Изменить все

<апрель 1125 года. Спустя некоторое время.> Все когда-нибудь кончается, закончились и праздники (на самом деле просто Мстислав проспался и спохватился, что такими темпами они никогда не уедут), и теперь Ваня, под чутким руководством мамы и ненавязчивым присутствием отца и киевского князя собирался в трудное и, обязательно, жутко опасное путешествие: он ехал в Киев, сопровождая дядю. Рядом же крутились сестрички, которые, хотя и не добились того, чтобы Ваня взял их с собой, решили оттянуться во время сборов. Так что они путались под ногами, давали кучу ценных советов и сами то и дело подсовывали то медовую коврижку, то очередной шарф. Для полного набора не хватало только Ростислава, но его увезла решительно настроенная жена, особо мешать которой в этом деле никто не хотел. - Ваня, еще вот эти рубашки возьми! Все-таки в Киев едешь, не куда-нибудь! – требовательно заявляла в очередной раз горячо любимая родительница. - И шарфик, мой шарфик! – тут же встревала Наташа, потрясая оным перед носом чуть дезориентированного Ивана. - Я его сама вязала! – и уже было не важно, что на дворе конец апреля, плюс пятнадцать и вовсю зеленеет трава. Ваня устал спорить и потому молча запихивал предложенное в сумку. Вещи, которые нужно везти с собой, размножались с чудовищной скоростью. Казалось, что дай им волю, то мама упакует весь терем, да и сама поедет с ними, чтобы проследить, что ее сынок хорошо и, главное, вовремя кушает и тепло одевается, а сестрички ей с радостью и нездоровым энтузиазмом в этом помогут. - Ой, да что же это такое! – причитала тем временем мама. - Куда твой отец-то смотрит? Ты же еще несмышленый совсем, пропадешь там, и косточек твоих не найдут! Сначала Ванечка хотел пошутить, мол, чего волноваться, когда у них остаются заложники – дядины дочки, но, поглядев на напряженные лица родителей и хмурое – Мстислава, передумал и просто заверил ее, что все будет хорошо. И ведь не покривил душой: убить страну – это задачка не из легких! Радовало одно: накануне вечером он успел переброситься парой слов с домовым и дать "ценные указания", на что тот заверил начальство, что все будет в лучшем виде.

***

На выходе его перехватил Евлампий, который загадочно улыбаясь сообщил ему, что брат, хотя и уехал, а оставил ему подарочек, который он положил в сани. - А что это за сундучок? – Ваня оглянулся и увидел, как мама, руководившая процессом погрузки вещей, открывает крышку означенного. И почти сразу: - Ах!!! Иван!!! Иди сюда! Это что же это такое! Ты что нас перед всеми позорить собрался?! Это надо немедленно спрятать! Ваня заглянул ей за плечо и мысленно застонал: в сундучке, заботливо переложенные соломой, покоились десять бутылей прекрасного греческого вина. За его спиной отец удивленно присвистнул. Юрий, не теряя времени, протиснулся вперед, аккуратно закрыл крышку и прижал сей ценный предмет к груди: - Точно, Катя! – кивнул он собиравшейся что-то сказать жене. - Я сам этим займусь, да так, что Иван ни в жизнь не найдет! - А чего уж там искать, – пробурчал себе под нос расстроенный Ванечка. - К моему приезду там точно ничего не останется!

***

До Киева добрались без приключений. Настроение Вани было радужным: пару бутылок Евлампий, последовавший за князем, успел свистнуть и вернуть России, как бы восстанавливая справедливость. И теперь они лежали, ожидая своего часа, в сумке, надежно скрытые от любопытного взгляда целой кипой шарфов. Иван быстро покидал свои вещи в предоставленную ему комнату и вышел в общий зал. Там уже собрались остальные домочадцы, так как подошло время ужина, который, надо сказать, прошел на редкость замечательно. Атмосфера царила радостная, еще бы, ведь встречали самого князя. Люди шутили, смеялись, говорили и говорили, стараясь поделиться всеми новостями сразу, перебивали друг друга и не обижались на это. Еда была отменная, спасибо хозяйке дома – ключнице Людмиле. Иван глядел на эти открытые лица и не мог представить, кто из них совершил покушение. Хотя, с его богатым опытом и знаниями он легко чувствовал любое напряжение, фальшь, на этот раз ничего такого ни в ком из сидящих за столом людей он не заметил. И это сбивало с толку. Ему в голову закралось даже абсурдное предположение: а не дочки ли приложили к этому руку. Но сейчас, находясь в столице Киевской Руси, Ваня собирался проработать всех, кто был в зоне его видимости. И уж если это так ничего и не даст, вернуться к данной гипотезе.

***

Вечером, сидя у себя в комнате, Ваня составил табличку, куда аккуратно занес все, чего он узнал, беседуя с окружающими и слушая разговоры. Данных было много, но по всему выходило, что нахрапом решить проблему не выйдет: из разговоров, подкрепленных невербальными подтверждениями искренности говорящих, было видно, что люди не врут, не умалчивают и искренне любят и уважают своего друга и князя. Так что теперь следовало расспросить слуг и горожан. Правда, не сразу, а то можно вызвать подозрения. Единственной странностью было то, как смотрела на дядю Людмила: как будто чего-то все время ждала. Но при этом глаза ее светились любовью, так что из списка подозреваемых она автоматически выпадала.

***

Пользуясь тем, что Ваня, наконец, избавился от бдительного пригляда отца и был предоставлен сам себе, утром он направил свои стопы на торг: расследование расследованием, но и о своих нуждах забывать тоже не стоило. Тем более, когда еще представится такая замечательная возможность разжиться информацией? Живя в небольшом городке, вдалеке от стольного града, Ваня постоянно находился в неком информационном вакууме, слушая новости месячной давности, как самые свежие, и втайне сатанея от невозможности разузнать, чего же в остальном мире делается. Теперь же, потолкавшись среди торгового люда, затем сходив на пристань и в кабаки, Иван смог узнать нечто интересное: Византийская империя развязал масштабную войну с Турцией, которая была сейчас в самом разгаре. И, судя по косвенным признакам, вскоре чаши весов замрут в шатком равновесии: у византийцев просто не будет достаточно средств, чтобы дожать турок. Его смутные воспоминания не опровергали догадку: как он помнил, по итогам войны император Византии вернул назад часть захваченных земель и получил чего-то еще сверх того. Но итогами войны был недоволен и вскоре напал снова. Так что, по ваниным прикидкам, император сейчас активно ищет деньги, и если снабдить его ими, может в свою очередь быть полезен молодому государству. Так что на очереди – заслать в Константинополь послов. И поскорее, пока самое время. Еще одним событием стало разделение Польши на ряд независимых княжеств, произошедшее после смерти их короля Болеслава Кривоуста. Теперь его наследники активно грызлись между собой, стараясь урвать себе кусок побольше. Все это так походило на то, что должно было случиться и с ним самим, что Иван тогда даже рассмеялся: у него не будет такого положения, уж он все силы приложит. Купец, с которым он беседовал, ухмыльнулся: - Да уж, хрен теперь поляки на нас войной пойдут. Точно не в ближайшее время. Да и на продукты там цены так взлетели, - он хлопнул Ваню по плечу и направился по своим делам. Кроме того, немцы начали свой “Натиск на восток”, наступление на западнославянские народы. “Мда, не поздоровится, похоже, прибалтам”, покачал головой Иван. Впрочем, эта новость напрямую его не касалась, а потому он быстро переключился на другие, более интересные темы.

***

Ваня гостил у Мстислава уже четыре дня, и все больше не понимал, что к чему. Все его ближники были чисты, слуги тоже, а больше подозревать было некого. Вдруг в дверь поскреблись, и морщины на лбу России тут же разгладились: он уже догадывался, кто же это мог быть. На пороге стоял незнакомый ему домовой, неловко теребивший в руках огромную для него войлочную шапку. - Пафнутий? – скорее утвердительно спросил Иван, делая приглашающий жест рукой. - Агась, - благодарно кивнул тот, радуясь, что не ему пришлось заговорить первым. – Мне это… От Евлампия весточка пришла, ну так я и вот… - тут он развел руками, пытаясь сформулировать мысль. Но процесс затягивался. На все расспросы Вани следовало гробовое молчание и все более и более несчастный вид нечистика. И Иван понял, что придется доставать тяжелую артиллерию. - Ну что, Пафнутий, - заявил Ваня, копаясь в своих вещах, - отметим знакомство? - А то ж! – зачарованно глядя на большую бутыль ответил вновь прорезавшимся голосом домовой. - Итак, за знакомство! – взяв чарку с налитым ароматным вином, Иван произнес тост, и они чокнулись. Затем последовал тост за здоровье присутствующих, потом за здоровье отсутствующих, потом за долгую и счастливую жизнь. С каждым новым бокалом домовой становился все говорливее и говорливее, и Иван попытался вывести разговор на происшествие с князем: - Кстати, о долгой жизни. Слышал тут я, что у Мстислава, хозяина твоего, ее вполне уже могло бы и не быть. А ты, случаем, не знаешь, кто князя отравил? – перешел к сути уставший ждать у моря погоды Иван. - Агась! – мелко-мелко закивал головой домовой. – То Люда, хозяинова зазноба! - Оп-па! – опешил Ваня. Уж кого-кого, а ее-то он подозревал в последнюю очередь. – И когда ты это узнал? - Так… всегда знал, – пожал плечами нечистик. - А чего же мне сразу не сказал? – нахмурился Ваня, пытаясь сдержать раздражение. Подумать только: он несколько дней ломал голову совершенно напрасно! - Так это… - больно уж боязно мне было, – замялся домовой. - Подумать только, сам Государь ко мне пожаловал! - Ну ладно, а яд она откуда взяла, знаешь? - Да откуда же? – округлил глаза домовой. – Я же дома сижу. А она в тот день на рынок ходила, а как пришла и ужинать сели, так она в бокал и подлила чего-то. Пузырек такой махонький был, и на свету как изумруд. - А ты? - Ну а чего я мог, меня же никто не видит! Только и сделал, что князю внушил, будто давеча сон ему снился, про то, как потравят его. - Ну ладно, Пафнутий, ступай, а я сам уж узнаю, как к ключнице отрава попала. И на этом спасибо. Домовой серьезно кивнул, тяжело вздохнул, поглядывая на далекий от него пол, и слез с лавки. Точнее попытался. И сразу стал падать лицом вперед. Иван чудом успел подхватить его у самого пола и поставить на ноги. - Спсиба! – невнятно поблагодарил его нечистик и по четкой синусоиде двинулся к своей цели. - Бум!!! – вскоре раздалось из коридора. И затем еще: - Бабах!!! Бах!! Бабах!!! Ваня выглянул из дверного проема и увидел незабываемое зрелище: Пафнутий, выписывая странные фигуры, шел по коридору, и его путь можно было проследить по валяющимся шлемам, перевернутому корыту с растекающейся водой, рассыпанным горшкам и опрокинутой прялке. Создавалось впечатление, что он нарочно сшибает вещи, так как домовой не миновал ни одного предмета, который может загреметь при столкновении с ним. За всем этим ошарашено наблюдали вышедшие на шум домочадцы. Им было еще веселее – домового-то они не видели. Тем временем герой достиг лестницы и скрылся из виду. - Плюх, плюх, плюх, плюх… - раздалось новое звуковое сопровождение. - Один, два, три, четыре… Одиннадцать, – сосчитал “плюхи” Ваня. - Итак, мы можем сделать вывод, что в лестнице на второй этаж тут ровно тринадцать ступенек!* - посмеиваясь, сделал открытие века Иван. И все же он решил убедиться, что хмельной домовой цел и невредим. Потому Ваня свесил голову через перила и успел заметить, как закрывается маленькая дверца в каморку под лестницей. А, значит, все в порядке.

***

Поговорить с хозяйкой удалось в тот же вечер. Иван застал ее на кухне, где она готовила, мурлыча какой-то мотивчик при этом. - Людмила? – обратился он к ее спине, и ключница вздрогнула. - Ой, княже, как же ты ходишь тихо! – рассмеялась она, запрокинув голову. Даже сейчас, зная, кто злоумышлял против Мстислава, Иван не мог в это поверить. Ну не похожа была эта опрятная, веселая женщина на роковую отравительницу. - Проголодался, поди? – она тем временем как ни в чем не бывало продолжала готовить. – Вон, на окошке пироги стынут, с зайчатиной, возьми! Ваня кивнул и взял пирожок. И все же, как ни была симпатична ему хозяйка, а вопросы задать все же стоило. - Людмила! – повторил Иван, снова привлекая ее внимание. – А скажи мне, кто тебе перед отъездом князя пузырек зеленый давал? Реакция была та самая, какую Россия ожидал, но определенно не желал бы видеть: Ване совершенно не хотелось расстраивать дядю. И все же… Людмила вскинулась и неверяще посмотрела на него. В глазах ее стоял страх. Взяв себя в руки и втянув в грудь побольше воздуха, она нащупала за спиной лавку и тяжело села на нее. ____________________________________________________________ * Первые две Пафнутий преодолел без приключений.