Изменить все

<1193 год, апрель> Ваня вздохнул и потер рукой почему-то зачесавшийся нос. «К выпивке, наверное,» - посетила голову завлекательная мысль, но развивать эту благодатную тему было не место и не время. Он писал ответ Швеции, который вдруг как-то очень резко вспомнил о своем «сердечном друге», и грозился приехать в гости. «Не иначе как в поход на кого собирается», - хмыкнув, Ваня покачал головой. Нет уж, в эту авантюру Бервальду его не втянуть. Он еще с Англией не разобрался, куда ему еще Фату злить. Мало ли что может сделать девушка с такими возможностями. Проверять Ивану не хотелось. Так что если Швеция куда собрался, пускай сам топает, и фелаг* ему в руки! Но вот писать такого в письме точно не стоит. Дипломатия, будь она не ладна. Ваня хмыкнул, вспомнив, что дипломатические хитровывернутые ходы никогда ему хорошо не давались. Ему куда проще, как Хрущеву, просто пообещать показать кузькину мать, чтобы иностранцы недоуменно заткнулись, чем долго и попусту молоть языком. Но ведь надо когда-то начинать расти над собой. Так почему бы не теперь: от Швеции ему по большому счету не нужно ровным счетом ничего, так что пусть будет той кошкой, на которой Ваня будет оттачивать свое мастерство дипломатии. А потому длинное и очень теплое письмо, в котором Ваня уверял Швецию в своем горячем желании видеть его в России, вскоре было дописано и запечатано. Позвав секретаря, Ваня отдал ему конверт и выбросил Швецию и его проблемы из головы.

***

- Ну что ж, Гилберт, Франциск, я вынес свое решение. Ваня оглядел собравшихся в тронном зале людей и, кивнув своим мыслям, продолжил: - В вашу честь в России в этом году произойдет возрождение античных олимпийских игр! Девизом игр объявляется крылатая фраза «в здоровом теле – здоровый дух». Соревнования пройдут в начале июля, дисциплины следующие: бег, метание диска, стрельба из лука, борьба и плавание. И я верю, что это спортивное состязание и значимое общественное событие значительно поднимет уровень спортивной культуры в странах-участницах олимпиады и укрепит культурные связи между нашими странами. Люди возбужденно зашептались, послышались первые неуверенные хлопки, а чуть погодя восторженные аплодисменты взорвали относительную тишину зала. Когда Иван устал давать пояснения на все появляющиеся вопросы касательно этого значимого культурного события, он поднял руку, призывая всех угомониться, и пообещал, что завтра все смогут узнать все интересующие их подробности из специального выпуска газеты, посвященного исключительно намечающейся олимпиаде. - Олимпийские игры, как захватывающе звучит, согласись? – возбужденно сверкая глазами, спросил Франция у Пруссии. – Да еще и в мою честь! - Вообще-то, в нашу, - ревниво поправил его Гилберт. – И так ты в последний момент примазался. - Победителей не судят, - задрав нос, парировал Франциск, и пошел к выходу. - Эй, куда ты? - В библиотеку, разумеется, - с оттенком превосходства ответил он. – Надо же почитать, что именно в мою честь Ваня организует? Может, я тоже ему чего дельного присоветую. - Сильно сомневаюсь, - усмехнувшись, пробормотал Гилберт, глядя в его удаляющуюся спину. – А почитать действительно мысль неглупая. Только я буду еще умнее: я пойду лучше Ваню попытаю. Уверен, он изучил этот вопрос вдоль и поперек.

***

- Ваня!!! – дверь в кабинет Ивана распахнулась, и в него фурией влетел немного растрепанный и очень взволнованный француз. – Ванечка, мое сокровище, это правда? Правда, что мы будем проводить именно олимпийские игры? Как в античной Греции? - Ну да, - кивнул Ваня, и Франциск издал громкий стон, в экстазе закатив глаза: - О-о-о… Это мой сбывшийся сон! Ты, я и все прочие… голые… - Что?! – пораженно завопил Гилберт, вскакивая на ноги. – Это ты сейчас о чем? Какие это такие “голые”? - Да вот же, смотрите, - Франциск плюхнул на стол перед Ваней толстенный талмуд. – Вот, русским по белому написано «обнаженные спортсмены»! - Опа, Ваня, - прокомментировал Гилберт, вглядываясь в предательские строчки. – Похоже, что ты не так уж хорошо изучил матчасть, как пытался мне доказать. - Да я читал быстро, вот, наверно, и проглядел… - попытался оправдаться Ваня. – Всего-то одно слово, подумаешь. - Да, но какие это слово уже имеет последствия! – пробурчал Гилберт, глядя на чуть раскачивающегося Франциска, который не переставая поглаживал страницу книги и периодически издавал мечтательное «О!». – Как думаешь, его еще можно вернуть обществу? Учти: я голым никуда не пойду. А вот посмотреть, как ты бегать будешь, я приду, не сомневайся. - Нет уж, - возмутился такой несправедливости Ваня. – Игры вообще-то проводят в вашу с Францией честь, так что вы гарантированно будете участвовать во всех соревнованиях. - Ах! – на минуту ожил Франция и снова ушел в нирвану. - Да не дуйся ты так, - попытался сгладить отповедь Россия. – Не волнуйся, голышом тебя скакать никто и не просит: что хорошо для Греции не всегда подходит для России. У нас все-таки совсем другие климатические условия и культурные традиции. Да и бегать обнаженными довольно неудобно. Так что спортсмены будут облачены в спортивные штаны, в простонародье треники! - Что? – возмутился Франция, возвращаясь с небес на землю. – Ваня! Да ведь так пропадет вся зрелищность! Какой тогда останется смысл? - Спортивный интерес, - набычившись, заявил Ваня. – Или ты не хочешь доказать всем нам, что во Франции живут самые одаренные физически люди? - Хочу, - поколебавшись, согласился Франция. – Но вот то, что во Франции живут самые красивые люди, я бы доказал тебе с куда большим удовольствием. Подожди, а плавать как? – спохватившись, уточнил он. – Тоже в трениках? Это же неудобно, как ты сам только что говорил! - Плавать будем в специальных укороченных штанах, называются плавки! - А насколько укороченных? – прищурившись, въедливо уточнил француз. - А насколько тебе совесть позволит: все-таки нас придут люди смотреть. Возможно, будут даже маленькие дети. - Зрители? Так это же прекрасно! – восхитился размаху предстоящего действа Франциск. – Ладно, Ванечка, я согласен даже на эти ваши ужасные “плавки” и “треники”. О, кстати! Я тогда обязательно зайду их тебе показать, как только сделают. - Не надо, - быстро отказался от этой чести Ваня, глядя на старающегося не заржать Гилберта. – Пусть это будет сюрприз. - Да-а-а? – Франциск кинул на него заинтересованный взгляд. – Как тогда, на Новый Год с моим подарком? Хорошо, я не буду спорить. Он встал и, подхватив книгу, вышел из кабинета. В комнате сразу установилась звенящая тишина. Вдруг дверь снова приоткрылась и заглянувший внутрь Франциск тихо, но очень уважительно сказал: - Шалун! И на этот раз ушел окончательно. - И что это только что было? – спросил Пруссия, пялясь на старательно прикрытую дверь. – Хотя нет, пожалуй, я даже не хочу этого знать. - Твои проблемы, - пожал плечами Ваня. – Не собираюсь оправдываться за бред всяких разных. Я вам с Наташей еще тот случай с Ричардом не простил. - А я чего? – вскинулся Пруссия. – Я же ни слова не сказал: делай чего хочешь и с кем хочешь, Вань. Главное, меня туда не впутывай. - Уговорил, - рассмеялся Ваня. - А я вот пока так и не сообразил, - вдруг ни с того ни с сего перевел тему прусс. – Эта олимпиада… это поощрение Франциску или мое наказание? - Сам реши. Но просто для справки: я же обещал тебе мстю? - Да, но я не думаю, что она соразмерна проступку. Вот, например, эти твои плавки. Первый раз о них слышу, кстати. Какой длины они должны быть? - Да что вы ко мне с этой длиной привязались? – начал терять терпение Ваня. – Да хоть до колен, мне без разницы! - До колен – очень хорошая длина, - задумался Гилберт. – Да, пожалуй, я именно на такой и остановлюсь. Не возражаешь? - Гилл! - Вот и здорово. - Ваня! – дверь с грохотом распахнулась, и в комнату медленно и неумолимо вошла пылающая праведным гневом Беларусь. – Почему это я не могу участвовать в соревнованиях?! - А почему не можешь? – вполне искренне удивился Россия. – Кто тебе сказал такую чушь? - Твой любимый Франциск! – возмущенно запыхтела девушка, дошагав до кресла и царственно в него усевшись. Она скрестила руки на груди и обвинительно посмотрела на Россию. – Я встретила его в коридоре, и он выразил свои соболезнования, что я не смогу принять участие в плавании и борьбе! - У-у-у! – протянул Гилберт, вставая. – Пошел я, пожалуй. Не хочу оказаться поблизости, когда ты, Вань, будешь рассказывать своей любимой сестричке, почему она не может участвовать. - Так я все-таки не могу? – ледяным тоном переспросила Наталья. Глаза ее опасно сощурились. – И позволь поинтересоваться, почему? Учти, причина должна быть очень веской. - Наташенька, - преданно заглядывая в глаза расстроенной сестричке, начал Ваня. - Во-первых, я хочу тебя успокоить: в плавании ты точно сможешь участвовать. Это я тебе обещаю. - Да? – одновременно спросили Беларусь и Пруссия. Последний даже передумал уходить, чтобы узнать, как именно Иван выкрутится. - А как же плавки? - Какие плавки? – не поняла Наташа. - Специальная одежда спортсменов. Это – укороченные штаны, - пояснил Гилберт с видом специалиста. - Ой, а как же я тогда? – встревожилась девушка. – Это же неприлично. - Наташ, не волнуйся: девушки будут плавать не в плавках, а в специальных купальных костюмах. Это что-то вроде сшитых вместе рубашки с коротким рукавом и плавок, а к последним мы еще и оборочки навроде короткой юбки пришьем. - Да? – захлопала руками Наташа, придя в восторг от будущей обновки. – Ой, Ванечка, какой ты у меня молодец! И такой придумщик! - Не то слово, - пробурчал прусс. – Шалун. Ваня смерил его мрачным взглядом, но ничего не сказал. - Ванюш, ты мне тогда это еще зарисуешь, ладно? – не слушая его, продолжала щебетать Беларусь. – Да, а что с борьбой? - А вот с борьбой все не так просто, - вздохнул Ваня. – Понимаешь, я же тоже не железный. И представляешь, что я чувствовать буду, когда кто-то мою маленькую сестричку обижать будет? Я же не посмотрю на то, что это соревнование. Выйду и набью гаду морду! А если это будет какой-нибудь иностранец? Нам же политические скандалы не нужны, согласись? - Ванечка! – восхищенно выдохнула Наташа, глядя на брата большущими сияющими глазами. – Ты такой… такой заботливый, такой понимающий! Самый-самый! Как я тебя люблю! Она повисла у Вани на шее, а тот, гладя сестренку по волосам, рассеянно думал, не было ли способа отстранить ее от борьбы получше. И приходил ко мнению, что не было.

***

Следующие несколько дней все разговоры сводились к предстоящим соревнованиям. Иван выделил довольно солидные средства на постройку спортивных площадок во всех средних и крупных городах, газеты печатали программы эффективных тренировок и выкройки треников и плавок с купальным костюмом. Объявили, что честь представлять Россию и другие страны (такие как Беларусь, Украина, Монголия и Пруссия) будет разыграна на специальных отборочных испытаниях, сначала региональных, а потом и национальных. - Ты точно не хочешь участвовать? – наверное, в сотый раз спросил Ричард у Англии. – Я вот, например, точно буду. Кто, если не я? - Ну уж нет, - фыркнул Англия. – Я вполне реально оцениваю свои сильные и слабые стороны, и знаю, что физическая сила не входит в число моих конкурентных преимуществ. Я кто угодно, но не бегун, не пловец, не метатель дисков и что там еще дальше по списку. - Ну и скучный же ты человек, Артур, - фыркнул Ричард. – А вот я чувствую в себе силы на великие свершения. - Да? – Англия посмотрел на него заинтересованно. – Что ж, можешь тогда пойти «Арифметику» некоего И. Я. Мономаховича почитать. Очень толковое сочинение, настоятельно рекомендую. - Издеваешься? - Да нет, все никак надеяться не перестану. Ну, а вдруг? - Все, я пошел, - веско сказал Ричард и поспешил свалить. - Слыхал? – спросил как раз подошедшего Филиппа Артур, кивнув на то место, где его король стоял буквально минуту назад. – Пошел он. - Да ладно, не все так плохо, - хмыкнув, заметил Филипп. – Ты-то как, не собираешься принять участие в этом коллективном помешательстве? - Если ты про спортивные состязания, то нет. - Вот-вот, я тоже не рвусь. Да и смотреть как-то особо не тянет. Эти дурацкие плавки… - Да? И что же в них не так? – заинтересовался Англия. Он читал статью про костюмы для соревнований, но это не произвело на него такого сильного впечатления. Да, немного экстравагантно, но довольно удобно и функционально. - А ты видел, какой они длины? – возмущенно фыркнул Филипп. – Я бы, например, никогда в жизни не стал так на публике заголяться! - Да? – повторился Англия, вспоминая рисунок укороченных до колен широких штанов. Странно, он не думал, что во Франции такие пуританские нравы. – Ну, тогда просто откажитесь от участия в плавании. Остаются же другие дисциплины. - Не могу, - вздохнул Филипп. – Франциск уже загорелся идеей сшить себе идеальные плавки, и сейчас ваяет с портным что-то невообразимое. Мне страшно подумать, что у них получится на выходе. Радует, что лично меня надеть это никто не заставит.

***

- Гилберт, ты не занят? – в кабинет главы финансового отдела заглянул Ричард. Пруссия отвел взгляд от строчек отчета и с удивлением воззрился на вошедшего. Вот уж чего-чего, но прихода английского короля в свою скромную вотчину он не ожидал. - Да, друг мой? Пруссия решил быть вежливым: Ричард был Ване зачем-то нужен, так что злить Россию перед олимпиадой не стоило. Это было чревато тем, что простимулированная раздражителями больная фантазия Ивана разродится еще какой-нибудь гадостью. - Ты уже плавки себе сшил? Сказать, что вопрос гостя поставил Пруссию в тупик, это значит не сказать ничего. Похоже, что Гилберт что-то упустил, и сегодня день «удиви Пруссию». - Да, - осторожно согласился Гилберт, гадая, во что ему выльется этот смелый ответ. - Покажи, а? – загорелся энтузиазмом дурной англичанин. - Зачем это? – не спеша соглашаться на потенциальную авантюру, уточнил прусс. - Ну, ко мне сейчас Франциск заходил, своими плавками хвастался. Так они у него такие… оригинальные, да. Вот я и подумал: а может это я что-то не так понял, и буду потом, как дурак, один в уродском наряде. - Зная Францию, я бы предположил, что все будет с точностью до наоборот, - развеселился Гилберт. – А как именно выглядело его облачение? - Нет уж, - хитро прищурился Ричард. – Давай баш на баш: я тебе про его наряд рассказываю, а ты мне свой демонстрируешь. - Чтобы ты потом по всему замку новость разнес, что я и Франциск тебе свои плавки демонстрировали? – возмутился прусс. – Ну уж нет: не хочу стоять рядом с этим экстравагантным французом в таком сомнительном предложении. - А если я пообещаю, что сохраню твое имя в тайне? – тоном змея искусителя продолжил уговоры Ричард. – Буду нем, как могила. - Ну… - заколебался Пруссия. – Слушай, а почему ты пришел с этим ко мне? Ты же вроде как с Ваней на короткой ноге. - Ну да, - смутившись, Ричард почесал затылок и неловко улыбнулся. – Но, понимаешь, Иван – это же такая выдающаяся личность, такая величина… И идти к ней с плавками? Да ни за что! - Здорово! – возмутился Пруссия. – А ко мне, получается, можно? - Гилберт, но ведь мы с тобой тоже друзья, я не ошибаюсь? – усилил нажим англичанин. - Ну, наверно. - Вот я и пришел к тебе, как к другу. А ты ломаешься, условия какие-то дурацкие ставишь. - Ладно, пойдем, - не выдержав, Гилберт встал из-за стола и, подхватив довольного проведенными переговорами Ричарда, повел его в свои комнаты. – Но пикнешь кому – убью! Уже в личной комнате Гилберта Ричард задумчиво оглядел предложенные ему плавки и даже приложил их к себе. - Да нормальные плавки, по колено, - прокомментировал он свои действия. – И цвет такой неплохой. Фух! Аж от сердца отлегло. Спасибо, Гилберт. Ну, я тогда пошел: надо к портному заглянуть. - Да-да, - задумчиво комкая в руках ткань, кивнул Пруссия. – Интересно, а Филипп разрешит своему кандидату в то, что мне описал Ричард вырядиться? Я бы на это посмотрел! Причем, не на плавки на Франции, а на реакцию французского короля. Надо будет узнать, где будет его место и захватить бинокль.