Изменить все

<1193 год, апрель> - Добрый день, Иван, - кивнул Англия, входя в кабинет России и с интересом оглядываясь. Кабинет за годы, прошедшие с его прошлого посещения, значительно изменился. Письменный стол теперь был менее массивным и имел затейливую резьбу на своих основательных ножках. У стены напротив него разместилось что-то вроде длинного высокого сундука, с парой ручек на каждой передней панели, явно выдвижной. На этом чуде современной инженерной мысли стояла стойка с огромным охотничьим ножом, скорее смахивающим на тесак. Англия невольно передернул плечами, представив этот же тесак в умелых руках Ивана… - Сестренка подарила, - заметив взгляд гостя, пояснил Ваня, с ностальгией вздохнув. Эх, где-то его любимая труба сейчас! - Да? Весьма странный подарок от молодой девушки, - рассеянно заметил Англия, подходя к странному сундуку поближе. – А в мой прошлый визит такой штуки тут еще не было. Ты не возражаешь? - Чувствуй себя, как дома, - сделал широкий жест Россия, и Англия, взявшись за ручки одной панели, потянул ее на себя. – Ух ты, как интересно! Ты тут бумаги хранишь? - Здесь – да, - меланхолично отозвался Ваня. – Бумаги, письменные принадлежности, и еще по мелочи. Это же кабинет, все-таки. А вот в спальне у меня похожая штука есть, комодом прозывающаяся, так в ней лежит одежда и средства личной гигиены. - Да-да… - рассеяно отмахнулся от его объяснений Англия, продолжая осматривать, обстукивать и ощупывать ящик. Чтобы лучше разобраться в механике, он даже вынул один ящик из направляющих. – Какая интересная штука! Вроде, так просто, но ведь никто пока так до этого и не додумался. - Угу, - буркнул Ваня, с тоской покосившись в окно. Стоял конец марта, и теплое весеннее солнышко буквально требовало все бросить и идти гулять. Подумав, что все равно придется уделять время гостю, будь эта Фата неладна, Ваня решил, что вполне можно совместить приятное с полезным. - Артур, а как ты смотришь на то, чтобы проехаться по Москве? Все-таки, когда ты был у нас в прошлый раз, стройка только начиналась. А теперь я вполне могу устроить тебе такую же экскурсию, как Ричарду, например. Уверяю, у нас есть на что посмотреть. «Хвастается, зараза», - мысленно скривился Англия, перед глазами которого, как вживую, встали широкие ухоженные улицы, по которым ехала его карета, пока они добирались до резиденции Ивана. Сразу вспомнились голод и грязь Лондона, и какое-то чувство болезненного стыда начало исподволь разъедать самоконтроль, заставляя хорошую мину пойти трещинами. - Буду очень рад, - через силу улыбнулся Артур и вышел, повинуясь приглашающему жесту просиявшего от его согласия Ивана. «Ну точно хвастается: своим благосостоянием грех не козырнуть. А вы, убогие, смотрите и завидуйте».

***

Ваня довольно улыбался все время поездки. Мысль показать Артуру Москву была на редкость удачной: вдохновившись примером Ивана, тот тоже начнет подтягивать экономику, развиваться, и Фата это оценит. Не может не оценить: Ваня делает для него все, что может, и даже больше. Потому что в той, прошлой жизни России и в кошмаре бы не привиделось своими руками способствовать прогрессу и развитию лаймов. Да проще удавиться! Англия был тих и задумчив. «Ага, терапия-то действует!», - обрадовано подумал Ваня. – «Вон как призадумался. Наверняка, как бы наши наработки перенять».

***

- Наташ, ты прикинь? Я отвернуться не успел, как эта сволочь Ваню прихватизировала! – возмущению Гилберта не было предела. – Мало мне того, что Франция вместо того, чтобы пользу приносить, с Ричардом спелся! Ур-роды! Им развлечение бесплатное, а я Ваню который день не могу перехватить, чтобы делами заняться. Так теперь еще и этот… островной приехал, под ногами путаться. Да еще и первым делом Ваню на экскурсию уволок. Вот как это называется? На мой взгляд, форменное хамство. - А Ваня бы сказал «налаживание дипломатических контактов», - хмыкнула Наташа, забавляясь его реакцией. – А ты так мордой не дергай: все складывается в лучшем виде. - Да? Это в каком месте, позволь спросить? - Если ты не в курсе, это я шпионам Артура через подставных лиц информацию о приезде Франциска и Филиппа передала. Тот, разумеется, столь вопиющий факт проигнорировать не смог и быстренько к нам подорвался. - Зачем?! - Чтобы руку на пульсе держать, разумеется. А ну тут кто его многострадального короля обижать будет. Тот же французский король, например. А Ричард об этом даже не догадается. - Ты не поняла. Я спросил, зачем ты ему эту информацию слила? Мало нам тут английского короля, теперь и он сам нарисовался! Умница! - Спасибо за комплимент, - не обратила внимания на сарказм Беларусь. – Хоть ты меня ценишь! А если серьезно, то это просто военная хитрость. Вот увидишь: меньше чем за неделю я почти полностью выведу братика из-под дурного иностранного влияния. - Ну-ну, - недоверчиво сощурился Пруссия. – Пари? - А давай, - азартно согласилась Наташа. – На что спорим? - Проигравший под ваниными окнами неделю глотку дерет! – усмехнулся Гилберт. - А не слишком ли жестоко? - А чего мы одни страдать должны? Сам гостей наприглашал, теперь пускай тоже страдает! - И то верно. Готовь репертуар, Гил: я уверена в своей победе. - А хоть бы и так, - рассмеялся Пруссия, растеряв воинственный вид. – Если ты выиграешь, то у Вани появится время посидеть над законопроектами и налоговой реформой вместе со мной. За это можно и под окнами поголосить с недельку. А нет – будет у меня бесплатное развлечение. Как ни крути, а я в выигрыше.

***

- А потом меня ка-ак жахнет! Аж волосы дыбом встали, я рукой проверил. А профессор Лебедев говорит: электричество. Мощная штука! О, кстати, о науке. Слыхал я на днях хохму такую классную. Слушай, - Ричард оживился, полез в суму и достал оттуда небольшую книжку в красивом кожаном переплете с тиснением. – Это – блокнот, мне его Ваня подарил, - пояснил он на красноречивый взгляд Англии, продолжая перелистывать исписанные страницы. – Такие сейчас почти у каждого в России есть. Ну там мысли умные записывать или еще чего, чтобы не забыть. Я сюда все самое интересное пишу. Как, например, анекдоты. Короткие смешные рассказы. Вот, нашел. «Тык – знаменитый древнерусский мастер: его методом пользуются все!» Скажи, вещь? Куда круче стихов: три строчки текста, а потом пять минут ржешь, как ненормальный. Профессор Лебедев, когда я ему это зачитал, сказал, что именно так открыли большинство физических закономерностей. - Великолепно, - кисло прокомментировал Артур. – Зачем ты тут столько времени просидел: хохмы записывал? - Ага! У них тут в каждой газете, оказывается, на последних страницах штук по десять анекдотов печатают. Ну так я своего переводчика отловил, под локоть взял и в библиотеку отволок, чтобы он мне все хохмы с русского на французский и английский перевел. У них там целая кипа газет хранится, по времени издания рассортированная. Так что мы дня два на это дело убили. Еще опыты смотрел, на лекции ходил и с Ваней по стране поездил, - бодро отчитался Ричард. – Ну не такой же нудятиной заниматься, как Филипп? Тот как прилип к этому странному альбиносу, иванову финансисту, кажется, так и не отлипает. Хотя что с него взять, с сухаря этого. Совершенно веселиться не умеет. - А этого альбиноса, случаем, не Гилберт зовут? – нехорошо сощурился Англия, почуяв подвох. - Ну да, как-то так, точно на Г, - кивнул король. – Слушай, мы завтра с Франциском в зоопарк с Олей, сестрой Ивана, идем. У них представление дрессированных собачек будут давать. Ты с нами? - Пожалуй, я лучше “прилипну” к этому твоему альбиносу, - скривился Артур. – Я вообще не понимаю, чем ты на Ивана такое впечатление произвел, что он готов с нами торговый союз на столь льготных условиях заключить, но этим нужно успеть воспользоваться. Пока кто-то все не испортил. Да еще и француз этот, похоже, все просек и хочет наши привилегии перехватить. А вот фигу он у меня получит!

***

- Гил, чего с тобой? Неужели на наше ликероводочное производство с инспекцией ездил? Ваня высунулся в окно и обозрел стоящего под ним Пруссию, не прекращающего вокальное выступление, несмотря на вопрос начальства. Наконец песня закончилась, и певец, ухмыльнувшись, дал пояснения: - Это, Ванечка, моя благодарность. Ты так растрогал меня своим рвением в работе, что я был просто обязан выразить свои чувства в песне. Народ, собравшийся на звуки музыки, зашушукался, осмысливая событие. - Здорово, - с сомнением кивнул Ваня, думая, как бы ему разрулить ситуацию так, чтобы назавтра под его окнами не выстроилась толпа верноподданных, желающих порадовать государя и донести до него свои чувства. – И как? Выразил? - Не-а, - расплылся в пакостной улыбке Гилберт. – Мы, русские, на мелочи не размениваемся. Так что готовься: обрабатывать я тебя буду долго и качественно. Все-таки не кому-нибудь, а целому государю пою! Тут понимать надо. Кто-кто, а вот Ваня все понял. И, тяжело вздохнув, смирился с неизбежным: - Ладно, Гил. У нас свободная страна. Хочешь петь – пой. Но потом не удивляйся, если я тебе тоже какую-нибудь пакость придумаю. Сам виноват. Нечего замотанного государя дергать. - Так ведь я от всей души, - попытался отбрехаться прусс. - И я тоже тебе от всей души русской, такой широкой и загадочной, как что-нибудь придумаю, - пообещал Ваня. – Годами вспоминать будешь. - Обещаешь? – поймал его на слове кандидат в камикадзе. - Обещаю. Гилберт кивнул, приложив руку к сердцу на восточный манер, и Ваня, вздохнув, закрыл окно и попытался вернуться к работе. С улицы снова донеслись звуки гитар и пение. В этот раз репертуар Гилберта составляли исключительно патриотичные песни, в которых прославлялись русские просторы, природа и тому подобное. Все бы ничего, но в гостях у Вани были Англия и Франция, которые могли все понять немного не так. Это все равно что расписывать ванин высокий рост, мощные руки и фиолетовые глаза, например. Немного неловко, согласитесь. Но Гилберта условности не волновали: - Гляжу в озёра синие, В полях ромашки рву, Зову тебя Россиею, Единственным зову. Не знаю счастья большего, Чем жить одной судьбой, Грустить с тобой, земля моя, И праздновать с тобой. - Слова переврал, зараза, - пробурчал Ваня, представляя, что именно сейчас себе Франциск выдумывает. - Он иностранец, ему можно, - прокомментировал Евлампий. – Вань, а ты уже мстю придумал? А то у меня идейка есть. - Да? – заинтересовался Ваня. – Надеюсь, она включает в себя пытки и насилие над личностью. - Безусловно, - довольно кивнул Лампа. – Но в разумных пределах. Все-таки он за наши финансы отвечает, так что почти свой. - Ладно, выкладывай, - рассмеялся Ваня, постаравшись отрешиться от стихов за окном, но это было непросто: - И что это там за «И Ванями-Иванами»? Если поешь, так пой уж без исправлений! - Да ладно тебе, Ванюш. Ну лучше так, чем, например, в кабак бы пошел. Все по-разному пар спускают, и это еще не самый ужасный случай.

***

- Ах, - тихонечко вздохнул Франциск. – Как поет, а? Озера синие… Россия… Э-э-эх, мне бы так кто-нибудь спел. Например, Ванечка. Он сидел перед окном, подперев рукой щеку, и смотрел на Пруссию чуть подернувшимися мечтательной поволокой глазами. Филипп покосился на него от письменного стола и скептично хмыкнул. - Ну ладно, я даже на Гилберта согласен, - немного понизил планку Франция. – Как оказалось, тот тоже умеет тонко чувствовать и красиво петь. А если он еще и сам эту красоту сочинил, то я снимаю перед ним шляпу. - Ну-ну, - ухмыльнулся Артур. – Сильно в этом сомневаюсь. - А вот от тебя мне серенады не надо, - обиженно надулся Франциск и пронзил англичанина презрительным взглядом. Глядя на его ошарашенное выражение лица, громко заржал Ричард. - Как будто я собирался, - откашлявшись, возмутился Англия. – Разбежался! - И разбегусь: что мне с вами рядом делать? Пойду лучше выражу Гилберту свое восхищение. А ты иди, бухгалтерию почитай: твоим прагматичным умом не понять высокое искусство! - Ее считают, а не читают, идиот, - парировал Англия. - Вот-вот, о чем я и говорю, - припечатал Франция и пошел к двери. – С вами совершенно невозможно вести светскую беседу.

***

- Ну как? – гордо спросил Пруссия, входя в кабинет Беларуси. - Посредственно, - фыркнула девушка. – Не удивил: я эти же песни несколько раз от Вани слышала. Когда он на пиру наотмечается, всегда что-то такое поет. - А вот Франциску понравилось, - обиженно заметил Гилберт. – Он даже попросил ему слова продиктовать и сказал, что завтра со мной петь выйдет. Кстати, мне Ваня сюрприз пообещал, сказал, что так тронут исполнением, что должен отдариться. - Да? – с сомнением протянула девушка, оглядывая его с новым интересом. – Хотя, кто Ваню разберет, мог и пообещать. В это же время в гостевых комнатах Ричарда состоялся довольно занимательный разговор. - Артур, вот скажи мне, чем он, - Филипп махнул рукой в сторону увлеченно тренькающего на лютне Ричарда, - мог зацепить русского короля? Я теряюсь в догадках. - Ну, тебя же он тоже чем-то зацепил, - фыркнул Англия, сцепив руки в замок и насмешливо глядя на короля Франции. – Ты же поддержал именно его притязания на английский престол. - Ну, там-то как раз все ясно. Это был взаимный интерес, - парировал Филипп. – А вот что вы могли предложить Ивану? - Тебе-то это зачем? - А сам как думаешь, - огрызнулся Филипп. – Впрочем, неважно. Ричард, а какие у вас дальнейшие планы? - А? – прервался тот. – Планы? Ну, думаю, было бы неплохо еще один поход на Святую землю организовать. Только в этот раз с собой Ваню позовем. Как считаешь? - Мило, - стараясь подавить улыбку, согласился Филипп. - Мне кажется, что уже довольно поздно и тебе, Филипп, пора идти, а то совсем стемнеет, - не в силах слушать это, Англия резко встал и пошел к своему королю. – Ричард, я хотел бы с тобой поговорить наедине. - Да, конечно, - тот с готовностью отложил музыкальный инструмент. Англия дождался, когда француз, кинув на него последний насмешливый взгляд, покинет комнату, и повернулся к своему королю. - Ты сам-то видишь, как ситуация оборачивается? – напустился он на благодушного Ричарда. - Ты это сейчас о чем? - О твоем заклятом дружке, этой змее подколодной! - О Филиппе, стало быть? - Именно. Слышал, чего он у меня выпытывал? Дружба между Иваном и Филиппом, еще чего! - А я рад буду, если двое моих близких друзей подружатся. Втроем всегда веселее. Да и против нашего альянса уже никто слова сказать не посмеет. - Так-то оно так, но уж слишком Филипп скользкий гад, - покачал головой Англия. – Я таких сразу вижу: если ничего не предпринять, то скоро они будут дружить уже без тебя.

***

- Ванечка, ты занят? – в кабинет Ивана просунулась хитрая мордочка Беларуси. - Наташенька, для тебя я всегда время найти могу, - улыбнулся Иван, откладывая в сторону письмо. – А что? - Пойдем, я тебе что покажу, - заговорщицки поманила она и скрылась за дверью. Иван встал и последовал за сестрой. Вскоре они вышли на балкон и Ваня все понял. Ну разумеется, весть об очередных серенадах успела разлететься по округе, и доморощенный бард сегодня собрал аншлаг. - А выходить-то зачем нужно было? Я бы все это прекрасно и из кабинета услышал. - Там окна маленькие, - ответила Беларусь. – Нам с Олей хотелось разделить это зрелище с тобой, а всем троим места бы не хватало. - Привет, Вань. Садитесь быстрее, уже начинают, - поздоровалась с братом Оля и нетерпеливо потянула его за рукав. - А этот тут чего забыл? Недоуменный вопрос сам вырвался у Вани, когда тот увидел, как следом за Гилбертом под балкон танцующей походкой выходит Франциск. Тот явно надел свои лучшие одежды, а на голову нацепил новую мраморнопесцовую шапку. Он шел, гордо расправив плечи и высоко подняв голову, впрочем, не забывая посылать во все стороны воздушные поцелуи. А заметив на балконе Россию и его сестер, картинно прижал руку к сердцу и отвесил куртуазный поклон. - А он вчера так впечатлился, Гилберта наслушавшись, что решил тоже тебе спеть, - ехидно пояснила Наташа. – А ты думал, зачем я тебя потревожила? Не на Гилбертов же вокал! А тут тебе, считай, целая страна поет. Круто, да? - Угу, - буркнул Ваня, насупившись. – Я счастлив. Пели, разумеется, про озера и так далее. - Почему-то в исполнении Франциска она звучит как-то… похабно, не находите? – поморщился Ваня, прослушав пару куплетов. - А мне его исполнение больше нравится, - не согласилась Оля. – Вон он как старается, изо всех сил! Сразу видно, как он проникся песней: всю душу туда вложил! - Ага, не то, что наш Гил, - согласилась с сестрой Наташа. – Тот стоит столбом и только рот открывает. Ну никакой экспрессии! И правда, во время исполнения Франциск томно вздыхал, заламывал руки, прохаживался по “сцене” и возводил очи горе. Ну, на балкон смотрел, если точнее. - Эх, как шельма выводит! - откуда-то из-за спины Вани прокомментировал домовой. – Ладно, хрен с ней, с шапкой! Вань, подари ты ему что-нибудь, пусть знает, что мы, русские, красивые жесты ценить умеем. Ваня только тяжело вздохнул, не найдя ни у кого понимания, но пару минут спустя его лицо просветлело. Он дождался окончания песни и встал, громко зааплодировав: - Молодцы, ребята! Франциск, ты меня сегодня просто поразил. Я обещаю, что благодарность моя тебе, как и Гилберту, не заставит себя ждать. Награда должна найти своих героев. Люди возбужденно загомонили, начав прикидывать то, чем может Иван отдариться, а Франциск, смущенно кашлянув, сказал: - Ванечка, я же ничего не ждал, когда шел петь, но спасибо, я очень тронут.