Изменить все

<июль 1126 года. Константинополь, за неделю до отплытия посольской миссии> Франция, который сам решил сплавать в далекую и загадочную Россию, вступил на борт корабля. Настроение было романтично-меланхоличным ровно до тех пор, как: - Эй, а ты чего тут забыл? – не удержался от вопроса Франциск, завидев знакомую до боли физиономию. - Да так… совершаю морской круиз, - неопределенно передернул плечами Англия, а, как многие уже, наверно, догадались, это был именно он. – А ты? - Еду с посольской миссией. И вообще, что ты на византийском корабле забыл? - Да, знаешь, хочу вот с Россией знакомство свести, знаниями, там, обменяться, достижениями. И тут так подфартило, - издевательским тоном ответил тот. - Ничего у тебя не выйдет, Артур! Вещь будет моей! – буквально зашипел взвинченный француз, наступая на англичанина и тыча в него пальцем, но тут их перебили: - Эй, может, не будете стоять на пути? За вами тоже люди есть! Оба спорщика резко развернулись и недоуменно воззрились на говорившего. - Людвиг? А ты-то тут что делаешь? – выразил общий вопрос Франциск. - А я вот решил морские пути разведать, - отмазка была, прямо скажем, аховая, и все это понимали. - Ты же понимаешь, что тебе-то здесь ловить нечего? – заботливо уточнил Англия, подходя к Германии и разворачивая того лицом к трапу. – Так что, будь добр, не трать свое и наше время на бессмысленные препирательства. - А я не с тобой договаривался о проезде, а с Византией. Так что все вопросы к нему, - твердо заявил немец и, вывернувшись, прошел вглубь корабля. - Видал, Франциск, - фыркнул Англия. – Ну никакого уважения к старшим. - То ли еще будет, Артур, - кивнул в ответ француз, ухмыльнувшись. – Он ведь еще нас перерастет. - Ничего, до этого еще как пешком до Китая! Ну не-ет, этого-то откуда еще черти принесли! – простонал он, глядя на приближающуюся к кораблю процессию. - Еще и Испания тут? Как вы меня все достали! – Франция рвал и метал. - Вообще-то достали тут, скорее, меня. И это мы еще даже отплыть не успели, - простонал окончательно деморализованный Византия, которого принципиально не замечали. - Ты мне должен, так что не возникай! – заявил Англия, гордо вздернув подбородок. – А остальных можешь смело выпнуть с корабля, я тебе только спасибо скажу. - Но-но, я попрошу... – вскинулся Франция, и Византия успокаивающе поднял руки. Только нового витка скандала ему не доставало для полного счастья. - Ты и с Испанией договориться успел? – кисло уточнил Франциск у хозяина плавсредств. - Да вроде нет, - неуверенно ответил тот. – Но и с немцем я договорился только что, так что все может быть. И вообще, одним больше, одним меньше… - Нет, так дело не пойдет! – возмутился Англия, который был с Испанией на ножах*. – Бросай все и отплываем! - Правильно, нечего еще конкурентов плодить! Отдать швартовы! – поддержал его инициативу Франция, которого количество заинтересованных в русском артефакте людей стало сильно напрягать. - Эй! – возмутился Византия. – Это мои корабли! Когда хочу, тогда и отплываю! У меня еще и патриарх к путешествию не готов. - Ничего, ноги в руки взял и пошел его собирать, - заявил Артур и буквально выпихнул того в сторону сходней. – Если сегодня не отчалим, причем без Испании, я устрою тебе блокаду! - И я что-нибудь придумаю, - присоединился к угрозам Франциск. - Кишка тонка, - несколько неуверенно пробурчал Византия, но поспешил в сторону храма довольно резво. Пару часов спустя посольская миссия отчалила в сторону берегов России. Англия стоял у самого борта и старательно махал белым платочком испанцам, оставшимся на берегу.

***

- И, Ваня, ты только посмотри, какие полы! – красочно расписывал прелести новой резиденции государя всея Руси князь Юрий. Он гордо окинул хозяйским взглядом означенный объект и покосился на сына, чтобы оценить его реакцию. Ваня же стоял, не в силах найти ни единого слова. Да, полы были… обалденные. Ване на ум пришло, что русское так называемое “головотяпство”, похоже, зародилось даже не в средние века. А как еще можно назвать тонны ресурсов, вбуханные даже не во дворец, нет. В полы этого дворца. И это в то время как на саму постройку у них, видите ли, средств нет. И выкручивайся ты, Ваня, как знаешь! - Нам же Митрофан все уши прожужжал про хоромины царьградские. И что колонны мраморные там своды везде подпирают. Ну, так мы с князьями и подумали: «а чем же мы византийцев хуже? Пущай и у нас красота такая будет. Да не просто, а ступать будем, да по мрамору!» А тут, как под заказ и деньги были. Мы же как решили: соберем деньгу госудярюшке нашему на подмогу, не потянет ведь сам расход великий такой: дворец государев и храм белокаменный, да все разом. А тут весточка твоя про богатые трофеи свейские дошла, так мы на радостях и порастрясли запасы-то. Полы в свете узорчатых витражных стекол загадочно бликовали, натертые до зеркального блеска. Видно было, что ходить по этому великолепию стоит с превеликой осторожностью. За спиной князей стоял Лампа с точно таким же гордо-умиленным лицом и кивал, вторя каждому слову Юрия. Про себя Россия решил больше не оставлять, по возможности, столь важные дела, как постройка дворца, на самотек, ибо, как оказалось, это чревато всякими неожиданностями. Но сейчас от него ждали реакции, обижать родичей было нельзя, так что Ваня сделал глубокий вдох и расплылся в самой счастливой улыбке, какую смог из себя выдавить: - Ох и порадовали вы меня, отец, дяди! Слов нет, чтобы красоту эту похвалить по ее достоинствам! Чуется величие государства нашего крепкого, сильного и успешного! Иван по очереди обнял аж прослезившихся от такой проникновенной речи родичей, и экскурсия по хоромам государским продолжилась.

***

Нет, в целом, постройки удались на славу: византийский архитектор сотворил чудо, взяв за основу традиционный стиль и добавив к нему удачные нововведения в виде больших сводчатых окон (что стало возможным благодаря работе ваниного стекольного производства), витражей и элементов великолепной резьбы по камню. Что самое главное, красота зданий не была давящей. Напротив, чувствовалась надежность и теплота, как бы окутывающая посетившего их своды мягким, теплым и пушистым одеялом. Вот только полы… Ваня немного поморщился, поскользнувшись в который уже по счету раз, привычно вернул себе равновесие и продолжил свой путь, который вел в его личные покои. Его ждала первая примерка такой родной, но уже изрядно подзабытой шинели. Все дело в том, что, как только Ваня вырос, остро встал вопрос новой одежды. И если штаны-рубашки нашлись легко, то вот с верхней одеждой дело было не так радужно. И Россия решил, что раз уж такая оказия подвернулась, надо бы заказать сшить именно то, к чему душа лежит. И потому он потратил довольно много времени, втолковывая Прохору, княжескому портному, как должно выглядеть будущее княжеское одеяние, какого цвета, из какой ткани. Даже нарисовать пару-тройку картинок пришлось, для наглядности. - Эт-то что? – Ваня с удивлением рассматривал заказанную вроде как им шинель, которую с гордостью держал на вытянутых руках мастер. - Так, шинель твоя, государь, - улыбнулся тот. – Смотри ты, как лепо вышло. Я-то, поначалу сомневался, а оно вон как в красках заиграло. - То, что заиграло красками, это верно, - хмыкнул Ваня. Покажи ему еще вчера кто такую “шинель”, его бы сразу смех разобрал, но после полов мраморных выдержки у бедного государя заметно прибавилось. - А почему она такая… красная, - осторожно решил уточнить он, помня, что “обидеть художника”, и так далее. - Так я сначала хотел такую, серо-бежевую сделать, но пришел князь и спросил, что шью. Я и ответил, что обновку государю нашему любимому. Тот тогда взволновался изрядно и сказал, что государь наш выглядеть должон представительно, так что надлежит цвет сменить. И сам мне отрез лучшего бархату принес. - А все эти жемчуга-каменья самоцветные зачем? – убито спросил Ваня, окончательно поняв, что весь мир ополчился против него. - Так князья великие принесли. Они же и узор вышивки золотой определили. Спорили еще так долго, горячо, чуть до драки дело не дошло. - Ясно, - кивнул Иван, с ужасом осознав, что, раз это одеяние столько шуму наделало, прикопать его где-нибудь по-тихому или сжечь, там, определенно не выйдет. Родственники любимые не дадут.

***

- Лампа, ты, что ли, ничего с этими полами поделать не мог? – простонал Ваня, потирая растянувшуюся лодыжку. Дел было запланировано просто огромное количество, и как работать в столь травмоопасных условиях, он не представлял. - Ваня, поверь мне, только мы, домовые, с этими полами и маемся, - важно ответил Евлампий, который сопровождал Ваню после его приезда неотлучно, вводя в дела и хвастаясь достижениями. – А ты думаешь, чего это они блестят так? Каждую ночь, почитай, всем скопом воском их полируем! Лучше ты вот скажи мне, темноте дремучей, необразованной, - издевательски протянул он. – Что от тебя полякам твоим надобно? Дал бы им уже, не мариновал лишний раз, и пущай катятся на все четыре стороны. - Полякам? – не понял сначала Иван. – А… этим полякам. А не знаю я. Мне никто ничего не говорил. А там, сам помнишь, на войну собирались, некогда долго расспрашивать было. Так, говоришь, они до сих пор тут сидят? - Ага! – кивнул Евлампий. Чувствовалось, что это задевает его за живое. – Живут тут, понимаешь, на всем готовом, едят в три хари! Ты бы поинтересовался, а зачем, собственно, они тут обретаются. - Хорошо, как возможность представится, - пообещал Ваня, которого и самого заинтересовал данный вопрос.

***

Прояснить ситуацию удалось уже в тот же день, во время пира, устроенного по случаю Ваниного победоносного возвращения. Иван сидел во главе стола, и хмуро пилил ножом дичь, внутренне ежась под восхищенными взглядами всех присутствующих. Тихий гул разговоров временами прерывался очередной здравицей и затем снова возобновлялся. Сидящий рядом с ним на правах родственника и сына правителя дружественного государства Владислав** кидал настолько восхищенно-завистливые взоры на государев наряд, что Ваня не выдержал и решил переключить его внимание на что-нибудь еще: - Владислав, а скажи-ка мне, друг любезный, что тебе у нас нужно? А то и я, и окружение мое теряется в догадках, - рубанул правду-матку Ваня, мысленно усмехнувшись тому, что князь поперхнулся и тяжело закашлялся от прозвучавшего вопроса. Ваня с готовностью постучал его по спине, помогая откашляться, и заинтересованно уставился на раскрасневшегося гостя, ожидая ответа.Владислав же мялся, изворачивался, но внятно так ничего и не объяснял.Зато теперь из его уст так и сыпались здравицы, тосты и слова восхищения буквально всем, начиная от хором государских и заканчивая одеждой его же. Ивана же накрыло очередное озарение. Это был, возможно, его единственный шанс. И потому, дождавшись очередного восторженного пассажа изрядно уже захмелевшего на крепких настойках Владислава, Ваня встал и, от широкой души русской пожаловал другу “дорогому и сердцу любезному” кафтан сей. Который сразу же снял и на плечи обомлевшему от милости такой князю польскому накинул. В наступившем гуле собравшихся, пораженных неслыханной щедростью Вани, осталось незамеченным возмущение еще одного гостя: - А че это типа Владику подарок такой перепал?! Иван, лучше ты кафтан этот всему польскому народу в моем лице подари! – вошел в раж присутствующий здесь же Польша и принялся стаскивать с сопротивляющегося Владислава предмет спора. - Ну уж нет! – зашипел князь. – Иван подарил этот кафтан всему польскому народу в моем лице! Феликс, иди сядь и не позорь нас еще больше перед иностранными державами! - Да ладно тебе, Слава! – миролюбиво произнес Ваня, который наконец сумел избавиться от неудачной шинели и был настроен радоваться жизни. – Феликс, иди сюда, я всему польскому народу в твоем лице свой любимый кубок подарю. Просиявший Польша с готовностью протянул руки для подарка, и Ваня торжественно вручил ему богато инкрустированный лазоревыми яхонтами золотой кубок. Любимый там, или нет, не важно, главное, что Ваня сам только что из него зубровку пил. - За государство Русское! – восторженно произнес Польша, поднимая вверх свой новый персональной кубок.

***

Евлампий, который еле пережил потерю великолепного государского одеяния, с шоком смотрел, как от вверенного его присмотру имущества кубок княжеский утекает на сторону. Кубок, конечно, был не самый лучший. Он же, Евлампий, не дурак позволять выставлять на столы лучшее, которое Иван, пожалуй, до сих пор и в глаза не видел. «И не увидит теперь», мстительно подумал домовой, а то ишь моду взял! И кому подарил – полякам пришлым, которые никакой пользы ни лично Ване, ни стране не делали. Глазами домовой, предающийся горестным размышлениям, тем временем продолжал следить за кубком.

***

Ваня рассеянно кивнул, когда ему принесли новый кубок (золотой, с лазоревыми яхонтами) взамен подаренного, продолжая слушать витиеватую речь князя Андрея. Суть ее сводилась к тому, что, может, поляки и хорошие друзья Ивана, но вот другие точно не меньше для него сделали (деньги на храм и дворец, там, взять)… И глядя на него, и остальных гостей, Ваня понял, что ему понадобится одарить чем-нибудь и остальных. А то и до беды недалеко: все уже хорошо под градусом и в открытую посматривают на гостей не так чтобы очень доброжелательно. Так что, произнеся прочувствованную речь о том, как он любит и уважает дядю Андрея, Ваня вручил ему свой новый кубок. Пару тостов спустя кубка с лазоревыми яхонтами удостоился дядя Изяслав. Потом дядя Ярополк, Роман и все остальные великие князья. Одаривая очередным кубком Ростислава, Ваня меланхолично отметил про себя, что, похоже, он умудрился профукать целый сервиз. А это, заметьте, показатель. И пить дальше ему, определенно, не стоит. Благо что банкет подходил к своему логическому заключению, и Иван с чистой совестью направил свои стопы в опочивальню. <На следующее утро.> Польша по десятому разу перерыл все свои вещи, но искомое не находилось. И ладно бы это было что-то менее ценное. Так нет, по закону подлости он умудрился потерять драгоценный кубок, который ему лично Россия подарил. И что самое противное, как получал, как в руках держал, он помнил. А вот потом куда дел – нет. - Да что за засада такая! – пнул ножку кровати поляк и, предсказуемо, отбил себе большой палец, что раздражило его еще пуще. – Чтоб я еще раз так напился! - А, Феликс, уже встал? – зашел в его комнату Владислав, свежий, бодрый и довольный, как солнышко в ясный день. Он любовно поглаживал рукав красной шинели, сидевшей на статном молодом человеке, как влитая. – Ну разве я не хорош? Как на меня шили! – довольно усмехнувшись, князь совершил пируэт и изящно опустился на кровать хмурого Польши. - Чего нужно ясновельможному пану с утра пораньше? – сердито спросил тот, ничего не ответив на слова князя. Вопрос с кубком оставался открытым. Вот только даже спросить о его судьбе было нельзя: такой конфуз, подарок самого русского правителя потерял. - Какой ты грубый! – рассмеялся ни капли не обидевшийся князь. – А ведь я к тебе по делу пришел, - резко перешел он на деловой тон. – Меня вчера Иван спросил, что мы здесь до сих пор ошиваемся. Польша только присвистнул. - Да-да, - кивнул Владислав. - Так что нам надо срочно придумать причину, почему мы еще здесь, а не едем в родную любимую Польшу. Повисла напряженная тишина. По первоначальному плану Владислава предполагалось ударить по Москве в тот момент, когда русская армия схлестнется со шведами. Но, как разузнали соглядатаи Владислава, оказалось, что русский государь не так прост и оставил большую часть войск в военных городках. Потом он разгромил шведов, и на плане окончательно пришлось поставить крест. Но тут привезли весточку из дома: нарисовались новые заманчивые перспективы. Болеслав III ввязался в войну с Вартиславом, князем Западного Поморья. И Владислав, имеющий с отцом определенные трения, решил подождать исхода событий. Только стоило найти достойную причину не вмешиваться. В этом разрезе прикрытие дипломатической миссией с русским государством выглядело очень заманчиво, только вот говорить об этом Ивану не стоило. - Будем думать, - посерьезнел Феликс. – Нешто два умных человека не отбрехаются? Губы Владислава тронула легкая усмешка. О, да, уж этому-то, с его отцом, они прекрасно научились. _____________________________________________________________________________ * В отличие от официальной истории, я сдвинул временные рамки и в этом времени Англия и Испания уже начали делить сферы морского влияния. ** Влади́слав II Изгна́нник (польск. Władysław II Wygnaniec; 1105 — 30 мая 1159, Альтенбург) — князь-принцепс Польши в 1138—1146 годах. Сын Болеслава III Кривоустого и Сбыславы Святополковны, дочери великого князя киевского Святополка II Изяславича.