Изменить все

<март 1126 года.> Торжественное отбытие Русской Государственной Посольской Миссии в Китай началось с курьеза: глава этой самой миссии чуть не навернулся с лошади, засмотревшись на провожающую его молодую жену. Впрочем, за уздечку он ухватиться успел, так что все обошлось понимающими улыбками окружающих и тихими незлыми смешками. Только Пруссия, который стоял в стороне от всей честной компании, пробормотал что-то язвительно-насмешливое, но его никто, кроме Вани не услышал, и тот решил пропустить эти слова мимо ушей. А что, жена у князя – женщина запоминающаяся. Ваня усмехнулся, вспомнив, как он ее в свое время искал.

*флэшбек*

<декабрь 1125 года, пир по случаю возвращения Митрофана> Иван хмуро сидел за столом и исподтишка наблюдал за князем Полоцким, который, как ни в чем не бывало, продолжал разговаривать с его отцом о внешней политике. В последнее время все мысли Ивана крутились как раз вокруг этого персонажа. Иван старался собрать о князе как можно больше сведений, но цельная картинка никак не желала складываться. Вот всем вроде бы хорош князь: богат, хитер, решителен, смел, когда ему это выгодно, ни перед кем не тушуется, за словом в карман не лезет, но и промолчит, когда того ситуация требует… А вот до сих пор не женат. И любовниц, как постоянных, так и случайных не замечено. А это подозрительно. И очень. Ивана, знакомого с “модными” тенденциями двадцать первого века, уже стали посещать подленькие мыслишки относительно ориентации князя, спасало только то, что и ко всем окружающим его мужчинам князь тоже был совершенно равнодушен. Кроме самого Вани. Ивана князь искренне уважал, по крайней мере, старательно это уважение демонстрировал, прислушиваясь к его мнению, спрашивая “ценных”советов, и, что самое главное, часто он этим советам даже следовал. Обычному пятнадцатилетнему подростку это всегда импонирует, Ивана же – конкретно напрягало. И вот опять: девушки, как это стало принято после свадьбы Ростислава, поднялись и пошли приглашать кавалеров на белый танец. Пригласили и Давыда. Тот нехотя прервал интересный для него разговор и неторопливо пошел в центр залы. “Ну вот чем эта ему не хороша?!” – мысленно возмущался Иван, глядя на танцующую пару. Девушка вовсю стреляла глазками, мило улыбалась, но князь имел вид на редкость скучающий и вялый. – “Вот же зараза!” - Ростислав Юрьевич! Это что такое! Ты мне когда вернуться обещал?! – громом прогремел зычный голос благоверной ваниного брата, перекрыв даже громкую бравурную музыку. – А ну ноги в руки взял и живо домой! Народ вокруг разулыбался, глядя на то, как амбал, косая сажень в плечах, покорно плетется к выходу, даже не пробуя оправдаться. Любава, грозно нахмурив брови, окинула неодобрительным взглядом честное собрание и, перекинув через плечо тугую тяжелую косу и уперев руки в бока, поплыла на выход. Ваня перевел взгляд и поразился: Давыд стоял, замерев в нелепой позе, глядя на дверной проем, в который только что удалилась невестка Ивана, ну совершенно по-бараньи. “А-а-а! – Удовлетворенно подумал Ваня. - Так ты, оказывается, просто тонкий ценитель! Ваш диагноз, батенька, определен и лечению подлежит.” Весь оставшийся вечер вид у князя был задумчивый и немного пришибленный. А Ваня, когда гости разошлись по горницам, развил бурную деятельность: путем хитрых манипуляций и ненавязчивых вопросов выяснил, что у Любавы двоюродные сестры имеются, да еще в количестве трех штук. И две из них как раз на выданье. После нескольких разговоров, Любаве в голову пришла светлая мысль пригласить своих двоюродных сестричек погостить и на племянника народившегося полюбоваться. Те приехали почти сразу, и хитромудрый план жутко коварного Вани перешел во вторую стадию.

***

- Я не понял, чего-сь мне им говорить нужно? – переспросил лекарь, весь вид которого выражал удивление. - Да все ты понял, Корней, не придуривайся! – усмехнулся Ваня и похлопал того по плечу. – И помни, это задача государственной важности.

***

- А, вижу вы, девушки, уже гадать собрались! – хитро прищурившись и поглядывая на стоящие в углу ведра, сказал Корней, уже натягивая заячий тулуп и выходя в сени. По просьбе Ростислава, он приходил проведать новорожденного и, убедившись, что с ним все в порядке, поспешил откланяться. - Гадать? – переспросила Любава. - Да нет, с чего ты так решил? - Ну как же, - Корней приостановился и огладил бородку. - Так в эти дни как раз на ведрах-то и гадают. На жениха. - Ой, как интересно, - девушки даже подались вперед, так их заинтересовала тема беседы. – И как же гадать нужно? - А просто совсем, - с готовностью стал делиться опытом дед. - Девушка берет ведра и идет к колодцу за водой. А на обратном пути примечает – коли остановит ее добрый молодец и испросит водицы испить – знать быть ей в том годе невестой. И муж непременно на молодца того походить чем-нибудь, да будет. Ладно, девоньки, прощевайте, у меня еще недужные есть, - откланялся Корней, и вышел из дому. На его лице играла легкая хитрая улыбка – задание Ивана было выполнено в лучшем виде, оставалось только доложиться о результатах.

***

- Да где его черти носят! – в сердцах треснув кулаком по столу, выругался Ваня, но легче ему, увы, не стало. Слуги уже с ног сбились, разыскивая князя Полоцкого, который “вот, только что тут был, да вышел” уже довольно продолжительное время. А времени-то как раз и не было – сводки с передовой доносили, что девушки клюнули, и пошли гадать. Причем, чувствовалось, что подошли они к этому делу с умом – они двинулись к тому колодцу, что находился на другом конце города, справедливо решив, что жениху нужно дать шанс посолидней. - Ведь все время рядом торчал, а как понадобился, как сквозь землю провалился! – продолжил бушевать Ваня, планы которого летели в тартарары. - Звал, мой государь? – послышался из-за его спины ехидный голос, и Ваня резко обернулся. Предмет его беспокойства, довольно скалясь, стоял, скрестив руки на груди, и весело смотрел на Ивана. – И, похоже, сильно я тебе надобен, раз уж ты так всех на уши поднял только ради моей скромной персоны. А торчать я теперь рядом с тобой уже не скоро буду – домой пора, а то братья мои снова передерутся, того и гляди. Ваня поморщился от шпильки в словах князя, и перешел сразу к делу: - Давыд, я вот все спросить хотел, а ты жениться не надумал еще? Надо же наследником озаботиться. - Да вот не вижу я девушек подходящих, - усмехнулся тот, не сильно удивившись странному вопросу, чем заработал себе еще пару очков. - А Любава, невестка моя, как тебе? - Хороша, - признал князь, согласно склонив голову. - Только ведь замужем она. - А у нее сестры есть, и все ладны и красивы, как на подбор. Глянуть не хочешь? – заговорщицким током предложил Иван. - А давай, - заражаясь его куражом, махнул рукой князь. – Чего бы и не глянуть. - Только живее давай, а то атмосфера уже не та будет, - поторопил его Ваня, чувствуя, что ему нужно менять профессию: сваха из него, пожалуй, получше государя выйдет!

***

- Ну как? – прошипел Ваня, глядя на идущих по улице девушек. Две из них шли “пустыми”, явно за компанию, а две другие, без каких-либо явных усилий несли по коромыслу с тяжелыми ведрами, до краев полными водой. - Хороши! – азартно блестя глазами, так же шепотом отозвался князь. – Так, значит, те, с ведрами, не замужем? – деловито переспросил он, но, не дождавшись ответа, вышел из-за дома, где до этого прятался вместе с Ваней. Быстро догнав девушек, он что-то сказал им, и протянул руку к ведру. Ваня был довольно далеко, так что слов расслышать не мог. Но все было ясно и так. Девушка заулыбалась, раскраснелась, и с готовностью протянула свою ношу. А вот вторая, наоборот, посмотрела на них как-то обиженно и разочаровано. И тут… Ваня чуть не вывалился из своего укрытия от удивления, глядя на то, как князь, отпив из первого ведра и кивком поблагодарив девицу, взял еще одно, уже у другой, и повторил процедуру. Откланявшись, он оставил ошарашенных девушек продолжать их путь, и вернулся к Ване. - И что это было? – спросил Иван, глядя на очень довольного князя. – Многоженство у нас не одобряется. - Да, понимаешь, она так расстраивалась… - хмыкнул ничуть не раскаявшийся князь. - И какая тебе по нраву пришлась? - Обе, - честно заявил Давыд. - Я еще пообщаюсь и тогда определюсь. А там у меня еще братик неженатый ходит, я его потом, пожалуй, сюда тоже привезу.

*конец флэшбека*

И теперь, заручившись лояльностью Давыда, Иван с легкой душой отправил его с этой важной миссией. Послы везли в далекий Китай богатые дары, которые Ваня, впрочем, велел набирать исключительно рухлядью, поделками, вроде пресловутых матрешек, и наливками. - А что, - заявил тогда Иван, - шкурки лет через десять-двадцать придут в негодность, да и новые лисы-куницы к этому времени народиться и приумножиться успеют. А вот золотой запас нам и самим не помешает сохранить. Основной целью путешествия был объявлен набор мастеров и умельцев всяких, какими Китай богат. По крайней мере, так считали все посторонние, сам же Давыд имел с Иваном приватную беседу, из которой вынес две дополнительные: во-первых, обстановку в Поднебесной разведать, а пуще того в Монголии, когда проезжать будут. И еще, кроме прочего, всеми правдами и неправдами вывезти из Китая несколько щенков Ши-Цу, на развод. Дело в том, что спустя пару месяцев после возвращения Митрофана, когда в русские порты зашли константинопольские торговые корабли, Иван прознал про слух дюже для него интересный: оказывается, беда в Царь-Граде случилась. Пропала единственная любимая собачка императора. Да еще такая, которой второй во всем свете не достать, потому как не продаются такие собаки ни за какие деньги. И сразу ему нехорошо так сделалось: как они теперь перед остальными странами выглядеть будет? И ведь не поверит никто, что не нарочно собачку свистнули! Караван, наконец, скрылся из виду и все стали потихоньку расходиться. Ваня и сам был весь в делах – кроме повседневной рутины в виде школы и текущих дел, его внимания также требовала большая стройка церковного комплекса и дворца и тревожные сигналы со стороны Швеции. Похоже, что такими темпами их крестовые походы против русских начнутся куда раньше предполагаемого.* И к этому тоже следовало подготовиться. - Россия, никого не забыл? – окликнул его сзади резкий недовольный голос. Ваня поморщился, но послушно остановился, давая себя догнать. - Вот вымахал, оглобля такая, - продолжал возмущаться Пруссия, подходя к нему. – Все, можешь дальше идти, - милостиво разрешил он, ухватившись за ванин рукав. - Гилберт, кто из нас завоеванная страна, ты или я? – возмутился Ваня, стряхивая его руку. – И, вообще, я сколько раз просил не называть меня Россией – моих людей это может ввести в заблуждение. Да уж, с Пруссией что в той, прошлой, что в этой жизни он успел много горя хлебнуть. И все-таки он снова наступил на те же грабли и присоединил Байльшмидта. Сразу, как только закончил разбираться с мятежными князьями. Тем более что и повод, в виде покушения на его целостность имелся. И первое время все было нормально: прусс дулся, огрызался и изредка устраивал разные пакости. Впрочем, до тех пор, пока они были направлены только на Ваню, последний был готов это терпеть. Захватив его территории, Ваня первым делом переселил прусские семьи крестьян, равномерно распределив их по своим деревням и селам, не давая им образовывать анклавы. Аристократия осела в русских городах. А в новые земли хлынул поток уже русских крестьян, возглавляемый новым Великим князем Прусским, Всеволодом Мстиславовичем, старшим сыном Мстислава. Пруссия бесновался, вопил, что так никто не делает, шипел, плевался ядом, грозился истребить Ваню всеми возможными способами, но ничего поделать не мог. И теперь он был накрепко привязан к России, можно сказать, неотделим – пройдет пара-тройка поколений, и вчерашние пруссы станут считать себя русскими. Постепенно накал его страстей тоже спал и он стал активно вмешиваться во все ванины дела, справедливо рассудив, что это теперь и его дела тоже. Окружающие не понимали, зачем Ивану понадобилось держать пленного аристократика подле себя и терпеть все его закидоны, но помалкивали, решив, что ему виднее. - И все-таки, выкидывать такие деньги на церковь! – неодобрительно заявил Гилберт, снова возвращаясь к спорному вопросу. – Если у тебя их слишком много – мне отдай! - Нифига! И так еле концы с концами свожу, - фыркнул Ваня. - Так и брось ее! Мы вон, священными рощами и идолами обходимся и ничего!** Дешево и сердито, как ты любишь говорить. - Ты не понимаешь! Нам жизненно необходим этот храм. Мы собираемся избрать первого русского митрополита***, и это событие нужно обставить очень торжественно. А если я хочу сделать Москву столицей не только светской, но и духовной, то нужен соответствующий ранга митрополита храм. И не абы какой, а самый лучший и величественный. Чтобы и Византии нос утереть. Стройка была больным вопросом: она вытягивала все свободные деньги, и конца-края ей было не видно. Ваня поддался уговорам родственников, возглавляемых Митрофаном, которые на все голоса твердили, что раз уж такая стройка затевается, то стоит сразу и дворец, не хуже, возводить. Даже средств на это дело не пожалели. Пожалел только сам Иван, уже позже, и не один раз, когда ему стали выставляться все новые счета то за камень, то за сусальное золото. - Нос утереть, это да, это стоит, - согласно кивнул Пруссия. – Но лучше не нос утереть, а сформировать на те же деньги полки посильнее, и навалять ему от души! - Тебе все бы навалять! – неодобрительно отозвался Иван, который и сам был не прочь повоевать, вот только договор с судьбой, разговор с которой все больше стирался из памяти, этого не позволял. – Посмотри, куда это тебя привело! Не навоевался еще? - Так теперь у нас для этого еще больше возможностей. А Византия как раз закончил с турками воевать, и потому ослаблен – пока еще новую армию соберет. Пойдем – пограбим! - Да тьфу на тебя! – рассердился Ваня. – Я ему что, получается, сначала помог, а потом в спину ударю? Нет уж, надо быть последовательными. - Ну ладно, - разочарованно отозвался Пруссия. - Смотри, я предупреждал: вот придет кто-нибудь порешительнее и до нас все разграбит. Будешь потом локти себе кусать! А так тебе даже никуда идти не надо будет – можешь меня во главе армии послать, вроде, как и не ты нападаешь, а совсем даже наоборот. - Послать, говоришь? Во главе армии – не знаю, а вот просто так послать я тебя всегда могу, за этим дело не заржавеет! - Государь, беда! - Что такое? - Шведы на нас идут! ___________________________________________________________________________________ *1142—1164 — неоднократные попытки шведов захватить Ладогу. Были отбиты новгородскими войсками.(полулегендарный Первый шведский крестовый поход) ** Католическая Европа не раз предпринимала попытки христианизации пруссов, особенно после принятия Польшей христианства в 966 году. В XIII веке под предлогом христианизации пруссов их земли завоевал Тевтонский орден. Первые отряды рыцарей этого ордена появились в Пруссии в 1230 г. *** Митрополит Киевский и всея Руси Никита (15 октября 1122—9 марта 1126). Скончался 19 мая (по Н. Д., 9 марта) 1126 года. После него около пяти лет кафедра митрополии русской оставалась праздною.