Изменить все

<19 февраля 1125 года.> — Ну и где эта твоя ненаглядная? – вполголоса спросил Ваня Ростислава, когда они стояли за креслом отца, пока он выслушивал отчет воеводы, Микулы Олеговича, который оставался за главного на все время охоты. Тот пожал плечами: — Не знаю, Вань. В прошлый раз она с отцом была, – он перевел на брата мутный взгляд. И Ваня его понимал: журчащая речь Микулы усыпляла не хуже снотворного. Иван и сам еле сдержал зевок. День не задался с самого утра и не думал реабилитироваться.

*флэшбек*

Проснулся Ваня с ощущением, что на него кто-то пристально смотрит. Полежав немного, он повернул голову в направлении взгляда и замер, не веря своим глазам: на его животе, приподнимаясь при каждом вдохе и опускаясь с выдохом, лежал крошечный черный котенок и с интересом наблюдал за ним. Наконец он видно что-то решил для себя и целенаправленно двинулся вперед. И пока Ваня пытался понять – не глюк ли это, и если нет, то что делать, котик доковылял до его лица и лапкой потеребил ванин нос. Посидев с минуту и не добившись никакого эффекта, котенок нашел себе новое дело: слезть с Ивана на лавку. И, совершенно забыв о прошлой игрушке, он ответственно и основательно приступил к нелегкому делу: спуску со скользкой и неустойчивой поверхности. Итак, он гордо развернулся к Ване… ну, хвостом, наверное, все-же так будет поприличней, и подойдя к краю груди остановился. Прыгать моськой вперед ему было боязно. Тогда, совершив очередной маневр, он оказался спиной в ту сторону, куда хотел добраться, и осторожно спустил лапку вниз. К сожалению котенка, до твердой поверхности она не достала. Ване же к этому моменту стало интересно, что же еще додумается предпринять этот хулиган, и потому он тихо лежал, поглядывая в его сторону. Котенок, подумав, тяжко вздохнул, так, что даже Ваня, на котором совершались маневры, посочувствовал нелегкой кошачьей судьбе, и спустил вниз вторую лапку. Тут его глазищи забавно округлились от того, что переместившийся центр масс стал неумолимо тянуть его вниз. Малыш уже явно передумал слезать, но и вернуть себя в исходную позицию уже не мог. А потому предпринял то, что еще было в его силах. Ваня взвыл и непроизвольно дернулся, когда в его тело впились крохотные и острые коготочки. Не то чтобы он сделал это от боли, просто к такому повороту сюжета он оказался совершенно не готов. А вот к звуковой волне и тряске не был готов уже котенок, который, испугавшись резких звуков, отцепился и теперь сидел рядом с Иваном и ошарашенно тряс головой. — И откуда ты тут такой красивый нарисовался? А главное, что теперь с тобой делать? Ваня задумчиво посмотрел на свой живой будильник, а тот тихо мяукнул в ответ, глядя наглыми зелеными глазищами.

*конец флэшбек*

Потом выяснилось, что животное приволок Аристарх, еще день назад. Лешик оказался очень жалостливым: не смог пройти мимо грустного и одиноко сидящего на морозе котенка. И потому притащил его туда, где сейчас жил сам: в ванину комнату. Обалдевший от такого самоуправства Ваня только поинтересовался, что тот собирается делать теперь, на что ему дали четкий ответ: раз комната ванина, то и котенок, и его судьба теперь тоже в его руках. После чего диверсант спешно удалился, оставив нанимателя наедине с проблемой, которая как раз наделала небольшую лужицу и теперь, сосредоточенно морща розовый нос, ее неспешно закапывала. Иван долго ломал голову, думая, куда же пристроить животное, но вдруг ему в голову пришла одна мысль. Подхватившись, он кинулся к женским комнатам. Там, упросив служанок, раздобыл широкую изумрудную ленточку. И уже через десять минут котенок с огромным бантом на шее был торжественно вручен княгине. Мама заулыбалась, разохалась и кинулась искать подарку угощение. Ваня очнулся от размышлений, рядом пытался согнать с себя остатки сна Ростислав: воевода закончил отчитываться и теперь они с отцом собирались побалакать об охоте и планах на будущее. Так что теперь смело можно было валить, пока папе чего-нибудь “умного” в голову не придет. Те же мысли, видно, пришли и в голову брата, так что к дверям они ломанулись дружно, и так же дружно в них застряли. Вывалившись, наконец, вслед за Славой (который был массивнее, а потому прошел первым) на улицу, Иван наткнулся на широкую спину брата. — Слава, так тебя растак! Ты чего творишь? – не выдержал Ваня. Тот не ответил, все так же застыв соляным столбом. Ваня, не дождавшись ответа, обошел его и заглянул в лицо. Взгляд брата был направлен куда-то во двор, на лице сияла огромная, несколько глуповатая улыбка. Ваня оглядел внутренний двор, пытаясь угадать, что же вызвало в его непробиваемом братишке такую реакцию. Двор, как двор: деревянные стены окружающих его домов, резные балконы второго этажа. В самом дворе народу не много: у дальнего угла двое холопов разгружают телегу с мешками, а в центре тренируется группа воинов. «Наверное, с воеводой пришли», подумал Иван, глядя на то, как блестят на солнце начищенные кольчуги. Вдруг Ростислав, до этого никак себя не проявлявший, громко выдохнул и начал судорожно оправлять на себе зипун. — Ты чего это? – удивился Ваня. Слава заполошно глянул на него и снова вернулся к прерванному занятию, но все же объяснил: — Она здесь. Ваня сразу понял, кто это “она”, и заново оглядел двор, уже с куда большим интересом. Правда результат от этого существенно не изменился: бревна, снег, воины, слуги… «Может, она с балкона выглядывает?» — размышлял Ваня, поднимая голову вверх. Но тщательный визуальный осмотр балконов тоже ничего не дал. — Где, здесь? – уточнил Ваня. После заочного знакомства, ему было ужасно любопытно взглянуть на зазнобу брата. — Да как же, вот стоит, – Ростислав махнул рукой в направлении воинов. Ванины брови взлетели вверх. «Неожиданно!» — пронеслось у него в голове. — И который из них? – осторожно спросил он, оглядывая пятерых рослых, плечистых дружинников. — Да вот же, с косой! – раздраженно показал Слава. И правда, тут один воин, до этого стоявший к Ване спиной, развернулся, и спутать его с парнем стало бы уже затруднительно: через плечо ее была перекинута тугая русая коса, а кольчугу натягивала объемистая грудь. Стати у девушки были и правда богатырские. — Ну и почему ты таких не видел? – недоуменно протянул Иван. — Размер, эдак, четвертый, наверно, но даже я, хотя по этому вопросу особо не присматривался, слету могу назвать пять девушек, у которых они больше. — Кто больше? – не понял Ростислав, смотрящий на предмет своих чувств как баран на новые ворота, а потому соображающий сейчас туговато. — Да глаза, глаза эти твои. Сам же говорил, что они “такие большие…” – раздосадовано протянул Ваня. — Ага, — с готовностью закивал головой влюбленный, — просто огромные глаза, синие-синие, как речка полноводная! И ресницы такие длинные, красивые... Ваня с трудом поборол приступ хохота, осознав всю комичность ситуации…

***

Следующим утром первым, чего увидел Ванечка, отрывая голову от подушки, был маленький черный клубочек, лежащий на его груди. Ваня испытал чувство дежавю. Определенно, эта ситуация уже повторялась! Из-за стоек с железом раздался тихий шепот лешика: — А ежели хозяин, грешным делом, на кого-нибудь подумал, так мы эту животинку в глаза со вчерашнего дня не видели! Ваня только вздохнул и, взяв мяукнувшего было котенка на руки, пошел возвращать его новой хозяйке.

***

"— Старший брат завсегда для младшего опорой будет! – важно вещал Ростислав, сидя за обеденной трапезой. – Коли другой в чем нуждается, в совете то, али в ратной помощи, так дело старшего подсобить ему. Бо долг это братский, так я это себе разумею!" Тогда Иван только вежливо покивал на такие мысли Славы, а сейчас вот почему-то вспомнилось. — Вань, а Вань, — снова заныл Ростислав, сидя в комнате брата пару дней спустя той памятной встречи. – Ну что мне вот делать, ума не приложу! «А ведь и правда!» — подумалось вдруг ему, «Я же старший, мне и лет-то вон сколько, надо бы братишке помочь.» — А просто так ей сказать пробовал? — Да как я ей скажу? — расстроено прогудел брат. — Я ведь как подойду к ней, как гляну – все, язык отказывает, руки-ноги немеют! — Ладно! – после недолгих раздумий решил Иван. — Слова – это не главное. Главное что? – спросил он, глядя на брата. Тот хотел было сказать, да слов не нашел. -А, — махнул Ваня рукой на его попытки. — Запомни: главное – внимание! Так что поступим просто и сердито: просто подойдешь и подаришь ей цветы. Девушки это дело любят. Ясно тебе? — Ага… — задумчиво кивнул Ростислав. – Просто подойти – это да, это я точно смогу! — Вань, — вдруг спросил он и глянул на Ивана большими чистыми глазами, — а какие цветы брать, ромашки? — Почему ромашки? — не понял Иван. — Ну, не знаю, — почесал брат затылок. – А чем ромашки плохи? Это мои любимые цветы… — Вот балда! — Ваня схватился за голову. — Ты цветы кому даришь: себе или девушке?! — Ну, так, девушке, вестимо! – не растерялся Слава, — Мне-то они на кой? — Так вот, — Ваня уже успокоился. Ведь знал же, с кем имеет дело, так что теперь не время сокрушаться? — Раз цветы девушке, а какие ей нравятся ты, конечно, не знаешь? – полуутвердительно поинтересовался он, на что Ростислав отрицательно помотал головой. — Тогда остается одно, удивить ее. Так что можешь смело собираться и топать к задней стене терема. — Зачем это? — Как зачем, цветы рвать? Знаешь ведь – там мама клумбы разбила: окна ведь у нее прямиком туда выходят. И про то, что эти цветы ей из самого Константинополя привезли, должен был слышать. Брат, насупившись, смотрел на него. — Вань, а может, того, — неуверенно протянул он, — не надо их рвать? Мне ведь мама тогда того гляди сама чего-нибудь оторвет, за эти цветы-то. — Слушай, — взорвался Ваня, план которого пытались забраковать, — это ведь тебе надо произвести впечатление на девушку? Так вот, эти цветы произведут на нее огромное впечатление уже тем, что они сорваны с клумбы самой княгини, да и в Москве их, поди, не достать. Так что, если спросил моего совета, чтобы ему следовать, а не переливать из пустого в порожнее, так действуй. А если нет – то сам, своей головой думай! — Ладно! – тяжко вздохнув, решился Ростислав. Он встал и направился к выходу. Ваня пошел за ним. Еще бы! Он бы ни за что не пропустил такое представление: княжеский сын цветы ворует, да еще, считай, у себя же.

***

За теремом было пустынно: время дневное, у всех забот полно, не на цветочки же любоваться! Ростислав, дойдя до клумбы, застыл в нерешительности. Вот он протянул руку к желтым бутонам, но тут же отдернул ее, будто обжегшись. Ваня понял, что если он не возьмет дело в свои руки, они так и простоят до вечера. — Атас, мама идет! — крикнул он и только успел удивиться, когда мимо него пролетел Ростислав, зажимая в судорожно сжатых лапищах, наверное, с полклумбы цветов, выдранных с корнем единым махом. — Мда, ситуация, — произнес Ваня в пространство, раздумывая, как объяснить маме то, что от цветов, за которыми она любовно ухаживала вот уже года три, почти ничего не осталось: их частично Славик унес, частично потоптал. И куда понесся этот лось теперь тоже не ясно: где дом Воеводы Ваня не знал, так что если он и доберется туда, ситуация к тому времени уже разрешится, так или иначе. А потому Ваня, пожав плечами, двинулся домой, зная, что рано или поздно, но новостями брат с ним все равно поделится.