Изменить все

<1167 год, август.> - Это последняя капля! Видеть эту гадскую рожу не хочу! Россия ураганом влетел в свой кабинет и громко жахнул кулаком по столу, от чего листы финансового отчета, который как раз проверял Гилберт, с тихим шелестом разлетелись по всей комнате. - Вань, ты уже приехал! – обрадовано протянул он. – Вот и здорово, а то у меня как раз накопились вопросы по поводу нашего будущего университета… - Да подожди ты, дай отдышаться, - досадливо поморщившись, отмахнулся Иван. – Я, может, пожаловаться хочу. Всю дорогу приходилось держать лицо, хоть сейчас душу отведу. - Ой, Ваня, что же тебе такого Китай сказать сумел, что так зацепило? – с интересом уставился на него Пруссия, мигом забыв про все прочее. Иван, в преддверии конфликта с Золотой Ордой, решил все-таки узнать секрет пороха, ну, или просто хотя бы договориться о его закупках с Китаем. К своему стыду, Ваня помнил многое из прошлой жизни, а вот технология производства оружия как-то выветрилась из памяти с переносом. Хотя, сам Россия подозревал, что во всем виновата одна почти божественная сущность, которая побоялась оставить такие опасные знания своему протеже. - Да, ты же знаешь Китай – имперские амбиции, пуп всего мира: “Вы, низкие и недостойные его милостей, и крохи его мастерства не получите. И, вообще, ликуйте хотя бы от того, что с вами, сиволапыми варварами культурные люди разговаривают. Пусть и немного сквозь зубы, пусть кривя в отвращении рты.” - Да я его, - тут же завелся Пруссия, который в глубине души считал великим именно себя. Ну, может быть, с некоторой натяжкой еще и Ивана. Но уж никак не зарвавшийся Китай. - Не стоит, Гил, - выдохнув, расслабил сведенные плечи Ваня, и его лицо приняло свое обычное доброжелательное выражение. – Не хочет с нами дружить – пусть подавится. Ноги моей больше у него не будет: сам приедет и будет умолять о прощении, а я тогда вдоволь посмеюсь. Так, что у тебя там, со всем справился? Пока сам Иван ездил налаживать отношения с Китаем, он поручил своим доверенным людям контролировать те или иные проекты. Оля взялась за создание первой государственной библиотеки и, дополнительно, организовывала литературный конкурс. Филиалы комиссии были собраны в каждом крупном городе, а финальный тур должен был состояться в Москве, в конце октября. По итогам конкурса издавался сборник рассказов, победителям выдавались награды. Кроме того, она курировала скупку книг за границей, их перевод и растиражирование. Вторым направлением, которое Ваня взвалил на ее хрупкие плечи – стало развитие медицины. Оно, во многом перекликалось с первым, так как требовалось систематизировать разрозненные знания и выпустить книги по лекарской тематике. Наташа курировала внешнюю и внутреннюю разведку. Как ни странно, но она прекрасно справлялась. Именно здесь ее вечная паранойя по поводу теории большого заговора и железная хватка, вкупе с неподкупностью, острым умом и критическим мышлением были нужны, как никогда. И эту внешне милую, хрупкую и очень красивую девушку ее агенты боялись до дрожи в поджилках, но также уважали и любили безмерно. Гилберт взялся за создание Первого Государственного Университета на базе уже многие годы успешно работающих школ. И проект переходил в активную стадию: здание университета было сдано, преподаватели, из числа лучших учителей и наиболее талантливых бывших учеников, отобраны. Сейчас соискатели государевых стипендий сдавали вступительные экзамены, а первого сентября двери университета первый раз распахнутся, чтобы принять студентов. Ростислав, на пару со Святополком, занимались пропагандой и формированием общественного мнения. Все-таки правильное освещение тех или иных событий дорогого стоит. Сейчас все население России было свято уверено, что они живут в самой прогрессивной, самой защищенной, самой духовной стране. Их государь – опора и надежа – ниспослан самим господом (с церковью Ваня нашел-таки точки соприкосновения, и теперь можно было не опасаться анафемы), и пока он будет править, над страной не зайдет солнце. Причем все это подавалось мягко, невзначай, но ведь и капля камень точит. Да и остальные ванины родственники, сиречь великие князья, их дети и внуки, которые, получив замечательное по тем временам образование, стали Ване хорошей подмогой, брали на себя многие и многие возникающие в ходе управления государством проблемы. - Да, кстати, я там с одним очень интересным мальчиком познакомился, Темучином кличут, - усмехнувшись, вспомнил что-то занимательное Ваня. – Думаю, мы о нем еще услышим.

*флэшбек*

Русская посольская миссия выехала за границы поселения, где они, следуя законам гостеприимства, остановились с дружественным визитом. Уезжающие ровными шеренгами воины не оборачивались, покидая гостеприимных людей, и не видели, что из-за полога юрты за ними внимательно наблюдают две пары горящих восхищением темно-карих глаз. Русские витязи поражали одним своим видом: высокие, мощные, красивые суровой северной красотой люди, закованные в прекрасно подогнанные однотипные кольчуги и вооруженные смертоносным оружием. Было видно, что это не бутафория, более того, воины на практике доказали свои умения, вызвав на дружеские поединки лучших местных бойцов. И, победив, не задрали носы, а, наоборот, предложили показать пару-тройку особых приемов, чем окончательно снискали монгольское уважение. Но больше всего Темучину запомнился именно хан Иван. Его друг Ахмат Джучи, с которым они с детства были неразлучны в своих проказах, каким-то образом понимал слова русского. И потому они, сидя чуть в стороне от пирующих, смогли вдоволь наговориться с этим удивительным человеком.

***

Разумеется, Иван знал, что разговаривает с Золотой Ордой и будущим Чингисханом. Как только он въехал в поселение, то непроизвольно вздрогнул, вспомнив века Ига. Но, взяв себя в руки, подумал, что он уже не та раздробленная страна, которую можно было подмять под себя город за городом, поодиночке. Пусть только сунутся – все зубы переломает. И, общаясь с Монголией, он рассказывал о себе, делая упор на военную мощь русских. Бойцы Ивана подтвердили его слова личным примером, а вскользь упомянутые военные городки, гарнизоны городов и личные дружины князей вызвали молчаливое уважение со стороны монгол.

*конец флэшбек*

<1179 год, апрель.> Иван как раз разговаривал с Франциском и Гилбертом, когда дверь его кабинета открылась с ноги, и в комнату буквально влетел секретарь. - Коля, ну сколько раз я просил тебя не врываться вот так, а стучать предварительно, - поморщившись, укорил своего помощника Ваня. - Дядь Вань… Ой, прости, государь, - тут же поправился его племянник, младший сын Ростислава, возвращаясь к официальному тону. – Просто сведения поступили: монголы двинулись в поход! Глаза паренька горели от возбуждения: еще бы, такая новость в их серой обыденности! Тема татаро-монгольского нашествия уже давно вызывала опасения читающих граждан России. Ей посвящали статьи в газетах, освящая все пополняющиеся покоренные Чингисханом племена и думая, куда хлынет орда. - Спасибо, Коля, оставь донесение на столе и можешь идти, - кивнул Иван, ничуть не встревожившись, и, дождавшись, пока за родственником закроется дверь, вчитался в строчки доклада. - Дядя Ваня? – приподняв одну бровь, насмешливо подколол его Франциск. - Ага, - рассмеялся Пруссия. – Это еще что! Его уже за глаза все подданные называют “наш Ваня”, а в лицо – “государь-батюшка”. - А он чего? - Гордится, наверное, - пожал плечами прусс. – Ну, по крайней мере, при мне ни разу не возмутился.- Вань, так что, правда монголы в военный поход пошли? - Ага. Уже почти к границам подходят, - беззаботно кивнул Иван. - И чего ты собираешься предпринять? – не на шутку разволновался Франциск. – Если хочешь, я отправлю тебе подмогу. Он искренне переживал за своего лучшего друга, тем более что тот, казалось, не воспринимал угрозу всерьез. Сам же Франциск имел на этот счет совсем другое мнение. Да и в русских газетах, которые любили почитывать и во Франции, писали… - А зачем? – искренне удивился Ваня, уставившись на Франциска, как на восьмое чудо света. - Пусть Китай сам отдувается! - Подожди, - настала очередь удивляться Франции. – А причем тут Китай? - Ну, так это его стену сейчас монголы штурмуют, - Россия пожал плечами. - Почему?! – вытаращился на него Франциск. - Что почему? - Почему орда пошла на Китай? Почему не на тебя? - А, - довольно усмехнулся Ваня. – Просто мы в свое время с Чингисханом имели удовольствие общаться. Ну и он, как неглупый человек, прекрасно понимает, чего может получить и какое сопротивление ему окажут у нас и в Китае. Так что он просто сделал правильный вывод. - Но ведь Россия, на сегодняшний день – одна из богатейших стран! - Ну да, - не стал отрицать Ваня. – А еще одна из сильнейших. Тем более что все мои деньги не в сундуках пылятся и на дворцы роскошные тратятся, а работают. Насчет последнего Франция мог бы и поспорить, учитывая, что они сейчас сидели в прекраснейшем в Европе дворце, а из окна открывался вид на великолепнейший же храм. Вот только желания не было. - Вань, так, думаешь, кто победит? – тем временем оживился Пруссия, как-то незаметно все ближе подсаживаясь к Ивану. – Хочу поставить на победителя, думаю, тотализатор уже начался. - Ну, думаю, что победит в целом Китай, но по очкам – монголы, - подумав, выдал свой прогноз Ваня. - Темучин рановато пошел, ему бы еще окончить нашу военную академию… Знаешь, я ему, было, при встрече чуть не предложил, но решил, что на Китай я, конечно, обижен, но не настолько, чтобы монгол усиливать. Пруссия довольно загоготал, а Франциск стоял с закрытыми глазами и молчал. В его воображении он, на белом коне, въезжал в покоренную Москву. Ликующие толпы народа, девушки кидали цветы под копыта жеребца, а он, весь такой величественный и героичный, в песцовой шапке, молча, но с удовольствием принимал знаки внимания. Иван сам, лично, протягивал на вытянутых руках ключи от города. Во взгляде России читалось безграничное уважение военной доблестью Франции, гордость за него. Взяв ключи, Франциск как на крыльях полетел в сокровищницу, где за тяжелой дубовой дверью его ожидали ломящиеся от золота и драгоценностей сундуки. Иван, молча, шел следом… - Дураки! – возмущенно пробурчал тот, вернувшись в реальность. И, посмотрев на удивленные лица Ивана и Гилберта, пояснил свою мысль. – Дураки эти монголы! С этим его собеседники согласились. <1181 год, февраль.> Ваня задумчиво смотрел на осунувшегося, похудевшего, но все такого же гордого Темучина и скромно стоящего рядом Монголию. - То есть я правильно понимаю, что вы все проситесь под мою руку? – помолчав, спросил он, и Ахмат быстро-быстро закивал, забормотав перевод своему хану. Тот же, немного нахмурившись, выдал что-то в ответ. - Мой хан говорит, что надеется, что хан Иван, в память о наших добрососедских отношениях, не оставит обездоленных женщин и детей в беде. Было видно, что поражение в войне с Китаем, хоть и не сломило дух Чингисхана, но отразилось на его самооценке. - Я готов принять вас. Россия никогда не отказывает в помощи нуждающимся – это наш христианский долг. Но все вы должны поклясться мне в верности и жить там, где я скажу, следуя законам моей страны. Монголы снова залопотали, причем градус переговоров все повышался и повышался, пока Темучин, устав спорить, не рубанул по воздуху рукой. - Согласен, - усмехнувшись, твердо сказал он, глядя прямо в глаза России, и преклонил колени. – Веди, мой хан!

***

- Ваня, что нам теперь с этими варварами делать? – простонал, схватившись за голову, Гилберт. - Как что? – приподнял бровь Ваня, забавляясь его скорбью. – Сам же говорил: “политика расселения”, так что депортируем в разные деревеньки по одной-двум семьям. Адаптация пройдет по программе беженцев: семьям избы и под соху. Кто же из мужчин захочет оставаться воином – пройдет экзамен и отучится в военной академии. Думаю, Темучин будет там просто блистать. - Ваня! Ну одно дело своих, немцем, подселять. А эти вот… - Гил, ну а что мне с ними еще делать прикажешь? Нельзя же вот так на произвол судьбы целый народ бросать! - Можно подумать, что Китай пойдет им всем скопом мстить! Он сейчас тоже поди раны зализывает. - Знаю. Вот только монголы в это верить не хотят. А представь, как мы в их глазах выглядеть будем, если сейчас руку помощи не протянем. Тем более что мне это не так дорого обходится. И, вообще, посмотри на это с другой стороны: зато мы с тобой как здорово Сибирью приросли! – Россия ткнул пальцем в карту, очерчивая огромные территории, больше теперешних границ как минимум вдвое. – А там и руды, и пушнина, и земли, и нефть. Вот сейчас форпосты организуем, и хрен нас оттуда кто уже вытурит! Пруссия смирился, сраженный железной аргументацией. <1182 год, март.> - Ваня-Ваня, что же ты свои прямые обязанности игнорируешь? - послышался за спиной России тихий укоризненный голос, и Иван, вздрогнув, обернулся. - …Фата? – неуверенно предположил он, глядя на обманчиво хрупкую фигурку стоящей рядом девушки. Признаться, за все эти годы, прошедшие с момента его переноса, он и думать забыл о хранительнице и ее роли в его жизни. Тем более что она никак себя не проявляла. И теперь ее появление выбило Ивана из колеи, заставляя сердце сжаться в предчувствии надвигающихся проблем. - Да, Ваня, именно я. А вот ты, судя по всему, совсем забыл обо мне. - Ничуть. - Да ладно тебе, а почему тогда условия договора не выполняешь? - Я выполняю, - нахмурившись, не согласился Иван, понимая, что ему просто необходимо оправдаться. – Я пока еще ни на кого сам не напал. И о вас никому, кроме меня, не известно… - Это все так, - кивнула девушка. – Вот только я что-то не знаю ни одной европейской страны, которую ты под патронаж взял. А, значит, третье условие так и не выполнено. - А Пруссия? - Так ты его захватил, а не под покровительство взял. А Беларусь и Украина – вообще твои сестры и не считаются, - заметив, что Ваня хочет ее перебить, тут же уточнила девушка. - Швеция? – нашелся Ваня. - А чем, кроме снятия осады, ты ему помог? – пожала плечами Фата. – Да еще и контрибуцию стребовал. - Франциск? - Ну, приглашение погостить – это не помощь. Ты еще шапку упомяни! - Монголия? – уже более уверенно спросил Ваня, понимая, что там-то помощь была, причем серьезная такая. - Допустим, - кивнула Фата, и по лицу России расплылась довольная победная улыбка. Вот только рано он радовался. – Но давай также вспомним, что Монголия – это все-таки Азия, а в договоре четко фигурировала “европейская страна”. Есть еще варианты? Ваня, выдохнув, хмуро покачал головой. А чего ему еще оставалось? - Ладно, Ваня, на первый раз я тебя прощу, - помолчав и дав ему насладиться широтой попадалова, ободряюще улыбнулась Фата. – Вот только, в наказание, выбор из стран, одной из которых ты будешь покровительствовать, сильно сократится. И его определит случай. В вытянутой вперед руке девушки оказались шесть одинаковых листочков бумаги, сложенные в форме веера. - Тяни, Ваня, не бойся, - поторопила хранительница, и Россия, положившись на авось, вытянул один лист. Перевернув его и прочитав название страны, Ваня застонал и потер мигом разболевшуюся голову. - Ну почему Англия-то! Да кто угодно другой был бы лучше! – глядя на насмешливо отблескивающие строчки, в пространство выдал окончательно павший духом Россия. – Мы ведь поубиваем друг друга! - Это Судьба, Ванечка, - скаламбурила Фата и, потрепав его по плечу, пошла к выходу. – Ну, удачи тебе! Она вышла за дверь, обмахиваясь веером из пяти листочков, на обратной стороне каждого из которых повторялась одна и та же фраза: «Артур Керкленд, Англия». - Ну что я могу поделать, нравится мне этот чертяка! – довольно пробормотала Фата, разглядывая надписи, и, хмыкнув, растаяла в воздухе.

***

- Вань, там к тебе китайцы приехали, - в комнату осторожно поскребся Гилберт и, видя, что Россия больше не буйствует, тихонько просочился внутрь. Он не мог понять, что же взбесило всегда спокойного Ваню, вот только это что-то было просто экстраординарным. Россия вышел из своего кабинета с непередаваемо закаменевшим лицом, прошествовал до своих личных покоев и, запершись там, разгромил всю мебель в комнате. После чего все так же молча вернулся на рабочее место и попросил ликвидировать беспорядок. Взволнованный состоянием друга Гилберт лично осмотрел погром и нашел под грудой хлама маленький смятый листочек, на котором было имя Англии. Он ничего не прояснял, но Пруссия сердцем чуял, что состояние Ивана с ним связано. И вот сейчас, глядя на мрачно о чем-то размышляющего Ваню, Гилберту пришла в голову мысль, что, возможно, просто очередная провокация Артура переполнила чашу терпения России. И теперь, наконец, последуют ответные меры. А то, право-слово, Гилберт иногда просто поражался долготерпению Вани. Ни письмо Швеции о том, что Англия подговаривал его начать войну, ни доказательства его провокаций, присланные Людвигом, когда тот провел собственное независимое расследование, не подвигли Ваню на ответные действия. Да чего уж там, даже доклад Наташи о том, что кто-то стал наговаривать на Ивана, мол-де от сатаны его долголетие и надобно сместить антихриста, не возымел должного эффекта. Ваня от него просто отмахнулся, хотя четкая связь с островным королевством там прослеживалась. Тот случай, впрочем, закончился, как в анекдоте: те, кто эти слухи распускал, были сильно избиты возмущенными до глубины души русскими, которые за своего Ванюшу рубаху последнюю были готовы порвать. И порвали. Пусть не свою, пусть провокаторов. А Ваня лишь рассмеялся и сказал, что с такими молодцами ему никакие клеветники не страшны. - Брагинский, ау! Ты как, еще с нами? – еще раз позвал Россию Пруссия, так и не дождавшись реакции. – Так что с китайцами делать будем? - Да пущай катятся на все четыре стороны, - меланхолично отмахнулся Ваня. – Вот, Гил, ты мне, дураку, лучше объясни, почему меня все Брагинским прозвали, а? - Так слава о твоих наливках, настойках, бальзамах, коньяках и т.д. по всем странам гремит, - подумав, ответил Гилберт. - Ну да, это верно, - поморщившись, кивнул Ваня, признавая аргументацию достойной. - Но были же у меня и другие, более важные достижения и более заметные особенности, типа долголетия… Я же почти и не пью даже. И люди мои тоже за умеренность! - А почему тебя это сейчас так взволновало? – подозрительно уточнил прусс. - Да так, - беззаботно отозвался Ваня, пожав плечами. – Зубы тебе заговариваю: с Китаем общаться не хочу. - Да ладно! Я же тогда от любопытства умру: страсть как охота узнать, зачем же к нам сам "луноликий и солнцеподобный" Ван Яо пожаловал! – нарочито возмущенно запротестовал Гилберт и, подойдя к Ивану, принялся выковыривать его из кресла. – Так что давай, государь-батюшка, иди гостей нежданных встречай, да о политике внешней разговоры разговаривай. Это куда как полезнее, чем спальни крушить и хандре предаваться.