Изменить все

<10 марта 1125 года.> И вот настал "час икс": свадебный поезд торжественно, распевая специальные, «поезжанские» песни, подъехал к дому невесты. Несмотря на сильный мороз, брат сиял, как новенький пятак, а отец и мама переглядывались, наверно вспоминая, как и они когда-то… — Слава, — окликнула счастливого жениха мать. — А? — Вот, возьми! – княгиня протянула ему небольшую туго набитую калиту. Любопытный Ростислав тут же развязал узел, и все увидели, что она заполнена кунами*. — Эх, и мне бы такую же! – сразу размечтался сидящий рядом с ним Митяй. На закономерный вопрос сына, а зачем ему это, собственно, был дан такой ответ: — Возьми, говорю! Как до дома невесты доедем, будешь монетки в толпу бросать. На счастье. Ростислав кивнул, убирая мешочек в карман. На коленях у Вани нетерпеливо ерзали сестры, пытаясь увидеть невесту. Это была первая свадьба, на которой им довелось присутствовать, так что заставить их угомониться Иван определенно не мог. — Ванечка, а почему тетю Любаву не видно? – разочарованно протянула уставшая просто так пялиться на пустую улицу Наташа. Оля тоже заинтересованно повернула голову. — Ну как же, — начал обстоятельно пояснять Ваня, довольный тем, что эти егозы хоть ненадолго успокоились и перестали мучить его ноги. Он поплотнее закутал их в теплые шерстяные пледы, чтобы не простыли. Так что сейчас наружу с любопытством выглядывали только две пары широко раскрытых глазищ. — Сейчас Ростислав должен будет невесту выкупать, так что сразу она появиться не может, ей это ее подружки просто не дадут. — А выкупать – это как? — Ну, например, можно ленточкой какой-нибудь перетянуть вход и выкуп за него просить, да и другие разные способы есть, скоро сами все увидите. Сестрички задумчиво замолкли. — Ваня, а я тоже выкупать хочу, – вдруг тихо произнесла Украина. — Ага, ага! – подхватила Беларусь, прыгая на коленках брата от переполнявшего ее восторга. — Мы же тоже девицы, значит и мы выкупать должны. А то ведь на мальчишник ты нас вчера не пустил! В чем-то они правы, подумал Иван, тем более, ну чего такого могут тут натворить две маленькие девочки? Да и люди все свои – обидеть их просто некому. — Ну ладно, — согласился Ваня. — Бегите, выкупайте. Только за калитку ни шагу! Глаза девочек загорелись азартом: — Ура! Вы-ку-пать!!! – маленький ураган, не дожидаясь, пока сани остановятся, слетел с них и скрылся за гостеприимно распахнутыми воротами.

***

Вскоре люди сгрузились с саней и вошли во внутренний дворик. Там их встретили жутко довольные девушки, огласившие первое препятствие, которое Ростиславу надлежит преодолеть на пути в горницу своей ненаглядной. Итак, задание: выложить имя невесты монетами. Слава застыл. И чем дольше продолжалось молчание, тем яснее Иван понимал, что именно ему придется спасать положение. И правда, Ростислав наконец отмер и беспомощно посмотрел на него. Ваня постарался незаметно подойти поближе. — Ну, чего стоишь, имя пиши, – прошипел он. — Ваня, а чем писать, денег-то я и не взял. Не в лавку же собирался идти. — Обалдеть! – изумился Иван. — А мама тебе что не далее, как десять минут назад дала? Это теперь что, не деньги что ли? — Ну как же, — теперь была очередь хлопать глазами Славы. – Они ведь – чтобы в толпу кидать. Как это я их на другое потрачу? — Да уж, умник! — насмешливо протянул Иван. — И где это ты тут толпу углядел? А то и мне покажи, может это просто я так, сослепу… Толпы, про которую говорила мама, не было из-за того, что мороз просто не дал многим людям покинуть свои уютные дома. Вывод Ваня сделал такой: если бы его мать жила в двадцать первом веке, она определенно была бы синоптиком. Брат просветлел и, наконец, выдал требуемое. И на утоптанном снегу появились немного неровные буквы: Л-Ю-Б-А-В-А. Гости, радостно переговариваясь, зашли в сени. Перед ними снова появились девицы, которые до этого наблюдали за Славой в оконца, и объяснили, что ему дальше делать: — Достань ключик от горницы, в которой невеста находится, не замочив рук и не пролив ни капли! – весело прощебетала одна из девушек, вручив Ростиславу огромный кувшин, до краев заполненный водой. Тот взял его и задумался. Ваня уже хотел было подойти и объяснить, что, скорее всего, воду придется выпить, как лицо брата прояснилось. Он поставил кувшин на пол и стал шарить у себя за поясом. Все с интересом следили за его манипуляциями. Наконец он нашел требуемое и с видом фокусника достал тот самый инструмент, который ему утром Ваня дал. Осторожно опустив его в воду, он извлек наружу ключик. Девушки зашумели: с одной стороны, вроде, как произошло не то, на что они рассчитывали, а с другой, ведь условия все соблюдены. И что это вообще за штука такая? Так что Слава двинулся дальше, а Иван вздохнул, и стал рассказывать про возможности, открывающиеся при использовании ножниц.

***

Наконец настал черед последнего выкупа, и дверь в горницу, где сидела Любава в подвенечном наряде, открылась. Вот только сидела девушка почему-то на огромном ларе, поставленном на попа. — Итак, поцелуй свою суженую, не залезая на ларь и не используя рук! Ваня теперь уже сознательно не стал вмешиваться. Ему было ужасно интересно, что же еще придумает брат. И тот не подвел. Оглядев комнату и прикинув высоту сооружения, он повернулся к своему слуге, в тот момент подпирающему стенку: — Эй, Митяй, подь сюды! Когда же тот подошел, он приказал ему опуститься на колени, сел на плечи и таким образом задание выполнил. Митяй, сам по комплекции не уступавший хозяину, легко поднял его вверх, на требуемую высоту.

***

И вот уже все препятствия преодолены, счастливый жених, нежно приобнимая невесту, повел ее получить родительское благословение. А бедный Ваня не на шутку забеспокоился. Он не мог понять, куда подевались сестрички. Так что эта торжественная часть для него, занятого тревожными мыслями, пролетела мимо. Все потянулись на выход, а Ваня пошел еще раз оглядеть комнаты. «Кол-кол-кол-кол! Ну уж я им потом, как вернемся домой, задам! Нашли время в прятки играть.» Мысли о том, что они могут и не быть в доме, он старался не допускать. Все же убедившись, что в тереме девочек нет, он хмурый вышел на улицу. И увидел, что все столпились перед воротами, перетянутыми четырьмя связанными вместе ленточками, двумя желтыми и двумя синими, в которых он без труда узнал ленты своих пропавших сестер. И сами девочки обнаружились рядом, они что-то втолковывали окружавшим их людям. Подойдя поближе, Ваня смог расслышать слова: — Выкупайте! Выкуп за проход! А то невесту не отдадим! – тон у Беларуси был тот же самый, как и когда она требовала у самого Ивана жениться на ней, так что это серьезно и теперь увести ее без выкупа не было никакой возможности. — Ой, Наташенька, конечно! – заулыбалась мама, доставая откуда-то два леденца на палочке. — Вот, самый настоящий выкуп! Как раз для двух очаровательных девочек. Беларусь, насупившись, посмотрела на нее, не спеша брать конфеты. — И где это вы видели, чтобы в лавках или на ярмарке платили леденцами? Нет уж, давайте по-настоящему! Гости загомонили. Отец, улыбаясь, спросил: — И сколько вы за выкуп просите? Беларусь переглянулась с сестрой и уверенно заявила: — Гривна кун*! Это были очень неплохие деньги, так что на дворе воцарилось ошеломленное молчание. Слава беспомощно оглянулся, в его калите мелочью вряд ли можно было набрать больше половины суммы. Но обряд есть обряд, и выкупать Любаву, все же, требовалось. Первым пришел в себя князь. Он начал шарить по карманам, и вскоре у сына денег несколько прибавилось. Тогда стали раскошеливаться и остальные из окружения жениха. А вот родственникам и подружкам невесты этого делать было не положено. Так что они просто смотрели на ход диалога. И все равно, не смотря ни на что, денег не хватало. Тогда вперед вышел Иван. — Так, девушки, — строго глядя на них, заявил он. — Ладно, если вы хотите как на ярмарке, будет вам как на ярмарке. Только где вы видели, чтобы там сразу покупали товар за указанную продавцом цену? Так что будем с вами торговаться! — Это как это? – удивленно переспросила Оля. — А так: вы должны свой товар нахваливать, цену набивая, а я наоборот. Беларусь решительно вышла вперед: — Хорошо! Начинай! Ваня задумчиво обошел вокруг растерянно стоящей Любавы и заявил: — Нет, она, не спорю, красавица, но ведь не писаная! Вот коса у нее до пояса, волосок к волоску, но не до полу же. А что такое – до пояса? Это так, пф! – он пренебрежительно махнул рукой. – Вы на других девушек гляньте: и у них косы не хуже! Вот была бы до полу, тогда да! Все оглянулись на враз зарумянившихся девушек, уделяя наибольшее внимание их прическам, а Любава насупилась, глаза ее подозрительно заблестели. — А какие у нее глаза! – перешла в наступление Беларусь. – Синие-синие, огромные, блестящие! Да таких красивых глаз днем с огнем не сыскать! — Глаза? – пожал плечами Ваня, — А чем они такие уникальные? Глаза, как глаза! Вон, у Ростислава не хуже! Такие большие, голубые-голубые, как небо в мае. Что же нам теперь и за него выкуп просить? Теперь все с интересом рассматривали уже лицо Ростислава, который стоял как столб, и не знал куда себя деть.

***

Торг все шел и шел, и Ваню и девочек захватил азарт. Вскоре Любава стала непроизвольно сжимать руки в кулаки, а Ростислав побагровел и набычился. Ваня, в какой-то момент оглянувшийся на них, сразу понял, что если он сейчас что-нибудь не придумает, то рискует получить в лоб. Причем от обоих сразу. — Ладно, — заявил он. — Вот что я бы говорил, если бы был на торгу. Но мы на свадьбе, а потому я скажу следующее: невеста у нас – настоящая красавица! У нее самая прекрасная коса, какую только можно сыскать: волосы густые, пушистые, цвета медового! И сама она им под стать: стройна, румяна, словом клад, а не девушка. А из какой она замечательной семьи. Подумать только, дочь самого воеводы! Так что за такую не жаль и гривну отдать. Только, вот не задача, ну нет у нас сейчас таких денег, – он развел руки в стороны, словно показывая, что ничего поделать тут уже не выйдет. – Так что, мы, пожалуй, еще годок подождем, денег подкопим. А там уж точно выкупим! С этими словами он схватил брата за рукав и потянул к выходу. Тот, растерянно хлопая глазами, пошел за ним. — Стоять! – прозвучал в полной тишине громовой голос. Мимо растерянно стоящих Оли и Наташи пронеслась Любава и решительно дернула Славу на себя. Затем оглянулась на воеводу и с нажимом произнесла: — Отец! Тот тоже отмер, покачал головой, залез за пазуху, достал кошель и, не считая, протянул его дочери. Та, также не открывая, передала его Ивану. Тот отсчитал недостающие деньги, отложил их, закрыл кошелек, затем, подумав, снова открыл его и ссыпал туда все, что приготовил для выкупа: — А-а, чего считать, для такой девицы ничего не жалко! С этими словами он отдал кошель довольным сестренкам.

***

Уже когда они ехали к церкви, Ростислав, все еще переживавший последние события, спросил, глядя на азартно деливших куны сестер: — И все-таки, кто это надоумил их Любаву выкупать? — Не знаю, — посмотрел в небо Иван. Он же не дурак, чтобы сознаваться. — Ванечка, смотри! – радостно улыбаясь, Беларусь демонстрировала ему свои богатства. – И ведь мы все правильно сделали, да? Ведь именно так надо выкупать? Выражение лица Ростислава после этих слов не поддавалось описанию.

***

Во время церемонии сестрички особых проблем не доставляли. А на выходе из церкви удивительно притихшая и задумчивая Беларусь вдруг выдала: — А у нас на свадьбе все еще красивее будет, правда, Ванечка? И бедный Россия понял, что в какой бы реальности он ни был, что-то всегда остается неизменным.

***

Из-за приезда именитых гостей обряды пришлось сократить, так что сразу после благословения родителей жениха начали пир. К терему один за другим подъезжали нарядно расписанные сани, подвозившие все новых и новых гостей. Князья приезжали вместе со своими ближниками, проходили в сени, поздравляли молодых и рассаживались. Ваня с интересом оглядывал новые лица. Именно с этими людьми ему предстоит работать, предотвращая грядущую раздробленность. Сейчас за праздничными столами, расставленными по периметру помещения в виде буквы “П”, собрались все Мономашичи, родственники. Конечно, есть и другие князья, но за время правления в Киеве деда, Владимир успел оделить княжескими престолами почти всех своих сыновей. Так что если они все объединятся, другим уже ничего не останется, кроме как локти кусать. Такой союз им будет не по зубам. Правда, согласия между собравшимися здесь князьями не наблюдалось. Скорее они разбились на группки, облюбовавшие себе отдельные части стола. Но со временем звучали тосты, веселье набирало обороты, и первая напряженность, тормозившая общение, спала. Все громче становились разговоры, Юрий, переходящий от одной кампании к другой, умело переводил беседу на общие для всех князей темы, сглаживал начинающие разгораться конфликты, и именно сейчас Иван понял, как на самом деле изучил человеческую натуру его отец.

***

Ростислав, сидящий рядом, затормошил его рукав, привлекая внимание. — Ваня, а вот скажи мне, — начал он, увидев, что брат готов его выслушать, — а откуда ты узнал про такой странный обряд, а? Я вот про него до этого ни разу даже не слышал, а ты так подробно его девушкам расписал. Ваня повторил ту же отговорку, какую он уже выдавал ранее. Но реакция была совсем другой: — Я так и знал, что все зло – от книг! – громко взревел Слава и вскочил на ноги. — Ты куда это? – удивился Иван, глядя как брат пробирается через танцующих людей к выходу. — Как куда – книги жечь! – сосредоточенно пропыхтел он. Ваня, бросившийся спасать свои такие редкие книги, и Любава, испугавшаяся, что выпивший муж ненароком устроит пожар и спалит все, одновременно вылетели из-за стола и побежали на перехват этого поборника мщения. Сам Ростислав в этот момент продолжать свой путь был не в состоянии: хохочущие девушки, водившие в это время хоровод, плотно перекрыли ему единственную дорогу. Более того, пара стоящих к нему ближе всех девушек разомкнула руки и увлекла его за собой. Слава попробовал трепыхаться, но сам понял, насколько глупо это выглядит со стороны, и прекратил бесплодные попытки. Тут подоспели Ваня с Любавой, и Россия, не растерявшись, выхватил брата из ряда танцующих и, вложив в его ладонь руку Любы, громко завопил: — А теперь водим хоровод вокруг жениха и невесты! Девушки радостно поддержали эту идею и хоровод завертелся. По обе стороны от водящего хоровод вместе с девушками Ивана, прыгали довольные Беларусь с Украиной, получавшие от свадьбы море положительных эмоций. — Славим жениха и невесту! – выдал новое предложение на-гора Иван, видя, что Слава все же порывается уйти. — Слава! Слава! – тут же весело закричали девушки. — Ох, что-то горько мне! – хитро улыбаясь продолжил Ваня, — Горько!! — Горько! Горько!! – подхватили остальные. -А что горько-то? – удивился кто-то. И все как одна вопросительно уставились на заводилу. Ваня вопросил: — Как?! Вы не знаете? Когда мы кричим горько, жених с невестой должны целоваться. А мы тогда хором будем считать, как долго они продержатся. И чем дольше, тем лучше! — Горько! Горько!! – все начали кричать с еще большим энтузиазмом. Ростислав привлек к себе засмущавшуюся девушку. — Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Ура!!! — Мда, что-то кисло! – разочарованно протянул Иван. — Слава, ты же мужик! Давай, покажи класс! И чтобы было никак не меньше пятидесяти пяти! И, снова: горько! Горько!! Раз! Два!...

***

— А сейчас белый танец! – объявил вошедший в раж Ванечка. — Здорово!! А что это такое? Ваня замялся, поняв, что его опять занесло. И ляпнул первое, что ему пришло в голову: — А это такой мужской хоровод! — Слава! – позвал он брата, хватая его за руку, — Давай, мы начинаем, хватай кого-нибудь из дружинников! Несколько дезориентированный Ростислав схватил того, кто под руку подвернулся. Их отец, который как раз проходил мимо, был пойман, и закружился с ними в хороводе. Он тоже не растерялся и стал выхватывать из-за стола тех князей, мимо которых проходил их путь. Те же потянули за собой своих дружинников, кого смогли. Князья уже успели изрядно принять на грудь, так что восприняли это сугубо положительно. Но вот музыка оборвалась, а люди, разгоряченные танцами, остались стоять в центре зала. — Эй, музыканты, Камаринскую! – тут же заказал Иван. Те лихо ударили по струнам, полилась заводная мелодия. Раскрасневшийся Юрий сорвал с головы шапку и ударил ею об пол: — Эх! Размахнись рука, развернись душа! – и пошел по залу вприсядку. Глядя на него, и Ваня пустился в пляс, затем к нему присоединился брат и остальные. Зал наполнился лихими криками, присвистом, топотом… Пир продолжался.

***

Веселье продолжало набирать обороты, а князья, в силу возраста и состояния здоровья, один за другим стали возвращаться к столу. Иван решил ловить момент и направился, чтобы переговорить с кем-нибудь из них. Вскоре он стоял напротив князя Мстислава и вещал: — …вот как здорово, что все мы родичи, Мономашичи! Ведь, как ни посмотри, а раз мы все вместе, едины, то мы – такая сила, какую никакой враг не сломит! И, как во всех родах, у нас есть, как оно и должно, главный в роду, который не только за себя, за всех радеет. Вот мы все как пальцы, а он – кисть. И в случае нужды нас р-раз, и в кулак собрал. И уж тогда мы этим кулаком всем, кто на нас недоброе замыслит, сразу покажем! Князь кивал, соглашаясь с ходом его мысли, и сам добавил: — А коли так, то что до остальных русских князьев? — А что с ними? – удивился Иван, — Коли супротив сильнейшего рода не идут, дурного не замышляют, так и пусть себе… И тут подошедшая мать прервала его: — Ваня, мне нужно тебе кое-что сказать! Отвязавшись от матери, он завел разговор с князем Вячеславом, но почти сразу на него накинулась с ворохом просьб Наталья. Когда же он увидел, что к нему с решительным видом и Ольга идет, он понял, что девушек надо срочно чем-то отвлечь. — А теперь все девушки идут играть в ручеек! Весело гомоня, девицы окружили Ивана. И он начал объяснять суть новой забавы: — Вы строитесь попарно, так, чтобы между вами был коридор. И одна, которая осталась без пары, идет по этому коридору и выбирает кого-нибудь. И они становятся последними. Вот так, – Ваня наглядно показал, как именно это делается. – Тогда в начало идет та, которая теперь пару потеряла, и по новой. Забава девушкам понравилась, а Иван добился чего хотел – теперь он мог спокойно общаться со своими дядьями и братьями, и разговору никто не мешал. Познакомившись и переговорив таким образом со всеми нужными ему людьми, он, оглядел зал: девушки все так же играли, а вот парни несколько заскучали. Тогда он предложил: — Ребята, айда к девушкам! Играем в совместный ручеек! Враз повеселевшие парни подхватились и присоединились к игре. А когда все уже устали, и требовалось чего-нибудь по-спокойнее, Ваня предложил поиграть в колечко. Отобрав у отца тот самый многострадальный перстень, Иван первым прошел мимо выстроившихся в ряд людей… Но все когда-нибудь заканчивается, закончился и пир. Ваня ушел одним из первых, уводя из зала осоловело лупающих глазами сестричек, которые, не смотря на то, что почти спали на ходу, продолжали упираться и верещать про то, что они хотят еще веселиться. Наконец уложив их по кроватям и выслушав все их впечатления от произошедших событий, он доплелся до своей постели и кулем рухнул на нее. А впереди еще несколько напряженных дней, пока не разъедутся князья, за время которых надо будет закрепить их в мысли о необходимости объединения. _____________________________________________________________________________ * Куна — счетная, весовая и денежная единица (монета) древней Руси. ** Гривна — это денежная и весовая единица древней Руси. Изначально вес гривны серебра и гривны кун был одинаковым, но кунные готовились из низкопробного серебра и стоили вчетверо дешевле настоящих серебряных. Гривна кун была эквивалентна определённому количеству имеющих хождение монет. *** в XII веке 1 гривна кун = 20 ногатам = 50 кунам