Изменить все

<18 февраля 1125 года.> — Ох, боже мой! – мама схватилась за сердце. Еще бы: вид Вани был не сильно приятным для глаз. Дело в том, что мешок с запасной одеждой тот не оставил в деревне, а взял с собой, приторочив к лошади. Когда же он встретился с медведем, испуганная скотинка унеслась прочь. И хотя ее потом удалось найти, мешка на ней уже не было. Так что пред светлые очи родительницы он предстал во всей красе: без верхней одежды, и штаны и рубаха заляпаны бурыми потеками крови, огромные царапины идут через все лицо. В общем, такой вид, словно он участвовал в съемках фильма "Техасская резня бензопилой". И тут во двор въехал мрачный князь, которому по чумазости удалось оставить сына далеко позади. Княгиня застыла, даже забыв, что собиралась отчитывать Ванечку. — Юрочка, — пораженно пролепетала она, — что же там было такое, что вы так выглядите? Ты же до этого уже бывал на охоте, но всегда возвращался чистым… Князь покосился на сына, который выглядел ну истинно ангелочком, разве что ножкой не шаркал. — Да, Катя, не поверишь, — ответил он жене. — Мы разделали тушу и уже собирались уезжать, но тут я наступил на кишки, которые этот мОлодец вместо того чтобы прикопать где, как это делают все нормальные люди, просто оставил лежать посреди поляны. Ну, я и полетел лицом вперед прямо в них и лужу крови, что натекла от разделки… — Ну вот, а я говорила тебе: бери с собой запасную одежду! – обрадовалась своей правоте жена. — Надо было меня послушать, я никогда ничего зря не говорю! Ваня и князь страдальчески закатили глаза. Из сеней выбежал Ростислав, на ходу накидывая полушубок. — Вернулись! Ну и как аркуд? Дюже большой? А кто его убил? Наверно, батя, да? Шкуру покажете? — Так, Слава! – тут же вскинулась мама, подлетая к нему и застегивая шубу на все застежки. – Ну-ка бегом в сени. Сам еще от хвори не отошел, а туда же: на мороз раздетым выбегаешь! — Но, мама! – возмутился Ростислав. — Что ты со мной как с маленьким! И потом, на Ваню посмотри – я хоть шубу накинул, а он совсем без нее. Ваня мысленно обрушил все возможные кары на братца-предателя. «Да чтоб, да чтоб… в тебя Беларусь влюбилась!» в запале подумал он. Но тут же пришел в себя. «Нет, такого я не пожелал бы и Америке, хотя… Он тот еще фрукт!» Ваня фыркнул, представив Джонса, удирающего во все лопатки от Наташи, глаза которой горят как у маньяка, в руке зажата белая фата, а красивые губки кривятся в воинственном оскале, извергая из себя грозный вопль: «А ну женись!» Сам же Ваня стоял бы за деревом, пакостно хихикая, а когда Альфред пробегал мимо, поставил бы ему подножку. «Ага, и Наташа настигает жертву, поднимает безвольно обвисшую тушку с земли и транспортирует в ближайший ЗАГС». Картинка была настолько яркая, что Иван отчетливо видел победную улыбку Арловской, затравленный взгляд Альфреда, его покосившиеся от падения очки… Вот он заметил Россию и с мольбой стал смотреть на него. «— Ваня», тихо произнес американец, «— Ванечка!». Иван нахмурился, так как не мог понять, когда это он разрешил ему называть себя так фамильярно. То, что они станут родственниками, еще ни о чем не говорит! — Ваня! – на него с укоризной смотрела мама. – Ты что, меня не слышишь? А ну, живо переодеваться! И чтобы зипун не забыл, а то я тебя знаю! — Кол-кол-кол… — начал было привычную лавочку Ваня, но мама этого не допустила, просто развернув его в сторону дверей и придав ускорения. Ванечка замолк, шокированный обращением. А потому, молча, пошел переодеваться. По поводу удачной охоты закатили пир. Ваня сидел рядом с братом и, так же как и он, мрачным взглядом провожал кувшины с медовухой, наполняющие кубки. Их было много, новые постоянно подносили, но заполучить хотя бы бокал хмельного напитка не получалось: мама зорко следила, чтобы этого не произошло. Причем объяснила она свои поползновения просто: Ваня еще маленький, да и если будет пить «вдруг расти перестанет?», а Ростислав только что переболел, так что организм еще не окреп. И вывод один: никакого спиртного! А на справедливое замечание Вани, что это он медведя завалил, и раз до охоты дорос, то и пить ему никто запретить не может, она помрачнела и ласково пообещала, что еще поговорит с его папочкой, которому, оказывается, просто нельзя детей доверять! Ростислав все что-то порывался ему сказать, но Ваню то отвлекал отец, в очередной раз рассказывающий, как его сын завалил зверя. Тогда он каждый раз покровительственно трепал его по волосам, и не важно, что сам он этого сражения в глаза не видел: подробности с каждым повторением лишь становились все красочнее и достовернее. Ване уже казалось, что медведя завалил не он, а отец, настолько живо и жизненно это было. А сам Ванечка тогда просто рядом постоял. «Ему бы рассказы писать», пронеслась в голове Вани шальная мысль. «А что, слог хороший, воображению вообще можно только позавидовать!». Либо мама подкладывала ему в тарелку что-нибудь, что Ване, по ее мнению, просто необходимо было съесть. Еще к нему обратились воины из отряда с просьбой рассказать ту самую “страшную историю”, которая произвела на них неизгладимое впечатление. Наконец Ване надоело “веселиться”, тем более что он был уже сыт, а остальные радости ему доступны не были. Так что, сказав, что идет в свою комнату, он покинул зал. Подумав немного, он направился на задний двор, где находился “домик для раздумий”, в просторечье – туалет.

***

Ваня, зевая, подходил к своей комнате. Все-таки день пути его порядком вымотал, да и праздники, если подумать, очень утомительны. С такими мыслями он шагнул за порог и уперся носом во что-то большое и мягкое, что от толчка начало медленно и величественно раскачиваться. «Ага, оно подвешено к потолку!», догадался Иван. «Но зачем?» Куль зашевелился и голосом Ростислава спросил: — Ва-ань, это ты? — Ну, я, – ответил Ваня, — А что ты здесь делаешь, да еще и в таком виде? - Точно! Вань я как раз шел к тебе, чтобы сказать: я нашел ее! Ваня дураком не был, а потому мигом смекнул, чего именно “нашел” Ростислав. Они уже продолжительное время по всему терему искали нычку. Даже не так: Нычку. Все дело в том, что княгиня прятала от остальных домочадцев запасы медовухи, чтобы те не поддавались соблазнам. А во время застолья эта заначка торжественно извлекалась и водружалась в центр стола. И все были готовы мириться с таким положением вещей, кроме Ростислава, которому было мало, и бедного Ванечки, которому не наливали вообще. Ни капли. Чего только Ваня в тандеме со своим братом не перепробовали: и за мамой проследить пытались, и дом снизу доверху перерыли, и слуг опрашивали. Иван даже Лампе пару недель досаждал просьбами помочь, справедливо рассудив, что раз он домовой, то уж что в доме творится знать просто обязан. Но тот на уговоры не поддался и только усмехался в бороду. Так что тогда поиски закончились ничем, и Ване пришлось уехать с отцом на охоту. — И где нашел?! – живо переспросил до жути обрадованный Ваня. Мыслями он уже был рядом с вожделенными кувшинами. Нет, даже бочками… Как минимум пятью, а то и больше! — Ну, как, где? – несколько озадаченно переспросил Ростислав. — В приемной зале. — Обалдеть! – шокировано выдохнул Ваня. — Гениально! Но там же совершенно негде прятать: голые лавки и трон. Хотя… Не закончив мысль, Ванечка опрометью ринулся в указанном направлении, не слушая воплей опутанного сетью и раскачивающегося брата, требующего его освободить.

***

"Тронный зал", как его называл про себя Ваня, был ожидаемо пуст. Еще бы, ведь внизу шло самое веселье. Не глядя по сторонам, Иван решительно двинулся к своей цели: массивному креслу из мореного дуба с высокой спинкой. Сверху оно было покрыто меховой рухлядью. Когда Ваня впервые услышал об этом, в его голове сразу возникла картинка: вот идет его отец, весь важный, собирается принимать делегацию послов от соседнего князя. Он одет в свои лучшие одежды, тщательно причесан, проходит к массивному креслу и садится в него. Вот входят послы, доходят до “трона”, преклоняют колени. Они почтительны, глаза глядят в пол. Князь разрешает им встать, чего они с готовностью исполняют. Спины их распрямляются, взгляд поднимается: ноги князя, подол его рубахи, и… древние, побитые молью и облысевшие от времени шкурки с клочковатым, свалявшимся мехом. Лица послов неизбежно вытягиваются, им с трудом удается сохранить подобающее ситуации выражение… Мда, только потом хохочущий домовик ему пояснил, что рухлядью называют все меховые шкуры (например, лисьи или соболиные), причем эта “рухлядь” должна быть товарного вида! Так вот, эти шкуры, полностью покрывавшие кресло, вполне прилично могли выполнять роль тайника, и Ваня поразился находчивости братишки, который додумался искать здесь. И теперь он с замиранием сердца опустился перед этим предметом мебели. От драгоценной влаги его отделяли какие-то сантиметры.

***

Россия усиленно шарил под креслом, с каждой минутой все отчетливее понимая, что брат его банально напарил! Но все же перед разборкой, следовало все еще раз перепроверить. Для надежности Ваня залез под кресло с головой, водя по пыльному полу обеими руками. "Интересно," отстраненно подумал он, "там хоть иногда подметают? Ну, хотя бы раз в год? Или, что больше похоже на правду, то, что сметают со всей комнаты, заметают под это кресло, из серии с глаз долой из сердца вон?" — Эй, Иван, чего ты там забыл? – послышался громкий голос отца. От неожиданности Ваня, застуканный на месте преступления, подскочил и, закономерно, ударился головой. Послышался глухой стук. Ваня, разумеется, списал его на дерево. — Ищу, – коротко объяснил он отцу свою интересную позу. — Чего ищешь? – в голосе родителя отчетливо слышался интерес. Высунув голову, Ванечка укоризненно посмотрел на так не вовремя появившегося папу. Он мысленно придумывал, как отомстить брату, а потому на правдоподобные отмазки его уже не хватало. — Запонку потерял, — брякнул Ваня первое, что пришло в голову, продолжая по инерции шарить по полу руками. Непонимающий взгляд отца несколько его отрезвил. Какая, нахрен, запонка! Срочно нужно что-то другое: — Э-э-э… пуговицу? – задумчиво. Да нет, их еще тоже не изобрели. Так что же? Внезапно его рука на что-то наткнулась. — Точно! – радостно и светло улыбнулся Иван и вытащил на свет божий нечто, крепко зажатое в кулаке. – Я это искал! Недоверчивый взгляд князя встретился с абсолютно честными глазами сына. — Но как ты мог потерять это? – отец честно пытался понять. — А что не так-то? – скривился Ваня. Наконец он опустил взгляд и увидел, что же он “потерял”. Это был массивный золотой перстень с личной печатью Юрия Долгорукого. Отец тем временем ответил на последний вопрос сыночка: — Да я его три года уж как ищу… — Потерял? – спокойно переспросил Ваня. — Тогда вот, возьми! С этими словами он всунул в руку опешившего родителя злополучный перстень и гордо удалился.

***

В его комнате ситуация кардинально не изменилась: Ростислав все так же изображал люстру, только что не отсвечивал, в уголочке чинно сидел домовой и, судя по тому, что он что-то вещал, лешик тоже был где-то неподалеку. — Иван! – раздалось возмущенное сопение, которое прервало Ванины раздумья. – Я все слышу! Ты не хочешь меня освободить? — Да после такой подставы… — Ваня задумчиво обошел вокруг барахтающегося куля. — Так пока повиси! — наконец изрек он. Не обращая внимания на гневные вопли, он решил все же установить, кто является автором сего безобразия. И кое-какие догадки у него уже были. Так что, выйдя в коридор, он тихо позвал: — Аристарх! — Да, Иван Юрьевич? – в поле зрения сразу нарисовался жутко довольный собой лешик. — Это твоя работа? – взмах в сторону комнаты. — Ага! Правда, здоровская штука вышла? — Правда, — кивнул Ваня. — А… что это? — Ну как же? – пожал плечами Аристарх, удивляясь недогадливости Ивана. — Это же Ловушка на посторонних! Мне это Евлампий Велемирович подсказал сделать, ну я и сподобился! — Ага, ловушка, — кивнул Ваня. — А почему я в нее не попал? — Так Вы же не посторонний! — Ну да, и все же? — не унимался Иван. Ему и правда стало интересно. — Ну, я там помагичил немного, – вдруг засмущался леший. — Но вышло же! – уже с жаром продолжил он. Ваня снисходительно посмотрел на него. Сейчас он чем-то напомнил ему Англию после его очередного опыта с магией. — И как это чудо инженерной мысли распутать? – все же, когда-нибудь брата придется извлечь из недр сети, и потому надо хотя бы знать общие принципы, чтобы самому туда же не угодить. — Да как обычную сеть. Вас-то она ловить не будет. — Ясненько.

***

Ваня вернулся назад. К этому времени Ростислав уже успокоился, и в комнате установилась полная тишина. Сев на лавку, Ваня задумчиво посмотрел на него: — И что же ты там нашел, если не секрет? – несколько издевательски протянул он. — Где, “там”? – не понял допрашиваемый. — В приемной зале, так ее растак! — А что я там нашел? – удивленно спросил Слава. — Вот и меня это интересует, — развеселился Ваня. — Я, понимаешь, всю комнату перерыл, когда ты пробурчал: “я нашел ее”. И, представляешь, я ее там не нашел! — А чего ей там делать? – не понял Ростислав. — Ночь же на дворе, спит она, поди. — Кто спит? – простонал бедный Ванечка, начиная понимать, что он что-то где-то недопонял. — Ну, Она… — с придыханием мечтательно протянул брат. — Да выражайся ты яснее! — раздосадовано попросил Иван. Он уже понял, что его планы на приятный вечер в хорошей компании с выпивкой только что окончательно рухнули. — Любовь всей моей жизни! — Что, прости? — Ваня ошарашено смотрел на куль, бывший его братом. Он подумал, что расслышал что-то не то: не мог же Ростислав сказать такую дурость! Жаль, что лица не видно: сетка мешает. Руки сами стали освобождать братину тушку, пока в голове шумело. — Мою суженую! – покорно повторил Слава. Как раз в этот момент его, наконец, распутали, и он с шумом упал на пол. — Ваня, кстати, а что это за хрень? – недоуменно спросил он, морщась и потирая ушибленный бок. — Какая? – машинально уточнил Иван, ошарашенный его откровениями. — Да эта, в которую я угодил. — Ловушка на посторонних, — так же на автомате. — Чего? – на Ваню смотрят огромные удивленные голубые глаза. Тот понял, что сболтнул лишнее. С другой стороны объяснять это как-то все равно бы пришлось. И это объяснение ничем не хуже. Мысленно прибив исполнительного лешика, он начал придумывать очередной бред: — Понимаешь… я не хочу, чтобы когда меня нет, в комнату входили… — А почему? – перебил его Ростислав. Ваня озадаченно на него глянул. — Почему? – он почесал маковку. — Ну… — задумчиво оглядел комнату. И чего здесь может быть такого ценного? Клубнички тут пока не придумали и криминала никакого, обстановка скудненькая, даже взгляду зацепиться не за что, хотя... — А я очень не люблю, когда посторонние мое оружие в руки берут, вот! – выкрутился Ваня. Брат уважительно кивнул. Это и понятно: оружие – первый друг любого воина, его надо лелеять и беречь. Вдруг его взгляд загорелся нездоровым энтузиазмом, и Ваня внутренне содрогнулся: ничего хорошего это не сулило. — Ваня, — торжественно начал брат, и несчастный понял, что попал. – Научи меня такую же штуку ладить, а? А то я тоже хочу оружие беречь. Отказать Ваня не мог: брат ведь, тем более, когда он так просит. Проблема была одна: такую “штуку” он ладить не умел. Еще раз мрачно покосившись в тот угол, где притаился горе-изобретатель, Ванечка решился: — Хорошо! Ростислав расплылся в улыбке, но Иван поспешил охладить его пыл. – Не сейчас же! Уже поздно, а на завтра у меня много дел, я ведь только вернулся. Вот как расправлюсь с ними — “научусь эту фигню делать” – сразу тебе ее объясню! Брат с готовностью закивал. Ваня поморщился: неотложных и бесполезных дел прибавилось. И компенсации никакой. Стоп! А что там этот про любовь говорил? — Ростислав, а кто она? — Кто? — Да эта, — Ваня неопределенно махнул рукой. — Любовь в твоей жизни, так ты говорил, что ли. — Ну, она дочка нашего воеводы, — говоря о предмете своих чувств, тот расплылся в огромной и, на взгляд Ивана, придурковатой улыбке. – Красавица, умница, сразу видно, что дочь воина! А какие у нее… глаза! «Так, а вот это интереснее!» оживился Иван. Большие глаза – это вещь! Интересно, насколько большие, может, как у Украины? Хотя нет, он пока таких девушек в тереме не встречал. Ваня сразу озвучил свой вопрос. — Ну очень большие, я таких глаз до этого раньше ни у кого не видел. Ваня прикинул, какие размеры он наблюдал у окружающих его барышень, и пришел к выводу, что грудь девушки должна быть действительно исключительной: ведь и остальных природа не обидела. — Я должен это видеть! – загорелся Ванечка новой идеей. Ростислав, согласился: — Завтра она, может, здесь будет, вместе с отцом. Я ее и покажу. — Хорошо, а пока пора на боковую: мне завтра в рань несусветную вставать, – Ваня, вымотанный и морально и физически, не смог сдержать сладкого зевка. Ростислав понятливо кивнул и вышел из комнаты.