Изменить все

<апрель 1125 года. Спустя некоторое время.> — Ванька-а-а!!! – дверь просто впечатало в стену, и в комнату влетела жутко счастливая Беларусь. Она сразу кинулась на оглушенного Ивана и повисла у него на шее. В проеме показались Оля и мама, которая осторожно закрыла несколько покосившуюся дверь. Ваня мимоходом отметил, что петли придется менять. К сожалению, какую бы прочную конструкцию он ни делал, его родственники с завидной регулярностью доказывали, что грубая сила вернее самой продвинутой инженерной мысли. — Поздравляю! Ты ведь теперь самый главный, да? И мы теперь всегда вместе с тобой будем! Правда, здорово?! – тем временем радостно тараторила Наташа. — Конечно! – совершенно искренне улыбнулся Ваня. Что бы кто ни говорил, а своих сестричек он всегда любил, и в прошлом ему было очень грустно, когда они от него отделились. Бабах! Несчастная дверь повисла на одной петле, и в комнату ввалилась новая партия поздравляющих: Ростислав и отец. — Ванюха, ну ты у меня орел! – прочувствованно проговорил Юрий, и оттеснив Наташу, так обнял сына, что у того ребра затрещали. – Ну, мы им теперь всем покажем: и половцам, и печенегам, и тевтонцам… — И татарам! – радостно кивая, продолжил Иван, и отец на него удивленно уставился. — А татары-то тут при чем? Сидят себе в степи, никого не трогают. А-а-а, ладно! – махнул он рукой. — Ты теперь князь, так что, если захочешь – пойдем и татар тоже к ногтю прижмем! — Вань, я вот насчет чего зашел: мы тут с братьями решили, что надо нам твое воцарение как-нибудь торжественно обставить. Ну, чтобы в церкви там, не хуже, чем у всяких разных королей, шапку там, опять же парадную какую сообразим. Чтобы у всех и шанса не осталось усомниться… — Ванечка, — вклинилась княгиня, беря Ивана за руку, — а я тут тебе рубашку праздничную вышила, так ты ее на церемонию и одень! Там по вороту и рукавам нитками красными орнамент такой… — Помолчи, Катя, не видишь, что ли – вопросы очень важные решаем. Так вот, все точно знать должны, что по праву все. Так что… — Ваня, Ваня!!! – Беларусь тоже решила включиться в беседу, и ей, как маленькой, было совершенно наплевать, что там остальные говорят. — И мы с Олей тоже тебе подарок приготовили! Пояс расшитый, вот! Правда, хотели тебе на именины подарить, но теперь решили, что сейчас… — Цыц, свиристелка! – прикрикнул на нее князь, которого снова перебили. — Ну что бабы за существа такие, что одни тряпки на уме! Иван, готовься, послезавтра уже обряд проведем. Раздались новые охи-вздохи со стороны женской части общества. Ваня же в целом был доволен новостью, но все же было у него смутное сомнение, почему же так быстро все решили: — Пап, а не потому ли меня коронуют так внезапно, что вам просто это событие на пиру достойно отметить хочется? – подозрительно спросил он. Юрий нахмурился, придирчиво оглядел сына и вдруг рассмеялся: — Ну ведь и правда, орел! Так сразу в точку попасть! Да уж, сын, ты у меня голова! Правда ростом не вышел немного, да и статей Ростислава пока не видать… Но зато осанка и манера себя держать у тебя истинно княжеские, – он взъерошил волосы сыну и покинул комнату. Ростислав, до этого скромно стоявший в сторонке, вышел вперед: — Да уж, Иван, поздравляю, конечно, и рад, и горд, но сам уж, прости, на твоем месте оказаться бы не желал. Чую, проблем еще тебе предстоит решить выше крыши. Как бы они не оказались сильнее тебя… — Ростислав серьезно посмотрел на Ваню и продолжил. — Это я к тому, чтобы ты не скромничал, и, коли нужда будет, всегда знал, что стоит тебе клич кинуть, мигом все дела брошу и на подмогу приду. Да и ежели просто так, выговориться там, али совета спросить, помни: я всегда рядом, и дальше меня ничто никогда не пойдет. После он крепко сжал плечо брата, а Иван только и смог, что благодарно кивнуть: эти слова настолько много значили для него, что даже в горле словно комок встал. Просто знать, что рядом есть человек, которому ты нужен не из-за чего-то, а просто так, уже счастье. И он понял сейчас, как же ему этого не хватало тогда, в прошлой жизни. Слава понимающе кивнул и тихо вышел за дверь. За ним последовали притихшие сестрички и задумавшаяся княгиня.

***

— Эй, Иван, я тут тебе принес подарок: такое событие не грех и отметить, – словно из воздуха, перед Ваней соткался домовой с огромным кувшином в руках. Ваня заинтересованно на него посмотрел. — Да медовуха это! – ответил на немой вопрос Евлампий. — А то мал ты еще чего серьезнее пить, а вот ее родимую – в самый раз. Эй, Аристарх, давай, закусь заноси! - крикнул он себе за спину, и в дверной проем вошел, пошатываясь, лешик, изо всех сил старающийся не уронить огромный груженый блюдами поднос. Вскоре уже они сидели, потягивая хмельной напиток и неспешно беседуя. — И ведь как здорово все с нашей помощью решилось, — довольно щурясь, заявил ни с того ни с сего домовой. – А то бы еще пару лет собирались. — Это почему это с вашей? – удивился Ваня. — Так ведь помнишь, как ты сказал, что никто тебе не помогает, ну, когда еще князь Мстислав только в Киев уехал? Так вот, мы тогда сели с Аристархом и подумали, как тут делу помочь можно. И решили, что надо будет сонников привлечь. Ну и послали самых опытных ко всем князьям с заданием показать им, что может из-за их гонора непомерного со страной произойти. А примеры из твоих воспоминаний взяли. — Понятно, – задумчиво потер подбородок Иван. – А мне почему все это тоже снилось? Ведь я лучше чем кто бы то ни было знаю, что может произойти! Тут домовик изобразил на лице непередаваемую смесь смущения и упертости, и пробубнил: — А чего это: всем князьям сонников бы послали, а моему – нет! Непорядок. Так что у тебя, Ванечка, был самый лучший сонник, так-то вот! — Ага, ясно. Ну, спасибо, удружил! – с иронией ответил на такую реплику Иван. С одной стороны ему очень хотелось накостылять нечистикам за то, что благодаря им он несколько ночей мучился кошмарами, а с другой – ведь они хотели как лучше, тем более, что это все же дало свои результаты. — Я вот теперь над чем голову ломаю, — наконец продолжил он разговор, стараясь переменить тему. — Князья ведь реальной власти мне сразу не дадут. И те годы, что я мог бы посвятить развитию страны, усилению армии, и налаживанию дипломатических связей, мне придется под их бдительным руководством “в ум входить и мудрости набираться”. А мне этого категорически не хочется. Евлампий кивнул, соглашаясь с его рассуждениями, а Аристарх как сидел тихой мышкой в уголке, поражаясь, что за одним столом с первым князем пирует, так и молчал. Так что Ваня, вздохнув, продолжил: — И вот что надумалось мне: стоит устроить чудо какое-нибудь, чтобы все решили, что я – истинный наместник бога на земле и моя воля священна. Ну что, Лампа, скажешь? — В принципе, идея здравая, — согласился домовой. – Только вот что за чудо ты уже подумал, или как? А то мне вот что-то в голову ничего не приходит. — Да нет пока. Но время же еще есть.

***

И вот знаменательный день настал. Ваня немного нервничал: пару минут назад его перехватил Евлампий и таинственно улыбаясь заявил, чтобы он не беспокоился – чудо будет. Правда, добился он этим эффекта скорее обратного: догадываясь (после случая с ловушкой и сонником), что фантазия у нечистиков работает отменно, он боялся даже представить, что же это там будет за чудо. Но вот заиграла музыка, массивные двери отворились и Иван сделал первый шаг на пути к будущему благоденствию и процветанию. Единственную церковь городка по такому поводу украсили красивыми драпировками из дорогих заморских тканей (с боем разорив мамину кладовую) и первыми весенними цветами - подснежниками. Хотя новый день только занимался, с улицы слышался невообразимый гул: народ хотел хоть мельком увидеть небывалое событие. В самой церкви собрались только избранные: князья с дружинами и теми родными, кто успел приехать. Посторонним места не нашлось: церковь просто не вместила бы больше народа. Иван глубоко вдохнул и пошел по проходу. Длинная медвежья накидка тяжело давила на плечи, и Ваня почему-то посчитал это символичным: точно так же спустя всего несколько минут вместе с простым серебряным ободком, символизирующем корону, огромным грузом ляжет на него ответственность. Ответственность за жизни и благополучие тысяч людей, вверивших ему свои жизни, надежды и чаянья. “Так, Брагинский, не раскисать!” одернул Иван сам себя, “столько народу смотрит”. Наконец он поднялся на возвышение, и обернулся к людям. От него ждали речь и Иван просто не имел права их разочаровать.

***

— … Обещаю править справедливо, по правде и совести, оборонять от врагов землю русскую, преумножать силу нашу и богатства. И будет союз наш нерушим и священен. И имя объединению нашему – государство русское. И верю я, что, пусть не сразу, постепенно, но наше государство займет достойное место в плеяде иных стран. Князья, до этого поддерживающие его одобрительными восклицаниями и кивками, на последней фразе затихли и призадумались. — Во загнул! – тихо сказал князь Андрей соседу, но Ваня услышал и понял, что он действительно немного увлекся. — Так что я благодарю вас за доверие и сделаю все, чтобы вам не пришлось пожалеть о своем выборе. Спасибо! – он отвесил земной поклон собравшимся и в полной тишине преклонил колени. Священник, осенив его крестным знамением, взял с подушечки корону и медленно поднял ее над головой Ивана, читая при этом молитву. Внезапно сумрак церкви, до этого освещаемой только неровными огоньками горящих свечей, разрезал луч света, льющегося с потолка. Он высветил большое пятно примерно на расстоянии вытянутой руки от коленопреклонного Ивана. Священник сбился и замолчал, оторопело уставившись на необычное явление, люди в зале стали переговариваться. Сам Иван догадывался, что же это может означать и потому был невозмутим. Спустя пару минут священник, убедившись, что свет и не думает исчезать, продолжил обряд. Он успел произнести всего несколько слов, как с другой стороны от Ивана, на том же расстоянии от него, возник второй столб света. — Оп-па! Опять не туда! – услышал Иван приглушенное восклицание откуда-то сверху. Остальные, похоже, этого не расслышали. Гомон стал громче. Люди с улицы напирали, чтобы воочию убедиться в чуде. Священник, снова ненадолго замолчавший, заговорил, и, словно только его дожидался, прорезал пространство еще один луч, попавший уже на место позади Ивана, зато четко между двумя предыдущими. Сверху послышалось сдавленное “да что же это такое”, и подозрительное шебуршение. “Только бы мне на голову кирпич не упал” вспомнился Ване известный анекдот про Штирлица. Святой отец уже махнул рукой на эти странности и не отвлекался, а еще два луча появились один за другим, и последний из них осветил склоненную голову Ивана, вызолотив кудри, словно нарисовав нимб над его головой, и все пораженно выдохнули. Казалось – ангел, какими они описаны в писании, сошел на землю. И никто, кроме Вани не слышал, как где-то наверху тяжело пыхтящий домовой распекает нерадивого лешика за то, что тот чуть не сорвал ему “чудо”.

***

— Это что, вообще, было? – спросил Иван у нечистиков, когда, наконец, остался в комнате один. Было далеко за полночь, а звуки пира так и не утихали: народ отмечал коронацию и обсуждал необыкновенное знамение. — А чего такого? – сразу надулся Аристарх. — Ну, подумаешь, промахнулся немного, с кем не бывает! — И как вы только до такого додумались! – покачал головой Ваня, весело улыбаясь. — Хотя,признаться, идея была великолепная. — Да чего уж там, — потеребил бороду довольный домовой. — Если бы только один бестолочь не напортачил! — А чего это сразу бестолочь?! – оскорбился лешик. — Я ведь спросил: где Иван стоять будет, и ты мне пальцем куда ткнул? Так вот, куда ткнул, там я крышу и разобрал. Представляешь, каково мне было, когда я увидел, что луч не туда угодил?! Иван закатился в хохоте, живо представив чувства впечатлительного помощника. — Ага, именно так, вот и пришлось срочно в авральном режиме новые дырки делать. А так слету и не угадаешь – там или не там делаешь. Ну и упахался я, вам скажу! Но самое паршивое, — продолжил Аристарх, под уже дружный хохот остальных, — это было потом кровлю заново восстанавливать!