Изменить все

<середина апреля 1126 года. Несколько часов спустя> - Иван, и как это понимать?! – буквально подлетел к России кипящий от возмущения Пруссия. - А? – не понял Ваня, и Гилберт тут же пояснил суть своих претензий. - Что это за дискриминация?! Я только-только твою границу переступил, и сразу: в полон, на выселки, территорию оккупировали, переименовали! А швед? Он же неделями по нашей земле шлялся, наверняка, нанес невосполнимый разор… - Чему? – не выдержав, перебил его Ваня. - Как это чему? Да хотя бы реликтовому болоту и твоим водяницам в нем! - нашелся Гил и продолжил. – Так вот, нанес урон, хотел тебя пограбить, опять же… - А ты, стесняюсь спросить, сам чего хотел? – ехидно фыркнул Ваня. - Как это чего? Разумеется, помочь добрососедствующей стране, раздираемой внутренними противоречиями, – гордо выпятив грудь, выкрутился Пруссия. - И кому ты собирался помогать? Князьям-заговорщикам? - Не важно, - царственным жестом отмахнулся от мелочного и дотошного Вани Гилберт. – Так почему ты его еще не пленил? - Гил, а ты посмотри на это с другой стороны, - вздохнув, начал разъяснительную беседу Иван. – А нужен ли он нам? - То есть? – даже задохнулся опешивший от такой постановки вопроса Пруссия. – Кто же добровольно от честно отбитых территорий откажется? - Ну, даже оставив в стороне вопрос честности, - поморщился Ваня. – Все равно не так: ты посмотри где мы и где Швеция. Пруссия покосился на сидевшего невдалеке и греющегося у соседнего костра шведа и перевел вопрошающий взгляд на Ваню. - Нет, я про географическое расположение и отдаленность, - пояснил Иван и продолжил. – Так вот, посмотри и прикинь, стоит ли сейчас, когда у нас и своя-то земля не шибко освоена, так распыляться. Так что я повторюсь: так ли нужен нам Швеция? - Да похоже, что и не очень, - полувопросительно ответил Прусс, сам поражаясь тому, что это говорит. - Вот, ты сам и ответил на свой вопрос, - кивнул Ваня и задумчиво уставился на пляшущие язычки ярко горевшего костра. Пруссия постоял, переминаясь с ноги на ногу, повздыхал и, наконец, спросил: - А контрибуцию, контрибуцию-то хотя бы, мы с него стребуем? - Гил, - Ваня укоризненно посмотрел на упрямо набычившегося прусса, который по его тону уже догадался, каким будет ответ. – Ты на него посмотри! Россия махнул рукой в сторону шведа. Сейчас, без доспехов, которые он утопил, пытаясь выбраться из трясины, в одном одеяле, которое ему отдал сердобольный Иван (его одежда, насквозь промокшая, сушилась рядом), он действительно не выглядел хоть сколько-нибудь представительным. Шведская армия имела сходное состояние; ваниным воинам даже пришлось потесниться и отдать им часть палаток, чему они были совершенно не рады. Вот только с Ваней никто спорить не стал, так что все ограничились только глухим ворчанием о наглых нахлебниках, которое и Ваня, и шведы легко проигнорировали. Последние, правда, в силу незнания русского языка. Швеция в очередной раз чихнул и закутался в одеяло поплотнее. Ваня теперь был даже рад, что им достался этот купеческий обоз: и шерстяные одеяла, и мангалы, на которых сейчас, распространяя умопомрачительно вкусные ароматы, жарился шашлык – все было в тему. Как на заказ. - Ну и как у такого еще чего-то там требовать? Я, вообще, сомневаюсь, что он теперь сам до дома доберется. Пруссия возмущенно зашипел и, резко развернувшись, пошел куда-то в темноту. Видно было, что Ванина непрактичность выводит его из себя. Россия проводил его взглядом и приметил знахарскую суму, которую ему недавно Корнелий всучил. Озаренный внезапно пришедшей ему на ум идеей, Ваня быстро встал и, подхватив ее, направился туда, где посветлее. Вскоре он уже подходил к Швеции, держа в руках котелок с дымящимся варевом. - Вот, от простуды помогает, - ответил он на удивленно-вопросительный взгляд Бервальда. - Да? – тот покосился на котелок с явным сомнением, но все-таки его принял, после чего пошел распределять лекарство между своими людьми. Ваня, понаблюдав за его действиями, удовлетворенно кивнул и снова отошел к своему месту. - Иван, мы не согласны! – раздался за его спиной настойчивый голос вернувшегося Гилберта. - С чем именно на этот раз? – покладисто отозвался Ваня, так как пребывал в хорошем настроении по случаю сделанного им доброго дела. «Интересно, кто это “мы”, кого Пруссия к делу подключил?» - подумалось ему. Но буквально тут же Россия получил ответ на данный вопрос, даже поворачиваться не пришлось. - Ванечка, как ты не понимаешь, что просто так его отпускать нельзя – так нас совсем уважать перестанут! – Наташа говорила с напором, как будто гвозди заколачивала. Чувствовалось, что тема ее очень волнует. - Вот именно, Иван, хоть сестру послушай, она же тебе только во благо старается, как и я, впрочем, чего ты совершенно не ценишь, - Гилберт обвинительно ткнул Ивана в плечо, и тому пришлось-таки обернуться. Как и рисовало его воображение, Наташа стояла чуть дальше Гилберта, уперев руки в боки и решительно сопя, гипнотизировала Ваню. Пруссия отступил на шаг и продолжил наступательную кампанию. - И, кстати, ты же сам говорил, что у тебя расходы превышают поступления в казну, так? Так как ты тогда расплачиваться со всеми будешь? Или храм этот свой строить перестанешь? А что, я сразу тебе сказал, что такие деньжищи отваливать за него просто бред, ведь легко можно и капищами обойтись! Ваша религия – зло и крахоборство! Ваня фыркнул и покачал головой: - Гил, ну как ты не поймешь… - Да ладно, - перебил его Пруссия. – Я сейчас не о том, ты лучше все-таки объясни мне, неразумному, откуда ты деньги брать будешь? Из воздуха? Молчишь? Так вот, раз у тебя идей нет, я пошел Швецию чисто культурно грабить! И за каждое одеяло, им выданное, отдельно стребую, - мстительно сощурившись, добавил он. - Гилберт, стой, я с тобой! – тут же подхватилась Беларусь, до этого момента одобрительными кивками сопровождая каждую фразу Пруссии. Было похоже, что ради столь высоких целей она на время зарыла топор войны и перешла в ставку Гилберта, оставив Ваню в абсолютном меньшинстве. Россия нехотя начал подниматься со своего места, но его остановила фраза Наташи: - А ты, Вань, сиди и не мешай, а то только нам все испортишь своей мягкостью! Сказано это было настолько категорично, что в устах девочки смотрелось на редкость мило. И Ваня, не чувствуя в себе сил спорить с сестрой, сел обратно и стал наблюдать за развитием ситуации. Впрочем, далеко новоявленная группа коллекторов не ушла. Швеция, до этого спокойно уплетавший свою порцию шашлыка, как будто почувствовал, что ситуация складывается для него крайне неблагоприятно. Он замер, прислушиваясь к себе, а потом резко сдернул с места и порысил в сторону ближайших кустов. Примерно так же вскорости поступили и его солдаты. - Чего это он? – недоуменно спросил Гилберт. - Не знаю, - неуверенно протянул Ваня. Смутная догадка у него была, вот только России совершенно не хотелось, чтобы она подтвердилась. - А это Ванечка его отравил, да, Ваня? – с детской непосредственностью предположила Беларусь. Россия укоризненно на нее посмотрел. - Наташа, как тебе не стыдно, никого я не травил! - Да? А что ты им тогда в котелочке намешал? Я видела! - Это было лекарство, - насупившись, пробурчал Ваня, лекарские потуги которого, похоже, возымели несколько иной эффект. - Да? – оживился Гилберт. – И от чего же, если не секрет? А то, судя по издаваемым болезными звукам… - От простуды! – перебил его Ваня. – Гил, не при детях же! - А то я сама не знаю, чем они там занимаются! – обиженно сказала Наташа. Ваня хлопнул себя по лбу, невнятно буркнув что-то про то, какие нынче дети образованные пошли. Пруссия тем временем пытался подавить ехидный смешок, что получалось у него из рук вон плохо. - Ваня, ты - нечто! Только тебе могла прийти в голову мысль лечить простуду такими радикальными мерами. А что тогда не траванул его, как Наташа предложила? Он бы, гарантированно, никогда ничем больше не болел! - Да что вы ко мне прицепились! Я все сделал, как написано было! – Ваня потряс перед лицом ржущего, как конь, Пруссии мешочком, на котором была аккуратно вышита надпись “от простуды, на горшок воды – горсть”. - Да? – Гилберт перестал смеяться и взял мешочек. – А чего тогда Швеция так резко кустики осваивать свалил? - А кто его знает? – пожал плечами Ваня. – Вдруг у них какая-то физиология другая, у шведов, в смысле.

***

«Похоже, Россия все-таки решил меня отравить», - подумал Бервальд. Но это было не логично: зачем тогда его стали бы из болота спасать. Если же принять на веру, что это действительно лекарство от простуды, то стоило, пожалуй, пожалеть русских – такой гадостью лечиться. Ну сущие варвары! Швеция тяжело вздохнул и вышел на стоянку, хотя после всего произошедшего ему было несколько неловко. - Эй, Швеция, иди сюда, разговор есть! – окликнул его человек с белыми волосами, который сейчас нагло и с вызовом пялился на Бервальда. - С побежденными неудачниками не разговариваю! – сказал, как отрезал он, сразу и безошибочно идентифицировав говорившего. А уж новость о том, как Россия с Пруссией обошелся, наверняка всю Европу успела облететь. «И мне, похоже, в скором времени грозит та же участь», - мысль была крайне неприятной, но уж очень похожей на правду. - Ну и гад же ты неблагодарный! Да я тебя за это… - от переполнявших его эмоций, Пруссия даже не смог закончить фразу. Видно было, что он не на шутку возмущен. - И что ты мне сделаешь? – с легкой усмешкой спросил Бервальд. «Это не Россия, - решил он, - так что можно покуражиться напоследок». - Я? – Пруссия вдруг резко успокоился, и его губы изогнулись в усмешке, по противности превосходившей шведскую на порядок. – Я просто Ваню позову. Россию, в смысле. И все. Продолжать Пруссия не стал, и повисла нехорошая многозначительная пауза. - Да? – не выдержав нарастающего напряжения, переспросил Бервальд, внешне оставаясь абсолютно спокойным. - Так ты, похоже, еще не понял расклад! – широкая торжествующая улыбка сделала Пруссию в глазах Швеции еще более противным, чем он показался на первый взгляд. – Так я это мигом исправлю. - Да уж будь добр, - кисло скривился Бервальд, понимая, что независимо от его желания, Пруссия все равно продолжит. - Ты думаешь, это заслуга России, что ты сидишь сейчас тут, а не в болоте пиявок кормишь? – вкрадчиво начал тот. – Хочу тебя разочаровать, но нет. Ваня сам тогда говорил, что вас можно просто шампурами в уши перетыкать. Так, Наташа? - Ага! – кивнула девочка, на которую Бервальд до этого не обращал особого внимания. И, как оказалось, зря. Судя по всему, перед ним сейчас стояла одна из сестер России. Либо Украина, либо Беларусь. - И только мы смогли уговорить Ванечку дело до смертоубийства не доводить, а лишь откупом ограничиться. И то не сразу, - помолчав, честно добавила она. – Ваня, вообще, слишком упертый. И выгоды своей не видит. Бервальд покосился на Россию, который разговаривал с одним из своих людей. Как раз в этот момент ему сказали что-то приятное, и Иван светло-светло улыбнулся. Правда, в свете новой информации, эта улыбка показалась Бервальду несколько зловещей. Вполне верилось, что именно с такой же Россия бы и шампуры взял… Нет, самого Швецию это бы не убило. Но вот его люди. Да и, если честно, в шампуре в ухе не может быть ничего приятного изначально. - И чего бы от меня хотите? – перевел он взгляд на собеседников. Весь вид Пруссии выражал насмешливое понимание, а Наталья с умилением смотрела на Ивана. Бервальд передернул плечами: что за семейка! Он бы сейчас многое отдал за ощущение привычной тяжести доспехов на теле. - А вот это другой разговор! – оживился Пруссия и сел рядом. – Итак, контрибуция должна быть…

***

Спор вышел долгим. Пруссия горячился и махал руками, с пеной у рта доказывая всю невыгодность положения Швеции и щедрость российской стороны, готовой отпустить его за такой мизерный выкуп. Бервальда же цена категорически не устраивала. Еще стояла проблема отсутствия доспехов и припасов: надо же было как-то до дома добраться. Наталья наседала на него с другого бока, и одно ее присутствие служило постоянным напоминанием, что рядом еще, вообще-то, и Россия есть. Переговоры зашли в тупик. Уже пару минут никто не прерывал тишины, буквально пропитанной недовольством каждого из присутствующих. Внезапно раздался шелест крыльев, и на землю рядом с Бервальдом сел почтовый голубь. Тот взял письмо и углубился в чтение.

***

- Все, Иван! Можешь падать перед великим ниц, ибо я немерено крут! Я выбил нам контрибуцию. Так что тебе сейчас надо быстренько заключать с их предводителем сердечное соглашение… Это, кстати, Швеция предложил. Ну, вроде как мы с ними воевать двадцать лет не будем. И помощь по возможности оказывать друг другу. Я так прикинул: Швеция далеко, мы к ним просто так лишний раз не пойдем, так как и ближе страны есть, и они к нам теперь тоже не сунутся. И, кроме того, когда мы к ним за контрибуцией заявимся, никаких неожиданностей не будет. А то ведь кто его, хитрую морду, знает. А уж после того, как кто слово даст, то сдержит, хоть ты тресни. Слово же крепче стали! Верняк! - Подожди-подожди, - перебил его Ваня, уловивший в хвалебном потоке Гилберта себе любимому насторожившую его фразу. – Куда это мы заявимся? - Так за контрибуцией же, - снисходительно пояснил Пруссия. – А ты что, думал, Швеция с собой такие деньжищи таскать будет? Нет, радость моя, надо нам будет самим прогуляться, ножками. Шведскую армию, заодно, проводим. Я и за это еще с него денег срубил. - Это абсолютно невоз… сколько?! – перебил сам себя Иван, услышав сумму, названную Гилбертом. Тот повторил, скромно полируя ногти. - Вы мои сокровища! – от переполнившей его радости завопил Ваня, сгребая Наташу и не ожидавшего такого поворота Пруссию в медвежьи объятья. – Да ведь это, пусть на время, но решит все мои проблемы с бюджетом! Я вас обожаю!

***

Обмыть мировое соглашение, или сердечное, как его смешно Швеция называл, было святым делом. Так что Ваня решительно вскрыл деревянные ящики, полные аккуратно переложенными соломкой бутылями. «Заодно и реклама новому товару будет», - чуть виновато подумал Россия, вспомнив о бедных купцах, чей возок сейчас был у них. «Ну, ничего, потом из контрибуции расплачусь». Северные воины в грязь лицом не ударили. Пили наравне с ваниными орлами, если не больше, песни орали ничуть не музыкальней и так же от души, а когда достали балалайку, они, немного помявшись в сторонке, лихо пустились в пляс рядом с русскими. Швеция, до этого хмурый и инертный, после того, как судьба его армии окончательно определилась, и соглашение было закреплено рукопожатием высоких договаривающихся сторон, не сводил с Ивана любопытного взгляда. Но подходить не спешил. И только после седьмого тоста задал мучивший его вопрос: - Иван, а как так оказалось, что ты во главе войска стоишь? Тебя ваш правитель воеводой назначил? - Да нет, это я так, самозахватом, - рассмеялся Ваня. - У вас раскол? – опешил Швеция. - Нет, упаси Боже! Наоборот, государь под своей рукой всех великих князей объединил. - Да? А ты кем при нем будешь? Ваня только собирался ответить, как его отвлекло то обстоятельство, что кто-то настойчиво стал дергать его за рукав. - Да? – обернулся Иван. - Ой, Клементий, здоров будь! - И тебе не хворать, государь-батюшка, - поклонился леший. - С чем пожаловал? - Да, просьбишка у меня к тебе, не гневись уж, будь добр, - хитро поблескивая глазами, заявил дед. - Сказывай, - переняв манеру изъясняться лешего, важно кивнул Иван. - Я тебе, Иван, помогал? - Помогал. - Я супостатов по лесу водил? - Водил. - Так, за помощь и отдарок быть должон, верно? Все вам, молодым, разъяснять треба! – усмехнувшись, леший укоризненно покачал головой. - Так, Клементий, за чем же дело стало! – широко разулыбался Ваня. – Милости прошу гостюшку дорогого на пир в его честь собранный! Ибо не было бы пира того, коли не выручил бы он нас всех! Клементий польщенно хмыкнул и почесал свой затылок. - И гостей еще с собой позвать можно? – уточнил он. - Конечно, всех, кого хочешь, зови, на всех хватит! – кивнул Иван. И как-то сразу на поляне стало значительно теснее. Набежали болотницы, мавки, кикиморы, русалки, лешие всех мастей. Веселье разгоралось с новой силой. Лесной и болотный народец всегда был не робкого десятка, а люди уже дошли до той кондиции, когда сам черт не брат. Ваня и сам был хорош, так что какое-то время спустя с удивлением обнаружил, что лихо отплясывает в паре с миленькой молоденькой русалочкой. Девица мило хихикала и строила ему глазки. И Ване это, определенно, нравилось.