Изменить все

<день тот же> - Ванечка, mon cher! К Ивану через всю комнату летел Франциск, широко раскинув руки и так же широко улыбаясь. Наверно, он был единственной страной, которой русская традиция обниматься при встрече не доставляла никаких неудобств. - Ванюша, как я по тебе соскучился! А ты все не пишешь, не приглашаешь, вот я и решил не дожидаться и приехал сам. Ты рад? - Безумно, - пробормотал Ваня, чуть отступая от напористого француза. На лицах Наташи и Гилберта расцвели понимающие усмешки. Похоже, Франция со своей задачей справится. - Ваше Величество, прошу меня извинить, что немного нарушил протокол, - сказал Ваня по-французски, повернувшись к новому действующему лицу. – Но позвольте все равно представиться: Иван, государь земли русской. - А какой по счету? – вежливо улыбнулся Филипп-Август. - Первый, и смею надеяться, что единственный, - вернул ему улыбку Ваня, отчего французский король передернул плечами. – Как прошло ваше путешествие? - Спасибо, сносно. Франциск много рассказал дорогой о вашей удивительной стране, - поддержал необременительный светский треп Филипп. – Признаться, я сразу не поверил ему, но уже посетив несколько городов, поразился тому, что видел. Иван, утолите мое любопытство, как вы заставили горожан строить каменные дома? Откуда у людей деньги на них? - Ах, это, - рассмеялся Иван. – Когда завершили постройку московского дворцово-храмового комплекса, в государской канцелярии надумали не отпускать мастеров, а постепенно полностью перестроить столицу, чтобы обезопасить это чудо от пожаров, - Ваня махнул рукой в сторону окна, и все перевели туда взгляд, чтобы полюбоваться на золотые луковичные купола и белоснежные стены величественного храма. – Ведь Москва была большей частью деревянной. И первый же пожар мог стать для комплекса последним: белый камень очень плохо отчищается от копоти. Тогда мы стали совет держать: как провести перестройку максимально ненакладно и безболезненно для горожан. Решили следующее: сначала выделили место под наш университет и главную государеву школу, потом – под зоопарк и систему пожарных прудов. После этого наметили основные линии проспектов, бульваров и улиц, продумали расположение пунктов милиции и пожарных вышек. Еще сразу учли, где ставить государские гостевые дома, в одном из которых вас разместили. А все свободное место отдали на откуп горожанам: те из них, кто был в состоянии потянуть стоимость возведения белокаменного дома по проекту, установленному канцелярией, получал безвозмездно надел земли, под строительство. Если же человек был не в состоянии оплатить стройку и отделку дома, но его жилище находилось в Москве, то он либо получал участок удвоенного размера в черте нижнего, Красного города, либо мог попросить о ссуде на постройку дома в Белом городе, чтобы потом малыми долями выплачивать государству свой заем. Старый дом перед сносом тоже оценивался по рыночной стоимости, и эта стоимость компенсировалась государством. - Но ведь производство кирпича – трудоемкий и затратный процесс, - резонно возразил Филипп. – А вы выстроили из него целый комплекс сооружений. - Нашим умельцам удалось ускорить и удешевить производство кирпича, - довольно сощурился Ваня. – Теперь – это очень технологичный и относительно дешевый строительный материал. Вот, как-то так, - он кинул хитрый взгляд на французского короля. – Ах, да, еще нам значительно помог каменный налог. Каждый приезжающий в город торговец, владелец судна или повозки, обязуется доставить в казну от десяти до тридцати булыжников весом не менее четырех килограммов каждый. Как видите, этими камнями мы уже замостили все улицы города. - Простите, Иван, - Филипп-Август поспешил уточнить резанувшее его слух незнакомое слово. – А что такое килограмм? - Это единица измерения массы, принятая на территории нашей страны. Чуть больше двух фунтов. - Какое странное название. Зачем было нужно придумывать новую единицу измерения, если есть нормально функционирующий фунт? - Потому что мера фунта условна и уже несколько раз менялась, что вызывало большое неудобство для расчетов при торговле. Значение же килограмма всегда будет оставаться неизменным, потому что он привязан к физическим законам. Если вам будет интересна эта тема, то я могу сводить вас в наш университет, где профессор Лебедев расскажет о системе мер, принятых в нашей стране за эталон. - Филипп, мой друг! – в комнату вошел Ричард и, подойдя к французскому королю, порывисто схватил его за руки. – Ты просто обязан посетить этот университет! Я был там уже три раза, и поражен тем, насколько, оказывается, интересная вещь – наука! Ничуть не хуже изящной словесности. Если хочешь, я возьму тебя с собой сегодня на практикум к профессору Романову. Он обещал показать мне какой-то мудреный химический опыт. Вернусь домой – обязательно у себя такое же организую… ну, поскромнее, разумеется, - поправился король, прикинув, сколько он сможет выделить на науку. – Все-таки где мы и где Россия. - Я подумаю, - кивнул Филипп-Август, поджав губы. Его сильно зацепило, как восторженно его заклятый друг произнес название этой страны. Раньше так он говорил исключительно о Франции. Франциск, напротив, закивал, подтверждая лестное мнение о северной стране. Ваня мягко вмешался, пригласив всех вечером на пир, который будет устраиваться в честь французского посольства, отчего Франциск расплылся в счастливой улыбке и рассыпался в благодарностях. Он оттер Филиппа в сторону и загадочно произнес: - Ванюша, а ведь я не с пустыми руками! Я привез подарки к празднику, Оленьке и Натали, ну и тебе, разумеется! - Опа! – поразился Гилберт. – Чего-то я вот сейчас не понял. А ему-то подарок по какому поводу? Праздник-то бабский! Ну, или если просто всем даришь, то почему меня забыл? - А ты тут причем? – захлопал глазами Франция, повернувшись к Пруссии. – Девушкам подарки к празднику, как ты правильно заметил. А Ване – особенный, как моему дорогому другу. Лучшему. Последнее слово он произнес с нажимом, смерив Гилберта немного снисходительным взглядом, после чего снова повернулся к России, мигом выбросив из головы прусса. - Видала? – хмыкнул Гилберт, толкнув Наташу локтем в бок. – Как он меня! Та только хмыкнула, начав разворачивать обернутый в отрез дорогого бархата подарок. Рядом тем же занимались Ольга и Иван. - Ванечка, ну как тебе? – ужом крутился рядом с русским монархом Франциск, то хватая его за руку, то заглядывая в глаза. – Я ведь знаю, как ты книги любишь, вот и привез. Нравится? - Очень, - честно ответил Ваня, с удовольствием проглядывая иллюстрации «Бестиария». – Спасибо, Франциск, угодил! - Вань, что тут у нас? – подошла к брату Оля, нежно прижимая к груди два массивных талмуда: подаренный ей и Наталье. – Ух ты! Да это же то, за чем я уже столько лет охочусь! Ну, Франциск, ты просто чудо! Она расцеловала зарумянившегося и немного смутившегося француза и, выхватив из рук брата книги, быстрым шагом вышла из зала. - Какая… целеустремленная девушка, - с сомнением выдал Филипп. - Это сестра Ивана, - снисходительно пояснил стоящий рядом с ним Ричард. – Очень начитанная и образованная дама. Как мне сказали, именно она открыла первую публичную библиотеку в России. Также под ее ведомом проходит печать новых книг и газет. - Как интересно, - задумчиво пробормотал французский король. Иван еще немного побеседовал с гостями, после чего закруглил официальную встречу под предлогом того, что иначе Ричард опоздает на практикум. Филипп-Август, разумеется, пожелал на нем присутствовать, так что гостям выдали сопровождение, и они покинули дворец.

***

- И что ты думаешь о короле Иване? – прервал установившееся молчание Филипп. - А? – очнулся от своих мыслей Ричард. – Об Иване? Ну, как минимум, я ему сильно благодарен: он вытащил меня из лап Генриха. Да и полюбоваться на его вытянувшуюся рожу, когда он своими извинениями давился, было весело. - Как я погляжу, он принял очень живое участие в твоей судьбе. - О да, - кивнул король Англии. – Я рад, что принял его приглашение. Знаешь, после моей захолустной дыры, Россия – как глоток свежего воздуха. Мы с Иваном проехались по нескольким городам, и везде, как и в столице – чисто, просторно и светло. Можно ходить по улицам, не боясь замарать сапоги или что на твою голову вдруг ведро с помоями выплеснут. Да и вони от тех же кожевенных мастерских нет: Иван приказал все вредные производства ставить на некотором удалении от города, так, чтобы запахи не долетали. Умно, скажи? - Не то слово, - вынужден был согласиться Филипп-Август. – А что это за бородатые рослые мужчины? Вон, видишь, по улице перед нами с повязанной на пояс белой тканью и метлой идет. Мы таких уже раза три наблюдали, но я совершенно не понимаю, зачем они здесь. - А давай у местного спросим? – предложил Ричард. – Эй, любезный, не объясните нам, что это там за человек? Кто-то, отвечающий за порядок? Он махнул рукой в сторону вальяжно вышагивающего рослого мужика в белоснежном фартуке и черном картузе. - Ах, это, - улыбнувшись, ответил русский. – Это дворник. Да, можно сказать, что они следят за порядком на улицах. И помогают милиции, в случае необходимости. - Милиции? – недоуменно спросил Филипп-Август. - Городская стража, - выразился проводник более понятно. Внезапно послышался крик: - Держи вора! Щуплый низенький парнишка ловко вывернулся из рук дородного горожанина. Подоспевший дворник попытался перехватить его, сунув под ноги мальца метлу, но тот перепрыгнул через нее и дал деру, петляя, как заяц. Дворник схватился за железный кулон, висящий на его груди, поднес его ко рту, и во все стороны разнеслись резкие, громкие трели сигнального свистка. Улица, до этого спокойная и малолюдная, пришла в движение. В ее конце показалось несколько людей в серых однотипных камзолах, а из домов стали выбегать горожане, которые по указующему взмаху руки дворника устремились в погоню. Пару минут спустя для воришки все было кончено: его схватили и передали людям в форме, тем самым милиционерам, как пояснил провожатый Ричарда и Филиппа. - Как же все они дружно на помощь поспешили! – восхищенно покачал головой Ричард. – Не думаю, что в Лондоне, например, кто-то бы решил помочь страже. - Так ведь за оказанную милиции помощь небольшая премия полагается, - усмехнувшись, разрушил его иллюзии русский. – Вот и старается народ успеть: деньги, они лишними не бывают.

***

- Ваня, я хочу внести предложение, - Евлампий вслед за Россией вошел в его кабинет. – Давай мы французу этому тоже книги подарим, а? По-моему, все по справедливости: он нам книги, мы ему – тоже. Не зря же у нас и поговорка есть, что книга – лучший подарок. А друзьям же своим нужно дарить только лучшее, да? - Не думаю, что Франциск с тобой согласится, - покачал головой Иван. – Он никогда не был библиофилом. - Ладно, если не книги, тогда давай ему новую шапку песцовую подарим. А то та, в которой он к нам каждый раз приезжает, уже и полысела немного, и внешний вид потеряла. Как думаешь, он только к нам в ней ездит? Если да, то это прямой намек, что нужно новую дарить. - Шапку, говоришь? Ну, можно и шапку, - кивнул Ваня, прикинув, что это действительно придется Франции по душе. - Вот и договорились, - удовлетворенно потер руки домовой. – Так я пойду, скажу своим, чтобы луковый отвар ставили, шапку красить? А к вечеру все уже готово будет, и ты сможешь отдариться. - Иди-иди, радетель за наши кладовые, - рассмеялся Иван, махнув рукой в сторону двери. - Это ты мне, Вань? – высунулась оттуда голова Гилберта. – А как ты понял, что это я пришел? - Сердце подсказало, - отшутился Ваня. – С чем пожаловал? - Да я вот тут прикинул, что надо бы Франциску чем-то отдариться. И зная, какой ты у нас непрактичный… Его перебил хохот Ивана: - Ну вы у меня и умники! Молодцы! Радетели и стяжатели! А если серьезно, Гил, то я уже решил: будем дарить Францу новую мраморнопесцовую шапку. Как, одобряешь? - А то! – горячо закивал Пруссия. – Подарок крутой, статусный и недорогой. Гениально, и куда дешевле, чем мои варианты, молодец! - Слушай, - вернулся к ваниному столу Лампа. – Вань, а давай вторую шапку сделаем и этому английскому королю в качестве прощального подарка презентуем? А то что-то он у нас загостился, не находишь? - Вань, а давай тогда то, что я придумал, Ричарду этому подарим, как подарок к отъезду? Мне кажется, что Англия уже соскучился без своего короля. - Да у вас, и правда, мысли сходятся, - пораженно покачал головой Иван. – Понимаешь, Гил, мне сейчас Ричард еще здесь нужен. Просто поверь: нам нужен союз с Англией. - Ты в этом уверен? – пытливо вгляделся в его серьезное лицо Пруссия. – Нам нужен союз с маленьким островным государством, с подорванной войнами экономикой и пакостной внешней политикой? Я не хочу критиковать твои решения, но это попахивает манией или безумием. Ладно бы еще там правил Генрих, отец этого придурка. Но ни Ричард, ни его брат, не представляют из себя ничего особенного. Да тот же Филипп и то лучше. Может, тогда Англию на Францию поменяем, а? Франциск хотя бы не смотрит на тебя свысока и не пытается смешать с грязью, разные слухи распуская и провокации проворачивая. - Гил, не поверишь: я бы с радостью выбрал любую другую европейскую страну. Хоть Венгрию, хоть Австрию или Германию. Но увы, это решили за меня. И ничего поменять я уже не могу: против Судьбы не попрешь. - Обалдеть, - хором сказали Евлампий и Пруссия. После чего без комментариев тихо покинули кабинет, оставив Россию в гордом одиночестве. *** - Натаха, караул! – завопил Гилберт, распахивая дверь в кабинет главы службы безопасности России с ноги. – Я сейчас от Вани и до сих пор в себя прийти не могу! - Оно и видно, - нехорошо сощурилась девушка, поигрывая метательным ножичком, одним из тех, которые ей любящий братик подарил. – Иначе ты бы десять раз подумал, прежде чем этот цирк здесь устраивать. - Ой, Наташ, да чего ты взъелась: тут же все свои, - отмахнулся от нее Пруссия. – Ты лучше послушай, что тут Ваня выдал. Он мне на полном серьезе заявил, что ему нужен союз! - Торговый, я знаю, - кивнула Беларусь, глядя на Гилберта, как на маленького. – С нулевыми пошлинами. Ты уже исстрадался по этому поводу. - Да если бы он только об этом бы говорил! – в сердцах стукнул кулаками по столу Пруссия. – Понимаешь, он не сказал, что хочет поддержать Англию, нет. Он заявил, что ему нужен этот союз. Он спятил. - Ты уверен? – нахмурилась Наталья, откладывая ножичек в сторону и складывая руки в замок. – А что именно он сказал? Напряги память и постарайся воспроизвести дословно и с нужной интонацией: дьявол всегда кроется в мелочах. - Ну… - Гилберт нахмурился, честно начав припоминать. – Он сказал, что ему нужен Ричард и союз с Англией. Грустно так, почти обреченно. Еще, что он бы с радостью поменял Англию на любого другого, но у него нет выбора. Вроде как «против судьбы не попрешь». - Ой, - Наташа прижала руки к груди. – Наш Ванечка, похоже, влюбился! - В Англию?! – ужаснулся Пруссия. - Похоже, что в Ричарда, - вздохнула Беларусь. – Но это даже хорошо: он долго не проживет, и все снова придет в норму. К тому же, он дурак дураком и сам не поймет привалившего ему счастья. Хуже бы было, если бы это был Англия: тот бы из Вани все соки выпил. У братика же душа нараспашку: последним куском хлеба с близким человеком поделится! - Точно! Здорово, что это не Англия. Ну и не Китай: тот тоже та еще сволочь.

***

- Ваня-Ваня-Ванечка!!! – вбежал в кабинет Ивана Евлампий. Вид он имел очень обеспокоенный. - Да, Лампа, - Россия оторвался от записей и доброжелательно посмотрел на своего помощника. – Что на этот раз стряслось? - Скажи, что это все неправда, - горячо попросил домовой. - Что «это»? - Как ты к английскому королю относишься? - Хорошо, - пожал плечами Ваня, чуть нахмурившись. Он понял, что сейчас пойдет второй виток агитаций за выдворение Ричарда из страны. - А просто хорошо, или очень хорошо? – въедливо уточнил Евлампий, чем немного удивил Ивана. - Пожалуй, что очень хорошо, - вспомнив о том, как лихо он Англии с ним помог, честно признал Ваня. - Ой, как плохо-то, - простонал домовой, сев на пол. - А что случилось? - Я тут услышал, что шепчутся люди, мол, влюбился ты в этого немца окаянного! - Та-ак, - сощурился Ваня, чуть привстав. – И кто же выдал эту интересную мысль? - Наташа, сестренка твоя, - тут же сдал ее с потрохами Евлампий. - Кто? Наташа? А она-то это откуда взяла? - удивился Россия, прикидывая, нужно ему срочно бежать спасать Ричарда, или уже поздно. - А ей этот прусс твой личный в уши надул про союз ваш с Англией, - мстительно прищурился домовой. - Странные выводы они делают из вполне обычных слов, - вздохнув, Ваня снова сел и расслабился. – Но если об этом говорят только Наташа и Гилберт, то можно не беспокоиться: дальше них не пойдет. - Ва-ань, - робко подал голос Евлампий. - Ну? - Так это правда неправда? - Истинная, - серьезно кивнул Ваня, стараясь не рассмеяться. – У нас с Ричардом чисто деловые отношения. Равно как и с Англией, Францией и еще кем бы то ни было. - Вот радость-то! – возликовал успокоенный домовой. – Только, Вань… а давай его все равно отсюда попросим, а? Ну, во избежание, так сказать. - И хотел бы, Лампа, но не могу, - вздохнул Россия. - Но почему? Скажи, Ваня, я же умный, я все пойму! - Тоже не могу: слово давал этот секрет сохранить. - Кому?! Ваня многозначительно поднял глаза к потолку, отчего домовой охнул и замолчал, широко распахнув глаза и прикрыв рот рукой. - Ему самому? - Можно и так сказать, - уклончиво ответил Иван. - А зачем я тогда вторую шапку варю-то? - в прострации выдал пораженный сверх всякой меры Евлампий. – А, ладно! – махнул он рукой. – Раз уж есть, подарим: пущай подавится, морда английская!