и машем”. Славик тем временем уже раскололся: — Ну, мама, я это.. Как бы… Для дела, вот! Мне Ваня как сказал – чтобы впечатление, значит… — Иван!!! – из всего бессвязного потока мама мигом уловила суть. — Это ведь ты брата подговорил? Княгиня метала молнии. Слов у нее уже не было, а потому она перешла к более весомым аргументам. От первого снаряда, пущенного мамой в ход, Ваня увернулся легко. — Мяу!!! Ага, мама, не сводящая с вероломных отпрысков пылающего гневом взгляда, пыталась нашарить следующий снаряд, но тот, похоже, был очень не доволен отведенной ему роли, и, потому стал бурно протестовать. Все замерли от неожиданности, и только несчастный придавленный котенок продолжал самозабвенно голосить. А к тому моменту, как мама все же смогла его успокоить – боевой запал у нее весь вышел.

***

Ваня хмуро обозревал фронт работ. Конечно, мама их, все же, простила, но наказания избежать не удалось. И теперь они с братом на пару были вынуждены возиться в земле: пересаживать выжившие растения. Мда… Ваня честно предупредил маму, что она рискует остаться и без них тоже, но ее это похоже уже не взволновало. Она наблюдала за чадушками издалека, сидя у окошка, и это ее присутствие не давало возможности отлынивать от добровольно-принудительных работ. Вот и сидели они с Ростиславом с утра, даже без завтрака! Желудок Вани протестующе бурчал уже на протяжении получаса, но никаких действий со стороны хозяина не последовало. Приближался обед, а гадкие растения и не думали заканчиваться. — Да хоть бы ты их все передавил, честное слово! – наконец, не выдержав, в сердцах произнес Иван. Ростислав согласно покивал. — Ага! Работа продолжалась. Припекало солнце и невыносимо хотелось пить. Прямо по только что посаженным цветам пробежал в погоне за бабочкой наглый черный котенок, который не работал, а потому был совершенно доволен жизнью в целом и собой в частности. — Кстати, Вань? – отвлек его от мыслей способов расправы над животным робкий оклик брата. — Чего тебе? – нехотя отозвался он, откладывая в сторону очередной сломанный стебель. — А чего мне теперь делать, а? — Клумбу сажать!! – рявкнул расстроенный Ваня. Воцарилось молчание. — Да не, — наконец снова начал Ростислав, — я про Любаву. Чего мне теперь делать? Ваня с сомнением посмотрел на братишку. — А что, — задумчиво протянул он, — цветочков тебе не хватило? Тот отрицательно помотал головой. — Ладно, — покладисто согласился Иван, предвкушая новое развлечение, — тогда будем думать!