Изменить все

<июль 1126 года.> Жар кипящих котлов и привычная суматоха кухни нагоняла на Ваню какое-то почти трансовое, умиротворяющее настроение. Тут он забывал обо всех проблемах и был готов часами с восхищением наблюдать за балетом истинных мастеров кулинарного искусства. Иначе и сказать было нельзя, ведь румяные, сочные пироги, выходящие из-под рук поварих, ароматное, душистое жаркое и все прочие вкусности так и просились в рот. Вот и сейчас правитель вместо того, чтобы заниматься рутинными обязанностями, которые с него никто, увы, не снимал, самовольно сделал перерыв и спрятался от дел в этом храме еды. Где-то на улице звонили колокола. Наверно, тренируются к церемонии возведения в сан митрополита, решил для себя Ваня. Ожидая, когда ему заварят чай, он уже мысленно примерялся к самому большому и завлекательному караваю, как тут… - Государь, какое счастье, что вы здесь! – в дверном проеме показалась голова слуги, и Иван понял, что его отдых в очередной раз накрылся медным тазом. - Ну что там еще? – недовольно поморщился он, с тоской глядя на уплывающий от него каравай. - Князья вас на срочное собрание просят! - А подождать никак? – зная, как все вокруг любят раздувать пожар на пустом месте, осторожно уточнил беглый правитель. - Срочное, государь, - с укором повторил посыльный, и Ваня решил, что, наверно, ему стоит сходить и послушать, зачем он там всем срочно надобен. - Теть Глаш, - просительно протянул он, обращаясь к главной поварихе, - вы там потом ко мне в кабинет кого с чаем пришлите, а то горло пересохло, а мы, видимо, говорить много будем. - Конечно, Ванюш, мухой прилетит, - с умилением глядя на государя, отозвалась Глафира, которая сама напоминала Ване пышную сдобную булочку и воспринимала его скорее как племянника, нежели правителя и самодержца. – И пирожку отрежу, не волнуйся. А то, ишь, какой тощий, как еще ветром не сдувает. - Ну, теть Глаш, вы скажете тоже… - Ваня, которого ни ростом, ни статью природа не обидела, задорно рассмеялся, подмигнул работницам ножа и половника и покинул кухню.

***

Уже на подходе к комнатам его отловил и отвел в сторону хмурый князь Мстислав. И сразу перешел к делу: - Вань, как ты одет-то неподобающе! - недовольно скривился дядя. - Но тут уж, как говорится, и поделать нечего: слишком долго тебя найти не могли. Нашел, тоже мне, время прятаться! Ладно, то пустое теперь! Слушай: ты это должен знать заранее, чтобы лица не потерять. Сейчас у тебя в кабинете находятся Византийское и Испанское посольства. - Опа! – Ваня искренне удивился. – А при чем тут испанцы? Да и византийцы должны были только через неделю быть. И почему в моем кабинете? Что, другого места не нашлось? - Так тронный зал как раз украшают к их приезду, в лесах все! – в сердцах махнул рукой князь. – Не понимаю, как так можно было не вовремя приехать? Ведь цивильные же люди! - Цивилизованные, – привычно поправил Ваня дядю, который страсть как любил блеснуть новыми словечками, введенными в оборот с легкой руки государя, но иногда несколько промахивался с их значениями. - Ну да, - кивнул Мстислав. – А испанцы, вообще, так с осьмью кораблями прибыли. А самое паршивое, что депеша о том, что их корабли у меня в Киеве остались, ко мне вместе с гостями незваными в одно время дошла! – Дела… - ошарашено покачал головой Ваня, который ума не мог приложить, что Испании-то у них понадобиться могло. – Вот что значит отсутствие внешней разведки. Ладно, понял все, пошли гостей дорогих привечать. Ваня тяжко вздохнул: все приготовления, как к приему посольства, так и к назначению нового патриарха были в самом разгаре, а тут греки такую свинью им подкладывают. Вот уж точно: хотя бы в мелочах нагадить норовят! Зайдя в комнату, Ваня имел счастье оценить второй сюрприз, подкинутый коварным Византией: на него с живым интересом смотрели такие знакомые Англия, Франция и Германия. Чуть далее виднелся и сам Византия, рядом со своим патриархом. А в стороне ото всех в горделиво-независимой позе стоял Испания. Радушно улыбнувшись (а куда деваться – высокая политика, будь она неладна), Ваня поприветствовал гостей, и начался обычный пустой великосветский треп, так знакомый России по его предыдущей жизни. Внезапно дверь за спиной Вани резко распахнулась и все замерли, пораженные открывшейся им картиной: в комнату на коленях въехал очень молоденький парнишка, на лице которого была прописана настоящая паника. На вытянутых перед ним руках стоял серебряный поднос с дымящейся чашкой чая на нем. Подъехав прямехонько к Ивану, фигура плавно затормозила, да так и застыла каменным изваянием, не поменяв своего положения. Где-то сбоку закашлялся князь Юрий. Все с интересом следили за реакцией Ивана, сам же он мысленно костерил незадачливого паренька. Но ситуацию следовало срочно спасать. А то разных слухов, того гляди, наплодится! Так что Ваня, кивком поблагодарив мальчика, невозмутимо взял с подноса чай и с удовольствием отхлебнул горячего. После чего вернулся к прерванному разговору. Все как-то разом отмерли, и беседа вернулась в свое русло, но чувствовалось, как шестеренки вертятся в их головах, когда они старались обмозговать увиденное.

***

Англия мысленно поставил себе плюс за верную оценку личности русского короля. Конечно, он всегда знал, что Иван тиран и любит эпатировать окружающих. Но, даже зная это, размах, с которым действовал русский, невольно вызывал уважение. Что-то в этом жесте (чай, да еще и доставленный на коленях), определенно было. С другой стороны, сам Иван себя, видимо, никакими условностями не обременял: вместо тяжелой, украшенной каменьями золотой короны, на его голове лежал простой узенький серебряный обруч, одежда тоже яркостью и дорогой отделкой не блистала. Да, боже мой, любой из прочих русичей, находившихся в комнате сейчас, был одет богаче русского короля. Ну, кроме слуги, разумеется. И, не смотря на это, Ивана ни с кем спутать бы не получилось: стать, манера держаться и уверенность в своих силах, которая буквально бросалась в глаза, позволяли с легкостью определить who is who. Да уж, Артур тихо порадовался, что Россия – не его ближайший сосед. И тут Англия резко забыл, как дышать, в шоке расширив глаза и с неверием глядя на русского короля. Нет, этого просто быть не могло! Это меняло основы мироздания и не укладывалось в голове! Как?! Как, скажите, мог Иван, страна, стать своим правителем!!! Impossible! Сердечный стук резко отдавался в ушах, и Артур почувствовал необходимость присесть. Но нужно было держать себя в руках и не выдавать своего потрясения. Рядом восторженно вздохнул Франция, очень уважительно смотря на Ивана, так что Артур понял, что не он один осознал, кем является русский король. Логично, такое ведь не скроешь. Хотя, похоже, Иван пытался провернуть нечто подобное, отвлекая внимание своими эпатажными выходками. Но, как говорится, таких матерых волков, какими были он и Франция, просто так не проведешь.

***

На самом деле Франция не заморачивался о личности Ивана. Франциск в этот момент в очередной раз за день испытал восхищение тем размахом, с которым русский король обставлял свою жизнь. Подумать только: да на один дворец, было видно, потрачена такая немыслимая сумма, которая заставляла зеленеть от зависти. И это не говоря о величественном храме, стоящем неподалеку, который был построен одновременно с дворцом, и в который им еще только предстояло войти пару дней спустя. А эта сцена с чаем, преподанная столь четко и без малейших накладок, что чувствовалось, насколько обыденна и привычна она всем ее участникам! Наверняка, такой ритуал проходит тут каждый день. Надо бы и мне у себя что-то подобное организовать, решил для себя Франциск. А что, чай, на коленях… Любимой… Или, любимому… Да, вот только лучше не просто так, а как-то выделить. О, точно, в постель! В постель, мне, любимому. И, ладно уж, можно не на коленях, чтобы в плагиате не обвинили. Интересно, а Ивану этот чай какой-то специально назначенный слуга подает? Франция снова кинул заинтересованный взгляд на русского короля.

***

Германия был в смешанных чувствах. Когда он узнал о том, что в Русское государство отправляется сборная посольская миссия Византии, Франции и Англии, то понял, что пропустить такое событие никак нельзя. Почему всем вдруг стала интересна эта страна, было ясно: Россия очень быстро развивался. Уже сейчас, глядя на резко поменявшийся ассортимент вывозимых оттуда для продажи товаров, можно было с легкостью предсказать, что тесное сотрудничество с ним будет очень неглупой мыслью. Так что все время пути до столицы России Людвиг планомерно выстраивал свои возможные предложения Ивану. Прибыв же в Москву, он испытал жуткое разочарование в личности русского короля: Германия всегда был за практичность, а деньги, которые тот буквально выбросил на ветер, построив столь роскошные дворец и храм, просто кричали о чрезмерной расточительности. Его худшие опасения подтвердились, стоило королю зайти в комнату: тот был одет в простой костюм, а его голову венчал лишь узкий серебряный обруч. Ну, конечно, строительство этих чрезмерно изукрашенных палат подорвало финансы русского короля. Чуть отойдя в сторону, он тихо, но очень ехидно спросил у своего помощника: - Как думаешь, почему у короля в его столице только дворец и храм из камня, а все прочее деревянное? Тот задумался, а ответ пришел с неожиданной стороны. Сзади раздался веселый смешок и один из русских на чистом немецком произнес: - Так ведь Иван всю столицу перестраивать планирует. А лучше всего начинать откуда? Правильно, от сердца города. Это мы сейчас, чтобы к церемонии успеть, только храм отстроили. Ну, и дворец, конечно, заодно. А как гости разъедутся, черед и до остальных домов дойдет. Уже архитекторы давно замеры сделали, места под парки да пруды наметили. Так что, глядишь, несколько лет пройдет, и, с божьей помощью, управимся. А государь обещал также красоты навести, фонтаны в пруды, там, фонари ночные. Вы приезжайте к нам потом как-нибудь, ручаюсь, Москву не узнаете. Ваня говорит, что мы лет за пять управимся, но я не уверен – город-то большой. Так что, думаю, семь-восемь на все про все уйдет. Людвиг нервно сглотнул, пораженный размахом стройки, которая, как оказалось, и не думала заканчиваться. Просто подумать, какие средства, оказывается, может себе позволить выложить русский государь. И его простой костюм перестал быть таким вызывающим, а, скорее, стал импонировать Германии. - Вы замечательно говорите по-немецки, - тем временем похвалил он молодого человека. – Откуда у вас такие познания? Тот был одет довольно богато, держался с достоинством, так что в нем было сразу видно дворянина. - О, это все государева школа! – рассмеялся юноша. – У нас нужно на выбор знать четыре иностранных языка. Я, например, кроме немецкого, сейчас учу английский, греческий и латынь. - Школа? Как интересно! И чему вас там еще учат, кроме языков? - Да всему понемножку, - обтекаемо ответил русский, пожав плечами. – Нам же потом надо Ивану страной помогать управлять, вот и стараемся в меру своих сил. - Меня зовут Людвиг, - наконец представился Германия, вспомнив о приличиях. – Рыцарь Священной Римской Империи германской нации. - Святополк Мстиславович, князь, - скромно представился юноша.

***

Настроение Византии стремилось к резко отрицательным величинам. И причиной его недовольства, прежде всего, была поездка в российское государство. Сначала планировалось своим приездом показать зарвавшимся русским, как на деле должна выглядеть элита и что даже привилегия в виде их самовольного избрания митрополитов не более чем жест доброй воли настоящих хозяев жизни. Но дело сразу не задалось. Начать с просто упавших ему, как снег на голову, Англии, Франции и Германии. И все бы ничего, но вот подпиравший его корабли военный флот Испании уже изрядно подпортил и так не стальные нервы. Он нагнал их примерно на третий день плавания и дальше следовал за византийскими корабликами на расстоянии видимости, не отдаляясь и не приближаясь. Все время пути, каждое утро Византии начиналось с того, что он поднимался на палубу и с неудовольствием убеждался, что испанские корабли никуда за ночь не делись. Один раз его надежды даже имели шанс осуществиться: поутру над морем поднялся сильный туман и Византия воспрял духом. Но только для того, чтобы убедиться, что Бог, похоже, отвернулся от него: когда туман рассеялся, испанские корабли все так же маячили на горизонте, зато не хватало его второго корабля. Более того, испанцы, как плевком в душу, отконвоировали его потерявшийся корабль обратно до флагмана, после чего Византия больше ни разу не посмотрел в сторону их флота, да и из каюты старался выходить пореже, чтобы зря не расстраиваться. Вторым ударом стали величественные своды дворца и храма в столице руссов. И мысли показать свое богатство и величие резко вылетели из его головы. Когда всех глав посольств провели в небольшой кабинет, а не в тронный зал, что было совсем не по протоколу, у Византии зародилось нехорошее подозрение, что это сделано нарочно, чтобы продемонстрировать пренебрежительное отношение со стороны русских. И все это только подтверждало: затяжное ожидание короля, его нарочито простая одежда, ярко контрастирующая с одеждой окружающих и, финальным аккордом, сцена с чаем. Переведя взгляд на другие страны, Византия поморщился: ну, конечно, эти все поняли верно. И теперь в их взглядах читалось неприкрытое восхищение тем, как изящно Иван смог самоутвердиться за его счет. И ведь ни к чему не подкопаешься! Византия обернулся к патриарху, в надежде, что тот хотя бы разделяет его негодование, если не готовится дать отпор русским в этой войне. Но Иоанн, похоже, плевать хотел на выказываемое им неуважение. Его взгляд был обращен на видневшиеся в окне величественные своды храма и имел столь мечтательно-одухотворенное выражение, что Византия решил, что морально не готов вести с ним никакие беседы. Он кинул очередной взгляд на Ивана и еще сильнее нахмурился. Впереди были две тяжелые недели, которые предстояло провести в Москве.

***

Испания смотрел на русского короля и недоумевал. Поражали две вещи. Во-первых, если он отгрохал такие хоромины, неужели не мог костюмчик себе подобрать им соответствующий? Ну, или его ближники бы скинулись, а то смотреть тяжело, право слово! Во-вторых же, поражали те взгляды, которыми смотрели на него остальные страны. Англия, похоже, как и Германия, вел подсчеты состояния русского. И цифры, судя по всему, выходили просто запредельные. Весь вид Франции, который уже закончил считать, выражал искреннее восхищение. Византия был хмур, наверное, сравнив состояние своей сокровищницы и сокровищницы России. Но, глядя на Ивана, этих денег совершенно не наблюдалось. Да, дворец и храм были, но все остальное же было только из дерева. И его одежду взять… Выводы Испании никак не сходились, но, чтобы не выглядеть на фоне остальных простачком, он решил тоже показать, что поражен богатством России. Глядя на Ивана, это было сложно. Спасало только богатое воображение. Тяжело вздохнув, он мысленно расшил каждый сантиметр одежд Ивана золотом и драгоценными каменьями. Помогло, но не сильно. И только добавив к образу тот факт, что весь Иван стал как бы отлит из золота, а глаза теперь его сияли фиолетовыми аметистами, придать своему взгляду нужную эмоциональную окраску стало возможным.

***

Ваня, наконец, завершил встречу, и гостей стали споро распределять по покоям, благо размеры дворца позволяли принять и куда большее количество народу. Все время, пока те покидали комнату, ему приходилось сохранять приветливое выражение лица, и только с уходом последнего, Ваня позволил себе расслабиться и упасть в свое массивное рабочее кресло. - Вот еще, не было печали, - простонал Россия, тоскливо глядя на закрывшуюся дверь. – Развлекай их теперь… - Ваня, все ушли? – послышался оттуда тихий свистящий шепот. - Все, - так же шепотом ответил Ваня, так пока и не определив, кто бы это мог быть. - Хорошо, - удовлетворенно отозвались из-за двери, и в комнату проскользнул Давыд. – Ваня, я как приехал – сразу к тебе! - А почему шепотом? – спросил Иван, встав и крепко обняв князя. – Как добрался? Все в порядке? - Я как раз по этому поводу, - кивнул князь. – Государь, позволь доложить, что твое тайное поручение выполнено, так что готовь место, куда собачек привезти. - Так давай пока в соседние со мной покои, там как раз пусто, - предложил довольный Ваня. Все складывалось как нельзя лучше: вот сразу византийцев собачкой и осчастливим! - Хорошо, - чуть помедлив, кивнул Давыд. – Только их как, утрамбовывать прикажешь, или, может, еще пару комнат выделишь? Ваня с подозрением посмотрел на князя, прикидывая, об одном и том же они разговор ведут, или нет. - А какого размера собачки эти? Ты мне там, случаем, не крокодилов ли под их видом привез? - Да вот такие примерно, - князь показал примерные размеры Ши-Цу, которые в точности соответствовали действительности. - Так в чем тогда проблема-то? – не понял Ваня. – Почему тогда несчастные три собачки должны не поместиться в просторную комнату? - А кто сказал, что их только три? – удивился в свою очередь князь, и Ване резко поплохело. - Сколько? – простонал он, падая обратно в кресло. Он уже не ждал ничего хорошего. - Да почитай три трюма ими забили, - добил его ответ Давыда. - Боже! Так, давай тогда рассказывай по порядку! – спустя пару минут скорбного молчания собрался с силами Иван, и князь приступил.