Изменить все

<март 1126 года.> - Государь, беда! – И Ваня и стоящий рядом Пруссия с интересом посмотрели на обычно невозмутимого воеводу, который сейчас в нетерпении переминался с ноги на ногу, словно хотел куда-то еще бежать, и, причем, крайне срочно. - Что такое? – Отозвался Ваня, мысленно представив, что это, скорее всего, связано со строительством. Ну, или торговцы из Византии, наконец, собачку прихватизированную увидели. - Шведы на нас идут! – Микула Олегович развеял так и не успевшие окончательно оформиться предположения своего государя, и теперь жаждал получить ц.у. - Ну нифига себе! – обрадовался Байльшмидт. – Похоже, пограбить нам, все-таки придется!

***

И все завертелось. Большой совет собрали в считанные минуты – благо, что отправление посольства пропустить ни один из великих князей не пожелал, потом несколько дней шли пиры, на которых пили в основном за успех данного мероприятия. А уж загнать требуемых людей в зал совещаний было совсем несложно. Как оказалось при более подробных расспросах гонца, принесшего такую серьезную весть, шведы не то чтобы шли, а скорее собирались идти в наступление на Россию. - Я не понимаю. У нас сильная армия, мы доказали это, захватив земли пруссов. При этих словах Юрия, Гилберт, сидевший рядом с Ваней, оскорбленно зашипел. Ваня пихнул его локтем, чтобы тот не отсвечивал и продолжил слушать отца. - Мы находимся от них на большом отдалении, наши торговые интересы слабо пересекаются. Так зачем? - Я, пожалуй, смогу ответить на этот вопрос, - помолчав, заявил Вячеслав. Никто не возразил, и он продолжил: - Мы сейчас начали шибко с иноземцами торговать. И товары все те – небольшие, но дорогие. Сами посудите: соль, свечи белые восковые, свечи цветные, мыло, простое и пахучее, бумага различная, чернила и принадлежности для письма, стекло и зеркала, наливки и настои целебные, матрешки и иные мастеров наших изделия. В обратную сторону тоже добрый поток закупок идет: книги ученые, лекарства, приспособы разные хитрые. И храм наш строящийся тоже в глаза бросается – ежели мы на него такие деньги готовы выкинуть, то сколько еще в закромах наших оседает! Так, примерно, шведы и прикинули, а пограбить зарвавшихся и разжиревших руссов они завсегда первыми готовы. - Дело говоришь, дядя, - кивнул Ваня. – Вот только воевать нам сейчас ох как не выгодно. Еще бы пару спокойных лет, и мои военные городки бы поставили нам справную дружину, да и деньги стройка бы перестала тянуть. - Не даст нам никто тех спокойных лет, - мрачно заявил Мстислав и повел плечами, будто разминая их перед хорошей дракой, - дали бы время все войска в один кулак стянуть! - И ведь как удачно время гады подобрали! – буркнул Юрий, хмурясь. – Большая дружина как раз с Давыдом ушла, остальные молодняк только-только подтягивать начали.

***

- Ваня, а ты, правда, на войну собираешься? – щебетала Наташа, помогая брату укладывать походный мешок. - Да, заюшка, собираюсь, - по десятому разу отвечал Ваня, перебирая оружие. Его мысли были далеко отсюда, так что назойливое внимание сестренки нисколько не раздражало. “На войну” он собирался уже с неделю. И все благодаря Евлампию и Ко, которые, сделав важные мордашки, заявили, чтобы государь не беспокоился и спокойно собирался: с неделю они шведа задержат. - Вань, смотри, мы с мамой тебе пирожков собрали, ты в мешок их положишь? – в комнату вошла Оля, гордо неся перед собой подозрительно большой кулек. Размерами он был, пожалуй, побольше вещмешка на порядок. - Пока на лавку положи, а там уж я разберусь, - решил Ваня и отложил в сторону массивный двуручник. - И все-таки, как ты резко вырос! – вздохнула Наташа, складывая очередную рубаху. – Такой высокий теперь, красивый… Ваня даже напрягся, заслышав знакомые мечтательные нотки в ее голосе. Вырос он и правда резко, вот уж она подобрала определение. Сам Ваня, в отличие от остальных, сразу понял, в чем дело: просто он прирос за счет Пруссии. И стал сильнее физически, когда, наконец, его военная реформа дала о себе знать. А вот в первый момент ему было не до смеху.

*флэшбек*

Ваня проснулся оттого, что его ноги свисали с кровати до самого пола. «Ну надо же было так сползти ухитриться!», подумал он, подтягиваясь наверх и… резко стукаясь головой о бортик кровати, да так, что перед глазами звездочки заплясали. Резко скатившись с сего наиподлейшего, как оказалось, предмета меблировки, Ваня начал вставать, опершись рукой о стену для сохранения равновесия, так как голова еще гудела после удара и отказывалась нормально определять его местоположение в пространстве. И тут же взвыл, умудрившись удариться тем же местом уже обо что-то сверху. Ну не о потолок же, в самом деле! Посмотрев наверх, Ваня увидел полочку с книгами и вспомнил, что там она висела всегда, вот только он никогда бы не достал до нее головой, даже привстав на цыпочки. "Странно, - подумал Иван. - Вроде и не пил ничего, а как с хорошего бодуна". Но самое интересное ждало его впереди. Ваня дошел до ларя, достал смену одежды и начал облачаться, продолжая размышлять о преследующих его странностях. Опомнился он только тогда, когда рукава рубашки угрожающе затрещали. Ваня перевел взгляд на свои руки и остолбенел – рубашка была ему откровенно мала. Как если бы Ростислав попытался вдруг влезть в его вещи. И тут радостно-паническая мысль настигла его и поразила, как гром. Он. Наконец. Вырос. Да-а, вроде как стоит порадоваться, вот только что сейчас с вещами делать-то?

***

Ростислав сладко спал в постели, как вдруг что-то потревожило его крепкий сон. Недовольно пробурчав, что он категорически отказывается идти за солеными огурцами, а для клубники сейчас не сезон, он повернулся на другой бок, но почти сразу был потревожен еще раз, уже более настойчиво. - Любава, имей совесть, ночь на дворе! – простонал он, поворачиваясь к любимой, но иногда совершенно невозможной жене, но вдруг застыл. Над ним нависал огромный силуэт, выделяющийся чернотой на фоне окна в тусклом свете луны. Пытаясь нащупать меч, который всегда стоял на стойке рядом с кроватью, и не найдя его, Ростислав понял еще одну неприятную вещь – это не его комната. Силуэт чуть сместился, и стали видны белые одежды, саваном свисающие с длинного тела. - Ну, наконец-то, - хриплым потусторонним голосом пробурчал пришелец, - тебя проще убить, чем разбудить! - Сгинь навье отродье! Не получишь ты души христианской, вражина поганая! – дурным голосом заорал Ростислав и запустил в пришельца тем, что под руку легло – тяжелым кованым сапогом. - От зараза же! – простонал полностью деморализованный “вражина” и чуть сместился в сторону, позволяя неверному свету упасть на его лицо. – Третий раз туда же бьет! А говорили, что два раза снаряд в одну воронку не падает, как же! - Ваня, ты, что ли? – не поверив своим глазам, все же решил уточнить брат. - А кому еще ты вдруг среди ночи понадобиться можешь? – пробурчал зябко кутающийся в снятую с кровати простыню Ваня, поглаживая чудовищных размеров шишку. - А как ты до нас доехал? Беда какая стряслась? С батей что? И когда это ты таким огромным вымахать успел, вроде всего-ничего виделись прошлый раз. - Как доехал? Пешком дошел! Проснись – ты у нас гостишь! – фыркнул Иван. – А беда, если и стряслась, то только у меня. Как ты правильно заметил, я немного подрос и теперь моя одежда не налезает. - И? – осторожно спросил Ростислав, так и не дождавшись продолжения. - И! Тащи шмотки какие-нибудь – раскулачивать тебя будем! – раздраженно подвел итог разговору Ваня.

*конец флэшбека*

- О, Иван, и этот мы тоже возьмем! – прусс, непонятно как просочившийся в комнату, узрел забракованный меч и тут же вцепился в него, как клещ. Груду вещей, которую Гилберт до этого держал в руках, он присовокупил к ваниной кучке, и она сразу выросла в два раза. На что Ваня только тяжело вздохнул. - У Вани и так места в сумках мало! Да, Ваня? – тут же встрепенулась Беларусь, и посмотрела на Олю в поисках поддержки. Пруссия ей конкретно не нравился, тем более теперь, когда стал постоянно с Ваней ходить. И то, что они вместе на войну поедут, куда ее братик брать категорически отказался, было для девочки просто невыносимо. - Да… - задумчиво отозвался Россия, глядя на множащиеся с колоссальной скоростью вещи. Выход был только один.

***

- Не дам! – категорично, в который уже раз за этот день, заявил Евлампий. – Ваня, мы же это уже проходили. Семейные реликвии я тебе дать просто не могу. - Но, Лампа, это же дело политической значимости! – просительно протянул Ваня, состроив умильную рожицу. Не прокатило. И Иван первый раз в жизни пожалел, что стал таким большим: теперь канать под маленького ангелочка не получалось. И поблажек, соответственно, тоже ожидать не приходилось. Теперь ему надо было идти назад, в комнату, и по десятому разу переупаковывать вещи, выбраковывая все лишнее.

***

- Иван, там поляки приехали! – запыхавшийся Ростислав влетел в комнату. - Кто, прости? – Ване показалось, что он ослышался. - Поляки, Ваня, поляки, - настойчиво подталкивая его к выходу, пропыхтел брат. – Иди уже, давай, яви свой светлый лик народу! Это не я, это батя так сказал, - тут же добавил он, видя, как удивленно вытянулось лицо Вани. Войдя в главный зал, Иван не торопясь дошел до резного кресла и только потом смог разглядеть поляков получше. Мысленно Ваня присвистнул. Нет, к тому, что сюда пожалует Феликс, он был морально готов, а вот молодой спесивый мужчина, стоящий во главе своих людей, был ни кем иным, как старшим сыном Болеслава III, Владиславом II, которого еще впоследствии нарекут изгнанником. Тот еще человек, если судить из истории его правления. И то, что он находился в этой зале сейчас, настораживало. - Доброго здравия и долгих лет жизни королю земли русской! – Владислав вышел вперед и поклонился. - И твоему отцу, великому королю польскому, того же, - вернул пожелание Ваня, мысленно усмехнулся: наследник, судя по едва заметной тени, скользнувшей по его лицу, долгих лет жизни своему отцу явно бы не пожелал. – С какой целью прибыли гости дорогие? - Поздравить желаем тебя, король Иван, с победой над пруссами, - улыбнулся холодной улыбкой Владислав. Прусс же с шумом втянул в себя воздух. Краем глаза глянув на него, Ваня поразился выражению его лица: такую смесь злости и гадливости сам бы он передать не смог. - Трусливая скотина, - тихо пробормотал Гилберт, и все несоответствия, которые были у Вани в этой истории с восстанием мятежных князей, наконец, встали на свои места.

***

- Гилберт, скажи, а ведь не только ты на меня идти собирался, так? – как бы между прочим спросил Ваня, когда они с Гилбертом покидали зал собраний, перепоручив заботу о навязанных гостях слугам. Тот хмуро зыркнул в сторону России, но все же ответил: - У меня договоренность с поляками была: когда время придет – вместе ударим… Этот трус так и не показался, - прусс смачно сплюнул, показывая всю бездну его презрения. – А теперь приперся, стервятник. Хочет отбелиться, отмежеваться и ситуацию разведать. - Ну не скажи, - задумчиво покачал головой Ваня. – Для такой простой задачи у них слишком дружина солидная будет. Я так понимаю, они прознали о том, что на нас шведы идут, может даже и с ними, как с тобой, договоренность имеют. И теперь, когда я выведу основные войска, чтобы с ним ратиться, они столицу захватят. - Свинья, - пораженно пробормотал Пруссия, деморализованный вероломством поляков. – И что делать будем? В глазах, обращенных на Ваню, была непоколебимая уверенность в том, что Россия прямо сейчас родит гениальный план. Сам Ваня в этом уверен не был. - Думаю, идти Шведа воевать все равно придется. И Польшу выставлять сейчас за ворота никак нельзя: покажем слабину, и все мигом слетятся. Так что будем играть на их осторожности. Пруссия весь обратился в слух, и Ваня едва заметно улыбнулся: всегда приятно, когда тебе так внимают. - Смотри, они не напали на меня вместе с тобой, хотя так шанс победить у вас был очень и очень неплохим. Они же не могли знать, что князей бунтующих уже победили. Так что, очень высока вероятность, что Польша не нападет, пока не получит весть, что меня разгромил Швед. Пруссия согласно кивнул – пока все звучало правдоподобно. - Так что, если мы его разобьем, то с этой стороны так зарекомендуем свою армию, что остальные нападать какое-то время побоятся. - Да, все так! - Вот, а чтобы поляки здесь нам не подгадили, мы так себя поставим, будто армия у нас вдвое больше, чем на самом деле есть. И защищать города остается ее преизрядная часть. Не зря же я военные городки в стороне от деревень, отдельно, ставил. И на совет военный, который в тереме проведем, всех сотников пригласим. И будет их в два раза больше, чем на самом деле. Вот теперь поди-разбери сколько в дружинах у нас народу-то! - Ваня, ну ты и умище! – прусс от избытка чувств хлопнул его по плечу, и засмеялся. – Вовремя я на твою сторону встал. Ваня хмыкнул, но не стал разубеждать Гилберта: тут длинная память не к месту, и эта точка зрения Пруссии ему очень кстати.

***

Англия сидел перед картой мира, подперев рукой голову, и старательно морщил лоб, стимулируя мыслительный процесс. В правой руке он держал фарфоровую чашку, из которой рассеянно прихлебывал этот русский напиток, в последнее время получивший широкое распространение во всех странах Европы. И, странное дело, Артуру даже стал нравиться его вкус, хотя пить чай он начал, только отдавая дань моде. “Все-таки у этого русского короля есть стиль, - задумчиво отметил он. – Так запугать народ, чтобы все поголовно пили напиток, носящий его имя*. И даже за границу его продавать. Силен. Мне, что ли, себе что-нибудь такое же придумать? Так не прокатит – это уже будет откровенный плагиат”. Англия размышлял над своей внешней политикой. Как и раньше, главным врагом оставался Франциск, который сейчас активно расширял свое влияние на континенте. И вмешивался в его дела. “Хотя, - хмыкнул Англия. – Нормандию у меня отобрать у него теперь полюбому не получится! И Германия, опять-таки на моей стороне”. - Артур, вас вызывает король, - послышался голос его оруженосца, который боязливо просунул голову в дверной проем. Он знал, как Англия не любит, когда его отрывают от размышлений, но приказ короля – это приказ короля. В этот раз Керкленд буянить не стал. Он только вздохнул и поднялся с массивного резного кресла. - Звали, мессир? – вежливо спросил он, заходя в комнату. - А, Артур, тебя-то мне и надо! – обрадованно заявил Генрих, вставая навстречу Англии. – Мне тут голубь прилетел: на руссов шведы напали. Как твое мнение? - А нам до того какое дело? – справедливо заметил Артур, пожав плечами. – Где мы и где руссы. И шведы туда же. Нам, скорее, о Франции стоит побеспокоиться. - А такое, что в последнее время вокруг Руси идет какая-то подозрительная активность. Сам посуди: сначала Пруссию они захватили, потом разом торговлю шибко слишком развернули. И, возникает мысль, что Пруссия им для того и понадобилась, чтобы морской путь себе открыть. Теперь же и шведы зашевелились, и поляки к ним посольство заслали. И все это за какую-нибудь пару лет. Дальше что будет? – усмехнувшись, задал риторический вопрос Генрих, и Артур поморщился. - И что, надо этим лапотникам “помочь” немного, что ли? – полувопросительно протянул Артур. - Не уверен, - покачал головой король. – Как бы нам потом такая помощь боком не вышла. Говорят Иван у них, король, та еще хитрая сволочь. Он взошел на трон, когда ему и пятнадцати не было, а сейчас у него все князья под каблуком. Так что ты просто имей в виду, что на эту страну нужно периодически внимание обращать, чтобы чего нехорошего не пропустить. А сейчас иди, у меня встреча с французами, будем очередной раз пытаться решить дело миром. Ага, щас, вон где они у меня теперь сидят! – Генрих азартно потряс сжатым кулаком. Артур кивнул и вышел из комнаты. “Руссы, говорите? Посмотрим!” – подумал он, возвращаясь к карте мира. _________________________________________ * Иван-чай заваривали и пили еще в ХII веке. Больше всего такого чая заготавливали в селении Копорье под Петербургом. Поэтому и стали называть напиток, а позже и сам иван-чай, Копорским чаем. В России использовались сотни пудов этого продукта. Позже он стал важной составляющей и в российском экспорте: после особой обработки иван-чай отправляли морем в Англию и другие страны Европы, где он был также знаменит, как персидские ковры, китайский шелк, дамасская сталь. За границей иван-чай называли русским чаем.