Дневник неизвестного автора

      Стараясь сохранять спокойствие, Тэн, Билл, Перо и я расходимся по комнатам дома. Вскоре к нам присоединяются Дженни и Джим. Начинаются кропотливые поиски, мы обшариваем каждый угол, каждый сантиметр открытых комнат. Джека нигде не видно.       — Джееек! — Дженни кричит в кухонную жестяную воронку, приложив её ко рту наподобие рупора. Нет ответа.       У Джима дрожат руки, пока он открывает следующую дверь. Некоторые участки дома ещё закрыты для меня. Тэн говорит, что возьмёт на себя спальню, кинотеатр и зимний сад (я даже не знал о наличии в доме таких комнат), но спустя полчаса возвращается ни с чем.       Я прочёсываю с фонариком весь подвальный этаж. Никто не отзывается. Спустя полчаса мы все встречаемся в гостиной. Никаких следов Джека. Может, ему удалось сбежать? А от кого же тогда пришла записка? Не Кукловод же её написал, честное слово...       Джима трясёт. Он мнёт в руках исписанный лист, его руки скручивают и складывают бумагу, не в силах остановиться.       — Может, мы не так ищем? Давайте все вместе обыскивать каждую комнату, поделим дом на квадраты... В комнату входит Ланс, белый, как мел.       — Дж-жим, т-там, в б-биб-блиотеке... — он заикается сильнее обычного. Доктор срывается с места, Перо следует за ним. Хлопает дверь гостиной, выключается свет. Испытание.       — Ну вот, застряли, — вздыхает Билл, включая фонарик. Таймер на каминных часах вертится как сумасшедший – время утекает в два раза быстрее. Режим тайника, достаточно тяжёлый, хотя не так часто встречается.       Тэн, Билл, Дженни, Ланс и я оборачиваемся к списку. Списка нет.       — Кажется, Джим выскочил из гостиной со списком предметов, — спокойно говорит Тэн. — Давайте искать на ощупь, нас пятеро, должны успеть.       Таймер неумолимо отсчитывает оставшиеся минуты. Билл и Тэн с фонариками обыскивают комнату, Тэн дает указания:       — Дженни, проверь вон ту стопку книг. Ланс, займись камином. Джо, поищи на диване шляпу, перчатки и кошелёк. На одной из вещей может быть кнопка.       — Сколько уже нашли? - спрашиваю я.       — Одна! — выкрикивает Дженни.       — И у меня – одна, — это Билл.       — Три, — добавляет Тэн.       — П-пока ничего...       — У меня пока две!       — Всего семь. Должно быть десять! — рычит Билл. — У нас двадцать секунд!       Залезаю под стол, свечу фонариком. На меня, шевеля усами, смотрит моя давняя знакомая. Хватаю смирную крысу за хвост, ищу датчик. Есть!       — Восемь!       — Ой, Нэн, как ты здесь очутилась! — это Дженни.       — Д-девять! — отзывается Ланс, прижимая к себе статуэтку орла.       Один предмет, всего один... Восемь секунд!       — Вот она, на карнизе! — восклицает Дженни, указывая на невесть как очутившуюся там туфлю. Тэн ловко подпрыгивает, туфля у неё в руке. Она сосредоточенно ищет датчик... Его нет!       Две секунды, одна... Мы смотрим друг на друга. Таймер останавливается, свет гаснет окончательно.

***

      Мы сидим возле камина в гостиной. Дверь закрылась снаружи, теперь мы заперты здесь, пока кто-нибудь из других обитателей дома не решит пройти испытание.       Ланс рассказал, что нашел Джека лежащим на диване в библиотеке. Он был без сознания. Джек изможден, обезвожен и прикован длинной цепью. Вытащить его не представлялось никакой возможности. Надеюсь, Джим и Перо успеют ему помочь...       Билл курит трубку и, близоруко щурясь в полумраке, раскладывает по порядку страницы дневника Джона. Тэн пьёт вино из высокого бокала. Дженни вяжет, свернувшись клубочком в кресле. Ланс читает книгу с фонарем. Отблески огня ложатся на их сосредоточенные, серьёзные лица. Все молчат. Интересно, освободили ли Джим и Перо Джека? Всё ли с ними в порядке? Им сейчас явно не до нас... Эти мысли читаются на каждом лице.       — Дженни... — подает голос Билл.       — Да? — Дженни отвлекается от вязания. В неверном свете пламени мне кажется, что я вижу уродливый шрам чуть ниже ровного пробора волос. Моргаю, всматриваюсь. Показалось.       — Дженни, ты помнишь мальчика, который когда-то жил в этом доме? Джона? Джона Фолла?       Дженни трёт виски. Между её бровей пролегает крохотная морщинка.       — Билл, я... Я помню отдельные сцены. Как мы собирали из деревянных игрушек одну. Помню, как кто-то играл на скрипке в гостиной. Музыка такая печальная... Помню кукольный театр... Имена все из головы повылетали. Ой, как голова болит...       Дженни роняет голову на колени.       — Дженни, а ты не думала, что этот мальчик, Джон...       — Я знаю, что ты хочешь сказать, Билл, — почти резко говорит она. — Я знаю, что вы все думаете. Ты считаешь, я не заметила, как вы обсуждаете это шёпотом, когда вам кажется, что я не слышу? Вы думаете, что мальчик, с которым я дружила в детстве – и есть Кукловод. Но... — ее лицо жалобно кривится. — Но можно... я побуду в заблуждении ещё немного? Пожалуйста? У меня так болит голова...       Повисает молчание. Ланс ёрзает на подлокотнике дивана.       — С-смотрите! - восклицает он, указывая на окно.       Я оборачиваюсь. Заколоченные доски почти не пропускают света. Одинокие солнечные лучи меркнут, уступая место темноте. Мимо окна кто-то идёт! Билл молниеносно бросается за штору, оборачивается к нам, прижимая палец к губам. Я задерживаю дыхание. Неизвестный замирает у окна гостиной. Всматривается сквозь грязное стекло. Билл стоит неподвижно, как статуя. Сейчас он похож на полицейского при исполнении, как никогда раньше. Ему только револьвера в руках не хватает.       Тёмная фигура застывает на три секунды. Разворачивается и уходит прочь. Билл выдыхает, и мы следом за ним.       — Ч-что ты видел? — интересуется Ланс.       — Почти ничего, — признается Билл, — свет неудачно падал. Но это точно был мужчина. Среднего роста. Худой.       Мы замолкаем. Неужели это Кукловод?       А может, кто-то очень отчаянный или движимый любопытством пробрался в особняк?       Поворачивается дверная ручка. Загорается свет. Наконец-то! Мы вскакиваем со своих мест, Ланс шипит, разминая затекшую ногу. В комнату врываются Джим и Перо.       — Помогите нам нести его! Где вас всех носило?!       Джим под руки тащит бесчувственного Джека к дивану, Перо убирает стопки бумаги с журнального столика. Что произошло?       Укрыв брата тонким одеялом, Джим рассказывает. Они нашли Джека в библиотеке. Кукловод решил наказать его за разбитую камеру слежения, тогда, в подвале. За жизнь брата должен был сражаться Джим, Кукловод завалил его испытаниями... Перо рассказывает о приключениях доктора, выразительно размахивая руками и делая страшные глаза. Я только сейчас обращаю внимания на руки Джима. Большой вопрос, кому из братьев сейчас нужна неотложная помощь! Бинты промокли насквозь, на ковер капает свежая кровь. Руки Джима дрожат, в глазах лихорадочный блеск, на губах странная улыбка. Дженни тоже видит это, и, ахнув, уносится за сухими бинтами, Билл принимается поить доктора вином.       — Давай, Джимбо, за маму, за папу... Тебе ещё брата в порядок приводить.       Джим берёт себя в руки, дрожь унимается. Дженни приносит чистую ткань и миску теплой воды, садится перед доктором на колени и, тихо всхлипывая, принимается обрабатывать свежие порезы.       Джек стонет во сне и переворачивается. Какое у него измученное лицо! Глаза ввалились, губы обветрены, кажется, он похудел еще сильнее за эти... два? три дня? Сколько времени он провел наверху без еды и воды? Почему мы его не хватились сразу?!       Джек открывает красные от недосыпа глаза и бормочет:       — Дженни, лапушка, принеси чего-нибудь пожрать. Кушать очень-очень хочется...

***

      Вечером вся наша честная компания снова собирается в гостиной у камина. Дженни приготовила жареную курицу и сварила грог из вина и остатков специй. Джек, слегка повеселевший, сидит на кресле с ногами, завернувшись в плед, и, прихлёбывая грог, рассказывает нам о своем пленении:       — ...И тут раздаётся такой, знаете, злодейский смех из динамиков, "Муа-ха-ха-ха!!!" в лучших традициях жанра, и на меня сверху падает гиря! А ведь я её даже не трогал! Это была его коварная месть, он готовил её месяцами! Этот трус не одолел бы меня в честной схватке, поэтому использовал подлые приёмчики!..       Дженни и Перо испуганно жмутся друг к дружке. Вообще-то мне кажется, что вся эта жуткая-прежуткая история рассчитана как раз на слушательниц прекрасного пола, юных и впечатлительных.       — Держи ладонь на уровне глаз... — тихо мурлычет Билл и едва заметно мне улыбается. Думаю, он пришел к тем же выводам.       Джим тихо сидит у кресла брата, помешивая ложкой грог. Он тих и задумчив, смотрит на огонь и не вступает в беседу. Перо сказала мне, сегодня он вёл себя в точности, как свой брат: кидался на испытания, как бык на красную тряпку, не жалея ни сил, ни крови. Мне кажется, сегодня он впервые понял, каково это – быть Джеком.       Ланс и Нэт дерутся за тетрис на диване. В ход идут локти, руки и босые пятки.       — О-отдай, я же играю!..       — Я хочу установить рекорд!       — Д-доиграю – отдам!       — Нет, я хочу щас!..       Ланс явно проигрывает.       Дженни заканчивает вязание, обрывает шерстяную нитку зубами, встряхивает готовое изделие. Это длинный шарфик с помпонами, ядовито-зелёный с фиолетовыми полосами. Дженни смотрит на заколоченное окно, и оборачивается к нам:       — Ребята! Мы совсем забыли! Скоро Рождество!