Изменить все

<июль 1126 года.> - Владик, я все придумал! – Польша буквально влетел в комнату, где уже довольно основательно успел обжиться Владислав. - Придумал что? – хмуро уточнил тот, недовольный фамильярностью соратника. - Я тут повертелся рядом с посольствами и знаешь что выведал? - Ну? - Они все, типа, за артефактом приперлись, прикинь?! Иван его втихую у Шведа свистнул и Византии обещал подарить. - А остальные тогда тут причем? – скептически покачал головой Владислав. - Думаю, вещь очень ценная, так что они перехватить хотят. Ну, или Ивана переубедить, кто их там поймет. - А мы тут каким боком? - Так, прикинь, как все удачно складывается! – рассмеялся довольный собой Феликс. – Теперь и думать не надо, что мы тут забыли, сразу ясно – артефакт. Да еще и приехали раньше прочих, так что пусть подвинутся! - А что, это мысль! – усмехнулся Владислав, потирая подбородок. – А если еще и с артефактом повезет, так вообще… - Так что иди-ка ты к королю, мил человек, и говори ему нашу четкую позицию, - Польша, как всегда, решил ковать железо, пока горячо.

***

- Но самой большой бедой стала не транспортировка, а обихаживание этих клятых собачек! – в сердцах высказался Давыд и кинул хмурый взгляд на своего государя, который буквально угорал на протяжении всего скорбного повествования. - Да? И почему же? – вытирая слезы, уточнил Ваня. - Так они же, заразы, балованные сверх меры! Жрут только парное мясо, не солонину ни в коем разе, так его еще и резать на малюсенькие кусочки нужно! А их шерсть ты видел? У меня за все время пути самый страшный наряд был не на кампус и палубы драить, как обычно, а корм этим тварям прожорливым готовить! А наряд на вычесывание их сплошных колтунов я даже давать не решился: мои бы солдаты гарантированно топиться бы полезли! А день-два пропустил, и пиши пропало! Так что чесали все, не поверишь, даже я руку приложил. Они верткие, заразы, чесаться не любят, прячутся и увертываются. Хорошо еще, кусаться не пробуют. А, чтобы ты оценил масштаб, скажу только, что уже три мешка из-под зерна шерстью битком забили. Что с ней делать теперь, ума не приложу. - Носки вязать, - со знанием дела ответил Ваня. – Из собачьей шерсти просто классные лечебные носки получаются. - Да? Ну, поверю тебе на слово. Так вот, я за время пути последние деньги извел на их прокорм и премиальные солдатам, чтобы они в трактирах сейчас хоть как развеялись. А то, чую, побегут от меня! Разумеется, сказано все было с юмором, но и определенная доля правды в словах посла была. - Ладно, - кивнул Ваня, - выдам тебе по итогам кампании премию. - Да я это не к тому, - мотнул головой князь. – Просто, чтобы ты знал: у меня сейчас за воротами три возка собачек стоят, уже день как нечесаных и некормленых. Дальше сам смотри. - О! – кисло протянул Ваня. – Ну ты и… У меня сейчас до них руки никак не дойдут: приехали гости дорогие из Византии! - Так давай им просто домик какой отдельный выделим, как там в храме было, - предложил князь, сочувственно покивав. – Мои орлы мне уже убранство храма того детально описали, так что справим в миг. Он прекрасно понимал, что это такое – когда ты за все в ответе и свалить дела не на кого. - Давай, - ухватился за дельное предложение Ваня. – Ты там с моим управляющим поговори, а, если будут проблемы, я всегда подключиться успею. - Да, - согласно кивнул Давыд. – Книги китайские, вазы там и прочее тоже привез. Товары сейчас продавать будем или придержим? - Пока пущай полежат: византийцы с собой диковинок разных навезли, так что спрос на прочее несколько упал. Да и сортировать на «нам пригодится» или «на продажу» мне пока некогда. Оставлю на сладкое. - Хорошо. - Доклад по Китаю когда сделаешь? - Да хоть сейчас готов, - усмехнулся князь. - Нет, у меня сейчас более срочные дела есть. Ты мне мысли на бумаге изложи и, как все разъедутся, принесешь. Добро? - Добро! Будет. Давыд поднялся и направился к выходу. - А больших этих тоже к собачкам селить? – уже в дверях обернулся он. - Кого? А, панд! Да, наверное, думаю, они не передерутся, – рассеяно отмахнулся Ваня, уже занятый своими мыслями.

***

- Ваня, как хорошо, что ты уже свободен, а то я как раз хотел с тобой поговорить! Эти посольства… В кабинет государя степенно вошел Евлампий с кипой листов в руках. И Ваня понял, что надо срочно переводить стрелки, а то так и на шею сядут. - Да, Лампа, какое совпадение! – бодро заявил Иван, в голову которому пришла очередная гениальная идея. – Я тут как раз спросить хотел: ведь в других странах тоже домовые есть, так? - Ну, да… - сбился с мысли домовой. - Ага! И, получается, что как мы послов этих встретим, такое о нас мнение у всех соседей и сложится, так? - Ага. Конечно, разговоры пойдут. - Так, видишь, как вовремя мы дворец и храм сладили! А ты мне все зудел, что деньги на ветер выбрасываем. Деньги – фигня, зато как у нас теперь престиж государства взлетит! Даже в Константинополе таких зданий нет, так что пусть их домовые теперь облезут от зависти, - укорил нечистя Ваня, который умел почти любое обстоятельство обернуть себе на пользу. “А потом разговоры ходят, мол, четкий план, провокация”, - усмехнулся Россия, глядя на счастливо прижмурившегося домового, и продолжил наступление. - К чему это я? Ах, да, так вот, у нас послы уже в комнатах обустраиваются, а у тебя еще главный зал не украшенный, в лесах весь стоит. Что о нас иностранные домовые подумают? - Какой ужас! – прошептал домовой. Только что он витал в облаках, рисуя себе радужные картины облезших от зависти к нему иностранных домовых, как его буквально размазала суровая действительность. – Гости уже здесь, а у меня зал не украшен. Позор! - И храм, к слову сказать, - добил бедного Евлампия коварный Ваня. - Кошмар! И храм! Что же делать? - Так украшать бежать! Собери всех там, не рядовое событие, все же. - Да, Вань, ты прав! Так я побегу? А ты пока всех придержи, чтоб никто туда не шарился, а то работать мешают! Сможешь? - Ну, до завтра, наверно, смогу. - К утру все будет! – пообещал домовой и поспешил по делам. В дверях он чудом разминулся с заходившим в комнату Владиславом, на котором, что примечательно, красовалась подаренная Ваней пародия на шинель. Лицо князя выражало решимость расставить все точки над и. - Иван? К тебе можно? - Да, Владислав, проходи, садись, - кивнул Ваня, которого уже порядком утомил этот день, со всеми его встречами и новостями. - Можно просто Влад, - кивнул тот, принимая приглашение и устраиваясь максимально комфортно. – Мы же родственники. Матушка моя, Сбыслава, род свой от Ярослава Мудрого ведет, как и ты. - Хорошо, - усмехнулся Россия, которому были понятны манипуляции поляка: раз уж князь вдруг вспомнил про родство, значит от Ивана ему что-то сильно надобно. - Тогда и ты меня Ваней зови. - Конечно, Ваня, - кивнул заметно расслабившийся Владислав. – Помнишь, на пиру ты спрашивал, что мне надобно? Я все думал, что ты мне сам предложишь, но, раз нет, так я прямо и спрошу. Вот что тебе Царьград предложить может? Он далеко и интересы его там же. И Швеция не ближе. А вот мы рядом, Ваня. Может, для начала, стоило на нас, поляков, посмотреть, прежде чем всякие соглашения сердечные с немцами* разными заключать? Владислав многозначительно посмотрел на Ивана, несколько сбитого с толку направлением, которое приняла беседа. - Так, может, нам с тобой тоже соглашение сердечное заключить? Я скоро трон отца унаследую, ты еще долго в силе будешь, так мы с тобой таких дел наворотим – земля содрогнется! – вкрадчиво вещал князь, пристально отслеживая реакцию собеседника на свои слова. Россия закашлялся: вот только еще одного Пруссии, вечно зудящего о походах и завоеваниях, ему для полного счастья не хватало! Да не может он воевать – слово судьбе давал! - Влад, я польщен, конечно, но ведь это дело далеко не пяти минут, - осторожно ответил он, лихорадочно прикидывая, как бы и отмазаться от чести сомнительной, но и не отказаться окончательно. Кто его знает, как дальше жизнь повернется: обиженного правителя рядом ему тоже не надо. Еще непонятно, как теперь с Китаем ситуация сложится: похоже, собачек они у них поперли чуть ли не всех. Владислав помолчал, нахмурившись, а потом вдруг рассмеялся и потрепал Ивана по плечу: - Да расслабься, Вань! Я ведь все понимаю! Но, надеюсь, если у меня беда будет, мой братик мне все же на помощь придет. И я так же поступлю. - Конечно, - кивнул Ваня, которого сейчас все же вынудили, пусть на словах и без свидетелей, еще один союз заключить. - Ах, да, Ваня, - как будто только что вспомнив, сказал Владислав. – А тот артефакт, который ты Византии собираешься передать, насколько он хорош? - Что? – вот теперь Иван не понимал решительно ничего. Какой такой артефакт? - Нет, я не имею в виду ничего такого, - замахал руками Владислав, неправильно поняв его замешательство. – Просто подумай, зачем приехали остальные посольства? Правильно, возьмут его и перехватят. И ничего византийцы со своими двумя кораблями против испанцев не смогут предпринять. А остальные, наверняка, планируют его выкрасть или перекупить. А вот если нас, к примеру, взять, то и отряд у меня здесь крепкий есть – отобьемся в случае чего. Да и по морю идти не придется, так что на испанцев нам плюнуть и растереть. К тому же я первый приехал, не забывай. Он изящно поднялся и пошел к выходу, картинно взмахнув полой бархатной шинели. - Так что я тебе это так, к сведению, сказал, а дальше ты уж сам думай, - на выходе уточнил князь и тихо прикрыл за собой дверь.

***

- Лампа, ты здесь? – Ваня нерешительно заглянул в главный зал, из которого доносились непрерывные шорохи, подозрительные стуки и тихое, но экспрессивное чертыхание. Он уже успел запретить всем входить в это помещение, на все вопросы ответив, что там будет работать специально приглашенная бригада мастеров, которая очень не любит, когда им мешают. Но сейчас ему срочно потребовался домовой для консультации. - Ваня? – выглянул за дверь Аристарх. Он уже полностью освоился во дворце, став кем-то вроде секретаря Евлампия, и приобрел особую, присущую приближенным к власть имущим вальяжность. - Привет, Арик. Мне бы Лампу на пару минут. - А я ничем помочь не могу? – уточнил тот. – Просто Евлампий Велемирович сейчас рвет и мечет, не хотелось бы его отвлекать. - Да? Ну, можешь и ты. Мне нужно, чтобы срочно отрядили по одному домовому к каждому посольству. Пусть повертятся рядом, послушают, о чем говорят. А то, оказывается, все знают, что я какой-то артефакт Византии обещал. И только я сам до сих пор не в курсе. Непорядок, не находишь? - Ладно, сделаем, - понятливо кивнул леший. – Еще пожелания будут? - Да, слушай… - Это чего тут творится за моей спиной? – громом прогремел над головами собеседников голос Евлампия. Ваня и Аристарх синхронно вздрогнули. - О, Лампа, тебя-то мне и надо! – обрадовался Ваня, переключая свое внимание на него. – Аристарх уже ц.у. получил, теперь к тебе дело есть. - Дело?! Ваня, ты меня в гроб своими делами вгонишь! Мы тут спины не разгибаем, вкалываем, как на каменоломнях, и что? Приходит высокое начальство и людей с производства снимает! Не думай, что я ваш с этим предателем заговор не слышал! - Но, Евлампий Велемирович… - попытался оправдаться несправедливо оклеветанный леший. - Цыть! С тобой я еще потом поговорю, - оборвал его домовой. - Так, Лампа, давай не пороть горячку, - примирительно поднял руки Иван. – Мне действительно нужны сведения, так что это даже не обсуждается. Ты лучше послушай вот о чем: Давыд из Китая привез очень редких и ценных собак. В Китае их обожествляют: легенда утверждает, что Будда послал людям своих львов в виде собак ши-тцу для того, чтобы они повсюду сопровождали его наместников на Земле, оберегая их от дурного глаза и ошибок. Их невозможно купить ни за какие деньги, дарят только в самых исключительных ситуациях. Домовой заинтересованно посмотрел на Ивана. Он обожал все исключительное и редкое, так что Ваня знал, чем цеплять. - Так вот, мы им для проживания целый терем выделяем и людей специальных приставим. Проблема в другом: у них очень длинная и красивая шерсть. Представляешь, что с нею неаккуратные руки мужиков сделают? Евлампий представил и вздрогнул. - Так что я хотел с тобой посоветоваться, как быть. Все-таки эти собачки очень поднимут престиж нашей страны… - и Ваня честными-честными глазами посмотрел на домового. - Нет, конечно, такое дело ответственное мужикам доверять нельзя, - раздувшись от осознания того, что по всем важным вопросам Ваня к нему за советом идет, заявил Евлампий. – Тут даже девушки не подходят – нужна аккуратная и терпеливая рука. Так говоришь, собачки исключительные? А что, если каждому домовому у нас по собачке для заботы выделить? Сколько их там, говоришь? - Ну, думаю, вам каждому по пять-шесть хватит, - на глазок прикинул Ваня. - Вот, уж с пятью-шестью каждый справится. Так что и проблемы почитай что нет. Иди, Ваня, мы тут как закончим, пойдем на собачек смотреть. - И про посольства не забудьте, мне нужно знать, о чем там слухи ходят: не люблю не оправдывать ожиданий, чревато это. <На следующее утро.> Евлампий явился с докладом уже с первыми петухами. И его нимало не волновало, что государь спал, вымотался и лег вчера уже за полночь. - Ваня, проснись и пой! Бодрый и громкий голос нечистя буром пробивался в сознание Ивана. Тот поморщился и попытался отмахнуться от него, но, разумеется, ничего те вышло. - Ваня, а у меня есть новости! - Ладно, рассказывай, - сдался Ваня, поняв, что от него все равно не отстанут. - Итак, зал и храм мы украсили! Не буду говорить, чего нам это стоило, но можешь пойти оценить результат. По поводу артефакта: все буквально свято верят, что ты вывез то ли из Швеции, то ли из Норвегии какой-то шибко ценный артефакт и обещал отдать его Византии. Евлампий цепко посмотрел на Ваню и по его недоумевающей физиономии, понял, что сам Россия не в курсе, о чем речь. - Артефакт, говоришь? И какой? – недоуменно переспросил он, почесывая маковку. - А вот тут мнения никакого нет: все хотят именно это выяснить, причем у тебя! - Обалдеть! – фыркнул Ваня. – Где я им артефакт возьму? И зачем, скажите на милость, мне его Византии дарить? - Я это тоже не понял. Но против фактов не попрешь: все считают именно так. Причем, византийцы тоже. - Да уж, ситуация… - Ваня растеряно посмотрел на советника. – И что делать? Не дадим артефакт – может церемония сорваться. Да еще и отношения резко со всеми испортим. Оно нам надо? - Да после той суммы, которую мы этим змеям скормили?! – возмутился домовой, до сих пор переживавший нецелевое расходование вверенных ему средств. – Я себе этого не прощу! - Да, согласен, это будет печально, - кивнул Ваня и задумался. – Так, говоришь, никто толком не в курсе, что это за вещь и что делает? - Так. - Ну, так это просто великолепно! Зови сюда Климентия, кузнеца нашего, будем артефакт срочно придумывать. Нельзя же людей разочаровать: такой, все-таки, долгий путь ради него проделали! ___________________________________________________________________________ * «Немцем называют у нас всякого, кто только из чужой земли, хоть будь француз, или цесарец, или швед – все немец»,- писал Н.В.Гоголь. Когда-то на Руси всякого иноземца, не умеющего говорить по-русски, называли немцем (то есть «немым»).Так появились немцы франкские, немцы аглицкие, немцы короля датского (вот откуда «немецкая слобода» в Москве – район, где жили иноземцы). Были даже… «немцы руския» (так в первой половине XVII века раскольники именовали приверженцев ненавистного им патриарха Никона). Позже слово немец закрепилось только за жителями Германии или выходцами из нее.