Изменить все

<9 марта 1125 года.> — Слушай, Слава, так ведь никуда не годится! – вдохновлено начал Иван вечером накануне свадьбы. Брат, как раз примерявший наряд, который он собирался завтра надеть, замер и повернулся к нему. — Это почему это? – возмущенно прогудел он. – Наряд хорош, я сам цвет выбирал, и идет он мне! Ваня раздосадовано на него посмотрел: — Да нет же, я не об одежке. По мне, так что ни одень, ничего уже в целом не изменится. Ростислав, забраковавший из-за недостатка “праздничности” уже пару кафтанов, возмущенно засопел. Ваня, не обращая внимания на его реакцию, продолжил: — Я чего хотел сказать: вот сейчас у девчонок будет девичник, так? То есть закуска, выпивка, песни там разные. Веселье, одним словом. Так чем мы хуже? Так что предлагаю устроить нам мальчишник! Ростислав отложил наконец наряд и задумался. — А что, идея дельная. Только как княгиня на это посмотрит? Вот возьмет и выпивку не даст. — Ладно, маму я возьму на себя, а ты там парней собери. Встречаемся у нас на первом этаже, в банкетной зале. Кстати, пусть все тоже чего-нибудь приносят. Слава кивнул и умчался выполнять поручение, позабыв про оставленные кафтаны. Ваня, поморщившись, захватил их: раз уж сейчас к маме идти, можно, заодно, и занести.

***

Конечно, добро мама дала. С того дня, как Слава объявил о своем намерении жениться, она пребывала в сентиментальном настроении, и Ваня, прекрасно об этом осведомленный, теперь мог из нее веревки вить. Так что возвращался он не с пустыми руками: пара корзин с кувшинами с медовухой, два бочонка вина и три кваса. Из-за щедрости мамы даже пришлось делать пару дополнительных ходок. Договорившись с поварами о закусках, Ваня направился назад. Открыв дверь в банкетный зал, он увидел, что столы уже успели расставить, и в центре крайнего гордо восседал Барсик, лениво цепляющий коготками белоснежную скатерть. — Это что за довесок к выпивке? – озадаченно протянул Ваня. Барсик скосил на него хитрющие зеленые глазищи и мяукнул. — Ага, говоришь, значит, что ты тоже мужик и с нами отмечать будешь? – кот серьезно кивнул. — Ну и ладно, главное – не озоруй! Стали заносить блюда, прибежал Ростислав с Митяем, причем вид у брата был озадаченный. — Вань, там это… твоя знакомая приехала и ребятенков притащила. Ты бы что ли сходил-поглядел? Странно, подумалось Ивану, с чего бы это матери сейчас его навещать, ведь недавно же была. Выйдя на улицу, он замер. Валил снег, суетились люди, копытами била тройка коней, запряженная в сани, а в них сидела мать, на коленях держащая двух маленьких девочек. Одна из них зябко поводила плечиками, кутаясь в теплую шубку, а вторая хмуро обозревала двор. Вдруг она увидела Ваню и с визгом бросилась к нему. Тот не успел среагировать, и потому оказался в снегу, а на нем сидел и радостно смеялся жутко довольный ребенок. — Братик! Я, наконец-то, тебя увидела! И ты как раз такой красивый, как я себе это представляла! Нет, — замолчала вдруг Беларусь, склонив голову набок и внимательно всматриваясь в черты ваниного лица, — еще красивее! – вынесла она окончательный вердикт. — Наталья! – послышался строгий окрик. Наташа вздрогнула и оглянулась. В их сторону неторопливо шла мать. За ее руку держалась вторая сестра Ивана, робко поглядывающая в его сторону. Несмотря на то, что она была старше Вани, выглядела Оля гораздо моложе. Мать тем временем продолжала отчитывать шалунью: — Я тебе что говорила? На людей нельзя набрасываться, как бы тебе этого не хотелось. Что теперь о тебе Ваня подумает? Губы Наташи задрожали, большие глаза наполнились слезами. — Братик, ты теперь со мной водиться не захочешь? – тихо спросила она. — Да нет, конечно! – горячо заверил ее Ваня, и уже сам обнял расстроенную сестричку. До тех пор, пока он не увидел их, он даже не знал, как успел соскучиться. – Ты же у меня такая замечательная! — Ура!!! Братик меня тоже любит!! Ваня вздрогнул, подумав, как бы это детское обожание не вылилось в ту одержимость, которая была в его прошлом. — А я? – обиженно спросила Украина, даже отпустившая мать из-за такой дискриминации. – А меня братик любит? — Ну разумеется! – с готовностью кивнул Иван, принимая сидячее положение. – Мама, я так рад, что ты привезла сестер со мной познакомиться! Киевская Русь улыбалась, глядя на то, как нахмурившаяся Беларусь теребит ванин рукав, требуя внимания, и при этом что-то безостановочно щебечет, а Украина отряхивает его от снега и помогает подняться. После реплики Вани она посерьезнела и тихо начала: — Знаешь, Ваня, я их не повидаться привезла… Чует мое сердце – недолго мне осталось, – ее голос сорвался. Ваня не знал, что и сказать. Ведь в его времени мать жила еще пару сотен лет. Да, она была слаба, но ведь жила же! Но из-за того, что он оказался в новом положении, все действительно могло сильно измениться. — И я хочу попросить тебя, — взяла она себя в руки, — присмотри за сестрами. Сейчас тяжелое время, и надо, чтобы вы все вместе были. Ведь вместе всегда проще. Я знаю, ты у меня сильный, ты справишься… Беларусь прервала свой рассказ и нахмурилась. — Мама! Чего это ты такое говоришь! – возмутилась она. — Это я сильная, я о Ванечке заботиться буду! — И я, и я! – захлопала в ладоши улыбающаяся Оля. — Я же старшая, вот мне и заботиться надо! Вскоре Киевская Русь уехала, в последний раз обняв детей и наказав им Ваню слушаться. Мама спокойно восприняла появление у Вани двух “сестричек”, не родных ни ей, ни мужу. Она была занята подготовкой к празднику и только приказала служанкам выделить им светелки на женской половине терема. Убедившись, что им нравятся их комнаты, Ваня уложил сестричек спать и ушел на мальчишник.

***

Народу было немало: собрались все друзья общительного Славы, в основном дружинники, сидели приглашенные для такого дела музыканты, носили блюда слуги. После пары десятков тостов народ потянуло петь. Но репертуар был прискорбно мал. Перепев несколько популярных песен, даже “Марусю” вспомнив, люди затихли. Ваня сидел, подперев голову рукой, и грустил. Ну что это за дела: ни одной стоящей песни. А вот, как сейчас помню, сидим мы с мужиками, и голосим во всю удаль молодецкую: — Ой, мороз, моро-оз, Не морозь меня-а! Не моро-озь меня-а а а а, Моего-о коня-а! В наступившей тишине гулким эхом повторился последний слог. Ваня вдруг понял, что пел он, определенно, вслух. — Ну? – спросил его Ростислав. – А дальше как? Ничего не оставалось, как продолжить. Парням песня понравилась, тем более, что музыканты легко подхватили нехитрый мотив и вскоре песня зазвучала гораздо богаче. Ребята подпевали, где могли, особенно старался разомлевший Барсик, которого кормили все, кому не лень, так что он скоро стал поперек себя шире. Кот развалился на столе, не в силах сдвинуться с места и самозабвенно орал, вторя ваниному пению. После первой застольной песни Иван вспомнил и другие, типа “шумел камыш”, “вот кто-то с горочки спустился”, “каким ты был”, “подмосковные вечера”… В самый разгар веселья, когда народ танцевал под напетую Ваней “камаринскую”, дверь тихо приоткрылась и в комнату заглянула детская мордашка. Впрочем, на нее разгулявшиеся парни не обратили никакого внимания. — Ваня, — дернул его за руку кто-то. Обернувшись, он увидел, что рядом на лавке сидят его сестрички и с интересом смотрят на лихо отплясывающих ребят. — А разве лунное серебро бывает? — Э? – не понял Иван. Вот что он понимал сейчас точно, это что двум егозам определенно давно пора было спать. — А вы почему не в постелях? – строго нахмурив брови, спросил он. Беларусь, зажав рот ладошкой, хихикнула: — Да разве тут уснешь, когда вы как стая мартовских котов орете, и дом ходуном от топота ходит. Ваня оторопел. Наташа, приняв его замешательство на свой счет, поспешила оправдаться: — Ванечка, это не я так сказала, я так у княгини услышала! А по-моему, ты очень красиво поешь. Вот только громковато как-то. Ваня встал и, взяв сестричек за руки, повел их назад. — Так! Вам, барышни, спать пора, а мы уже скоро закруглимся. Это я вам обещаю. — Ой, Ванечка, не надо! – испугалась Наталья. – Ты у меня и так хорош, так что не надо, пожалуйста! — Да чего не надо-то? – удивился Иван. — Закругляться! Толстый ты уже не такой красивый станешь… — Хорошо, уговорила! — засмеялся Ваня. — Не буду закругляться, мы все просто спать пойдем. <10 марта 1125 года.> Ваня сидел рядом с Любавой и ее подружками и трепал языком. А чего еще прикажете делать, когда вам надо отсидеть около часа в компании совершенно незнакомых людей, одна из которых вскоре станет женой вашего брата? Правильно, налаживать знакомство. Когда еще такой случай представится! — Вот… и тогда он так попотел, невесту выкупая! — А как он ее выкупал? – заинтересованно спросили девушки. — Ну как? Как обычно… Ваня пустился в объяснения, как на его памяти выкупали девушек, по ходу рассказа вспоминая все новые и новые интересные идеи. Девицы слушали, ахали и смеялись. В общем, время прошло незаметно. Уже уходя, его остановил вопрос: — Иван, а где это так интересно свадьбы справляют? Признаться, это был как контрольный в голову. Ванечка и помыслить не мог, что традиции выкупа невесты еще могли не сложиться. Все остальное ведь уже было, как и в его воспоминаниях. Кажется, его брат конкретно влип – судя по блеску девичьих глаз, невесту ему так просто теперь не выдадут. — Ну где-где? В Греции! Это я в книгах у себя дома вычитал! – быстро выдал стандартную отмазку Иван. Иногда все же выгодно иметь репутацию ученого человека. С этими мыслями Ваня покинул гостеприимный дом, в котором он сейчас выполнял обязательный обряд предстоящей свадьбы: посещение дружкой жениха дома невесты. Его задачей было проверить, готова ли невеста к приезду жениха. С этим было все в порядке, а теперь, похоже, еще один, не запланированный этап свадьбы нарисовался.

***

Дома его подхватил водоворот дел: готовились к свадебному пиру. Это и так событие тяжелое, а когда на праздник еще планируют приехать великие князья, то в грязь лицом нельзя ударить и подавно. Отец раздавал указания, мать погоняла прислужниц, брат бегал и мешался всем, кому только мог… Словом ситуация располагала. Ивана поймал за рукав какой-то чумазый человек, в котором он с трудом сумел опознать княжеского кузнеца. — Иван, посмотри, вот то, чего ты меня просил сделать! – гордо произнес он, протягивая Ване объемный и тяжелый сверток. Вот убей Бог, но Ваня никак не мог вспомнить, о чем же таком он умудрился просить кузнеца. После памятных огромных гвоздей, он несколько раз еще забегал в кузню… Развернув сверток, он уставился на его содержимое. В нем были… ножницы. Шесть штук, причем от самых маленьких – где-то размером с маникюрные, и до огромных, в наше время называемых портновскими. — Э-э, Климентий… Как бы сказать? – Ваня и правда не мог подобрать слов. Как же это он сумел умудриться забыть указать размер! – Это просто… великолепно! Ты прямо себя превзошел! А ножницы и вправду неплохие! И пригодятся все, в хозяйстве ведь разные ножницы нужны. Кузнец довольно усмехнулся в бороду и покрутил ус. — Да уж, повозиться изрядно пришлось, княжич! Но я тут проверил – ведь действительно стоящая штукенция получилась! У меня ее даже Прохор, портной, как увидел, заказать такую же себе успел. — Вот и здорово! Я, наверно, потом тоже еще несколько сделать попрошу. — Ваня! Иди скорее, там тебя отец кличет! — Ладно, Климентий, недосуг мне. — Ясно, Иван. Ты еще захаживай, ежели чего-нить подсобить нужно будет! Ваня быстро шел к отцу, все его мысли были заняты одним вопросом: зачем он так срочно папе понадобился? Сверток изрядно мешал, поэтому Ваня рассеяно стал распихивать железяки по карманам. Да, несмотря на то, что карманов тогда еще не изобрели, Иван не хотел мириться с такой мировой несправедливостью. Так что, найдя подходящее время, он подольстился к маме и именно в результат своих стараний сейчас старательно укладывал изделия княжеского кузнечных дел мастера, те что поменьше. Оставшиеся же хорошо уместились за голенищами сапог. Кроме тех самых, чудовищно больших. Думая, куда их деть, Ваня увидел пробегающего мимо брата. — Вот, Слава, держи, не потеряй! – осчастливил он его неудобными ножницами. И, оставив Ростислава, озадаченно вертящего в руках означенный предмет, позади, подошел к озабоченному чем-то отцу. — А-а, Иван, а я как раз за тобой посылал, – отреагировал он на появление сына. — Думаю, сам знаешь, зачем ты мне надобен, – он вопросительно посмотрел на Ивана. — Ну, скорее всего это связано с приездом великих князей. — Верно мыслишь, — довольно кивнул отец. — А сам как разумеешь, зачем они приезжают? Ваня задумался. Не то, чтобы это не волновало его, просто как-то раньше он не размышлял на эту тему… — Я думаю, что они обеспокоены хворью дедушки. — И тут ты не ошибся. Мой отец – великий человек, – сразу стал серьезным Юрий. — Это время, что мы живем сейчас, по праву можно назвать расцветом Киевской Руси. Уже давно ни половцы, ни какие другие племена не устраивают набегов на земли наши. Даже напротив, уже брате мой, Ярополк, сам на Дон ходил, у самих половцев города отнял. Да и Мстислав на балтийском побережье и сам я на Волге, мы все могли собрать рать и в поход пойти, потому что знали – никто в спину не ударит, отец правит жестко. И теперь, когда видно, что недолго осталось ему, все обеспокоены. Сразу видно стало: князь черниговский зубы на Киев точит, да и другие от него не отстают. А ну как они заключат союз с иноземцами, что тогда? Да и кому править где? Тоже не ясно. Вот и у нас не все ладно. Ведь старший брат твой – Ростислав, и это ему бы надлежало престол княжеский завещать. Но, сам посуди, какой из него великий князь? Так, смех один. Да он и сам не рвется. А вот опорой твоей он надежной будет. Ваня согласно склонил голову. Пока все, что говорил отец, было справедливо. — И сейчас князья соберутся здесь, чтобы так, в неофициальной обстановке, совет держать: как нам дальше быть. Так что мой тебе наказ – показать ты себя должен в самом выгодном свете. В разговор первый не лезь, но и если спросят тебя о чем – не отмалчивайся. Но ведь ты у меня парень смышленый, так что батьку не посрамишь! – уверенно заявил Юрий, сжав плечо сына.