Изменить все

<День тот же.> Юрий нервно расхаживал по комнате, но успокоиться никак не мог. “Подумать только: целый огромный клад, наверняка сотни гривен. Серебром, а может даже и золотом. А этот балбес взял и просто так, за здорово живешь, подарил его остальным. Нет, свой митрополит – дело, конечно, вроде как и нужное, но не такой же ценой! Ведь на те деньжищи, которые потребны царьградскому императору можно всю дружину целый год содержать, церковь новую отстроить, торговлю расширить так, что соседние князья обзавидуются, да мало ли еще чего удумать можно!” Нет, золото решительно не хотело покидать его думы. И вдруг князь замер на месте, не успев закончить очередной шаг и так и балансируя на одной ноге. Правда, сам он этого не заметил, так как был полностью поглощен пришедшей на ум мыслью. “А ведь Ванька-то эту карту где нашел? На чердаке!” - сам себе ответил Юрий. “Точно! Надо срочно там поискать: а вдруг еще чего завалялось!” И не откладывая дело в долгий ящик, Юрий подскочил к двери, рывком распахнул ее и ураганом метнулся к лестнице, ведущей в “пещеру Аладдина”.

***

Ростислав шел к отцу, надеясь получить совет по поводу весеннего сбора дружины, но забыл, зачем шел, когда мимо него на полной скорости коршуном пролетел Юрий, бормочущий себе под нос что-то про то, что он так просто не даст семейное добро разбазаривать и спасет хотя бы то, что еще можно спасти. - Эй, папа, про какое-такое добро ты толкуешь! – побежав за ним, вопросил Ростислав. Громко так вопросил, во всем тереме, наверно, его слышно было. Юрий замер и рассеянно посмотрел на внезапно свалившегося на голову сына (в фигуральном смысле, конечно). - И чего ты орешь? – недовольно поинтересовался он. - Все надо делать тихо, скрытно, чтобы другие желающие не набежали и не перехватили самое ценное! Вот, как я делай! После этих слов князь согнулся почти пополам и на цыпочках двинулся дальше по коридору, аккуратно придерживая калиту, чтобы она мелочью не звенела. Вскоре он обернулся, оглядел замершего столбом Славу и жестами поманил за собой. Тот смысла манипуляций бати не понял, но решил, что ему, наверно, виднее, и двинулся следом. Таким образом вскоре они достигли чердака и перешли к оперативно-розыскным мероприятиям. Юрий по дороге просветил Ростислава по поводу последних новостей, особенно долго и эмоционально рассказывая, как его младший сын клад мимо них пронес, так что Слава проникся и признал, что его отец – голова, когда тот сообщил, что сейчас они свою карту искать будут. Княгиня, которая вышивала в своей комнате (а, к слову, комната та как раз и находилась под чердаком), услышала странные звуки, доносящиеся сверху. И, поскольку чердаком пользовались очень редко, как правило, только чтобы запихнуть туда какую-нибудь совершенно не нужную вещь, выкинуть которую не позволяла жаба и мысль, что вдруг она потом еще пригодится, вскоре она не выдержала, так как шорохи и постукивания и не думали замолкать, и отправилась посмотреть, что же все-таки происходит. А через некоторое время уже усиленно руководила поисками, покрикивая на вспотевших мужчин, ворочающих тяжелые лари с вещами. И никто из них не заметил, что из лестничного проема за ними наблюдают две пары любопытных глаз. - А чего это они? – удивлено спросила Наташа сестру, так как та была старше, и потому умнее. - Клад ищут! – ответила та, не отрывая горящих глаз от представления. - А клад – это что? – потеребила подол ее сарафана Беларусь, снова привлекая к себе внимание. - Ну как же, - недовольно отмахнулась Оля, но, зная характер сестры, которая не отстанет, пока ей все не растолкуешь, пояснила: - Клад – это сундук, в котором ценности всякие лежат, ну гривны там, или каменья самоцветные, украшения разные, перстни и кольца с бусами, – по мере перечисления взгляд ее становился все более мечтательным. - А, то есть это казна княжеская! – обрадовалась, что все поняла, Наташа. - Да нет же, клад обязательно должен быть спрятан! А то это и не клад вовсе. - Тогда это сундук княгини! – захлопала в ладошки Беларусь, даже подпрыгнув от восторга. - Сама посуди: он спрятан в самый темный угол под платок вышитый, и в нем украшений всяких горы целые! - Да? – удивленно захлопала глазами Оля. - Точно, это клад, все сходится! - А почему тогда они его здесь ищут, а не там? – задала новый вопрос младшая. - Не знаю, может им так интереснее, - неуверенно предположила сестра. - Да нет, просто так им тетя Катя и даст у нее в комнате клад искать! - А, я знаю, знаю! – вдруг глаза Беларуси загорелись предвкушением. - Давай, пока они ее отвлекают, сами пойдем ее клад найдем! - Хорошо, - кивнула Украина, и девочки спустились по лестнице.

***

Вскоре расшитый платок был стянут с “клада”, и любопытные моськи заглянули в чрево огромного дубового сундука, тяжелую крышку которого общими силами они пытались открыть минут пять. - Да, - тяжело дыша, вздохнула Оля. - Все-таки клады открывать – очень сложное занятие! - И не говори, - подтвердила раскрасневшаяся Наташа, и, перегнувшись, чтобы лучше рассмотреть содержимое, чуть не рухнула внутрь. Замахав руками, она начала балансировать, упираясь животом в стенку, но Оля, вовремя заметившая положение сестры, пришла на помощь и помогла ей восстановить равновесие. - Спасибо! Ух ты! – Наташа снова полезла в сундук, правда, на этот раз значительно осторожнее, и вскоре извлекла из него нитку жемчуга. – Красотища-то какая! Вот, это я понимаю, клад! Сестра не ответила, тоже найдя себе украшения по душе. А пока она аккуратно их доставала, младшая не теряла времени даром и успела сперва намотать их на шею, но, так как ей себя видно не было, то она стала оглядывать комнаты в поисках зеркальца. Искомого предмета не нашлось, но решение все же было найдено: не долго думая, она подскочила к спальной скамье и, поставив подушку княгини на попа, и обмотала ее основание жемчугом. - И я, и я тоже нашла! – радостно захлопала в ладоши Оля, подходя к ней и наматывая поверх первых вторые, янтарные бусы. – Скажи ведь, что так еще красивее! - Ага! Но чего-то не хватает, – Чуть отойдя назад и склонив голову на бок, с видом гениального скульптора заявила Беларусь. Она вернулась к сундуку и, покопавшись в нем, выудила оттуда красивый кокошник. – Вот, на-ка, это прицепи! – протянула его Украине.

***

Ваня одевался для поездки за кладом, когда его ушей достиг жуткий грохот, донесшийся откуда-то сверху. И, так как время позволяло, а по натуре он был очень любопытным, то он сразу отложил кафтан, который собирался одеть и пошел выяснять, чего же случилось. Поднявшись на второй этаж, он как раз проходил мимо комнаты мамы, когда дверь плавно отворилась, и из проема, медленно и величественно ступая, выплыла (тут другого слова подобрать было просто невозможно) его сестричка. Завидев братика, она, сохраняя полнейшую невозмутимость, неторопливо развернулась к нему и слегка кивнула. - А, Ваня, ну как я тебе, правда, что краса неописуемая? - Да уж, неописуемая – это точно, – после небольшой паузы отмер Иван, разглядывая чудное одеяние Наташи. Беларусь была с ног до головы замотана в шелковый платок, закрывающий к тому же лицо на манер паранджи, из под которой ярко выделялись немного неровно, зато от души подведенные угольком глаза. А на руках и шее были намотаны нити бус в три ряда. Чуть переведя взгляд, он заметил за ее спиной одетую точно так же Ольгу, правда, цвет платка был уже другой. Пока он смотрел на Украину, Наташа вдруг вспомнила, что как-то раз услышала, как один дружинник, говоря о красивой девушке, сказал, что она “точно лебедушка плывет”. Лебедей Наташа, правда, вживую никогда не видела, зато вот гуси на скотном дворе водились. И гуси, скорее всего, были очень похожи на лебедей, ведь шеи-то и у тех и у других длинные, а перья – белые. Так что она постаралась максимально точно воспроизвести увиденное, и, потому, выпятила спереди все, что можно было выпятить, отклячила сзади то, что можно было отклячить, и коротко семеня и немного переваливаясь, пошла вперед. - Ну как, Ваня, похожа я на лебедушку? – громко спросила она, стараясь переключить внимание брата на себя. – И ты, Оля, так делай! Мы с тобой сейчас во двор спустимся, пусть и все остальные красу такую увидят! И от такой лепой красы, обязательно поразятся, а, может, и в обморок упадут! - Ага, точно, просто неописуемая лебедушка! - медленно кивнул Иван, стараясь изо всех сил, чтобы сдержать смех, буквально распиравший его. – Только, пожалуйста, когда кто-нибудь там упадет, вы не останавливайтесь, а сразу дальше идите, ладно? - Хорошо, - величественно кивнула сестра. - Так и надо делать, ведь красоту все-все увидеть должны! Сестрички пошли дальше, а Ваня заглянул в комнату и обомлел: по полу ровным слоем лежали наряды и безделушки, которые мама копила годами и которыми очень гордилась. Ваня понял, что второй потери, после клумбы, она просто не переживет, а потому со вздохом присел и принялся убирать разбросанные вещи. Вдруг он услышал, как сверху снова загромыхало, и, положив последнее в сундук, пошел на шум. Правда, вскоре его дорогу преградило плотное кольцо слуг, которые стояли у подножия лестницы и что-то бурно обсуждали. Но, только Ваня хотел поинтересоваться, а что же, собственно, происходит, как страшный грохот буквально сотряс терем, а затем раздались ругательства, произнесенные почему-то на два голоса. И, почти сразу: - Юра! Чего ты себе позволяешь, тут же твой сын! - Ну, Катя, он же не хуже меня ругается, сама слышала! - Да?! И я даже знаю, от кого он этому научился! – обвиняющим тоном возвестил голос княгини. Ваня, сказав людям расходиться по своим делам, двинулся на звуки непрекращающегося спора. Картина, открывшаяся его глазам, впечатляла: все, что можно было открыть, отодвинуть или перевернуть на чердаке было, соответственно, отодвинуто, открыто или перевернуто. Огромные лари, до этого спокойно стоящие по периметру помещения, были полностью опустошены и сдвинуты в центр, а вокруг них живописными завалами возвышалось их содержимое. Пыль, годами оседавшая на полу, наоборот, оказалась поднятой в воздух, и сейчас медленно кружилась в свете лучин, ровным слоем оседая на находящихся тут людях. Перемазанный и очень мрачный отец стоял на одной ноге, потирая вторую, а рядом его позу полностью копировал Ростислав, из чего Ваня сделал вывод, что крышку ларя они уронили очень метко. И не обидно зато никому. - А чем это вы здесь занимаетесь? – поинтересовался Иван, прерывая сердитые переглядки отца и брата. Правда, как оказалось, он просто перевел огонь на себя. - Да уж, знамо дело, не ерундой, как некоторые, страдаем, а о казне нашей беспокоимся. А то тут умелец один взял и за просто так такие деньжищи спустил. И не ясно еще, окупится ли это, али так в землю зароем. Нет, ну вот в кого это у меня сын дурак такой, а? – вспылил выведенный из себя князь. И, как ни странно, и мама и Слава его поддержали, согласно закивав. Ваня только хмыкнул и покачал головой. - Ну, ладно, раз уж вы все здесь, то сообщаю, что копать его иду сегодня вечером. Слава, ты как, со мной? - А то ж! – мигом переменился в лице брат, расплываясь в широкой улыбке. – Я в жизни еще кладов не выкапывал, да и дело это нужное, так что Любава мне потом и слова поперек не скажет. - Добро! Тогда иди, лопату себе найди, и через часик на заднем дворе у калитки встречаемся. - Ну, ладно, побежал я! – с громким топотом Ростислав слетел по лестнице вниз, а Ваня обернулся к насупленному отцу: - А тебе, папа, просто у меня надо было спросить, я бы сразу сказал, что этот чердак и так перерыл уже, и больше ничего стоящего тут не нашел. - А вдруг проглядел бы? А теперь мы, зато, точно знаем! – не сдался Юрий, и с кряхтением полез вниз.

***

Темной ночью по чистому полю едва различимыми силуэтами брели двое, тащившие, судя по тяжелому пыхтению и матеркам, что-то крайне тяжелое и неудобное. А все из-за того, что Ваня в целях конспирации решил телегу не брать. - Кол-кол-кол-кол… - пыхтел Иван, упрямо стискивая зубы и вяло тащась вперед. - Слушай, и как у тебя еще силы на бухтение остаются? – поразился Слава. Ваня кинул на него злобный взгляд, и сердито засопел, но, отвлекшись от того, чтобы следить за тем, куда он наступает, запнулся о валяющуюся на дороге ветку и кубарем полетел вперед. Ростислав, не удержав сундук, уронил его, и тот крайне метко заехал Ване по макушке. - Кол-кол-кол…, - начал злобно клокотать Иван, потирая набухающую шишку, но вдруг. - …кол-кол-ага! Эврика! Я все придумал! Нам просто надо через его ручку ветку какую-нибудь продеть и нести его сразу проще станет. Сказано – сделано, и дело стало двигаться значительно быстрее. Наконец, когда они почти достигли стен города, Иван остановился и задумчиво окинул взглядом их ношу. На вопросительное мычание брата он выдал: - Знаешь, Слава, лучше пока никому не знать, чего это мы сейчас несем. Так что… - тут он быстро скинул с себя кафтан и рубаху, а затем обмотал ими клад. После чего скомандовал продолжать движение. - Ну и чего мы этим добились? – с интересом спросил Ростислав. – Думаешь, что так мы привлекаем меньше внимания? Но не успел Ваня ответить, как навстречу им показался дружинник, окликнувший ребят и спросивший, а чего это они такое несут. На что ему был дан незамедлительный ответ: - Как это что? Вот, за грибами ходили! – бойко ответил Ваня. - Да ну? – не поверил боец. – Сейчас же только апрель кончается, какие уж тут грибы? - Как это какие? – удивился теперь Иван. - Сморчки, сточки ну и другие всякие там, разные… - он неопределенно махнул рукой. - Ладно, а чего в одежке несете? - Да мы только на разведку сходить хотели, - улыбнулся Ваня, - а там грибов тьма тьмущая. Вот и набрали, куда пришлось, не бросать же! - Ну ладно, - закруглил разговор дружинник. - Бывайте, а мне пора. Ребята простились и разошлись своими дорогами, а некоторое время спустя на улицах стало оживленно: навстречу им, к выходу из города торопились люди, несущие корзинки.

***

Когда они почти подошли к терему, Ваня заприметил отца и, тихо окликнув его, жестом велел следовать за собой. Ростислав, вручив Ване их ношу, подошел к недоумевающему князю и сказал: - Папа, делай как я и без лишнего шума! Клад делить будем! После чего встал на цыпочки и, согнувшись почти пополам, как давеча делал сам Юрий, прошествовал ко входу в дом. Юрий радостно закивал и последовал примеру сына. Ваня же, тихо чертыхаясь и ругая приколиста-братца, поволок сундук. Вдруг из окна высунулась мама, и увидев странную процессию, громко спросила: - А, Ванечка, это вы клад несете? Подождите, я сейчас к вам спущусь. В полной тишине Ваня, аккуратно поставив сундук на землю, красноречиво хлопнул себя по лбу, а отец побагровел и начал хватать ртом воздух. И только Ростислав, не растерявшись, укоризненно заявил: - Это ты о чем, мама? Мы просто за грибочками сходили, вот и на кухню их несем. Ваня благодарно ему кивнул, они подхватили тюк и быстренько прорысили мимо кухни к его комнате.