Чем опасны чужие проблемы

Весть о возвращении жреца, с которым накануне уехал Сэйн, в компании некого человека в темном неприметном плаще, доставленная Айкантару одним из уже много лет шпионящих для него стражников, словно отпустила пружину, что скручивалась в груди Айкантара последние дни. Уже через несколько минут Айкантар, растревоженный известием о том, что спутник, прибывший с Верелием, еле передвигался, собрал все сильнодействующие настойки и зелья, в силе которых не сомневался. И, обозленный до предела, грозно направился в святилище Аркея, нести справедливую кару, ругаться и всячески выяснять отношения, предварительно навешав Верелию тумаков. Страх за Сэйна затмил даже мысль о том, что такое поведение может вызвать некоторые подозрения у того же Верелия, и Айкантар почти бегом добрался до заветного дома. Двери были не заперты, внутри тут же чувствовался тяжелый запах крови, от которого Айкантару страхом сдавило легкие. Но он и представить не мог, насколько все плохо. Верелий едва не упал, когда его, схватив больно за плечо, почти отшвырнули в сторону. Все нараставшая паника подпустила мысли к разуму не сразу, и Верелий только через несколько минут осознал, что совершенно не понимает, откуда здесь взялся Айкантар (этот альтмерский сплетник, который подслушивал их с Довакином разговор у Зала Мертвых!), и откуда у него с собой целая сумка склянок. И почему он едва не задохнулся, замерев над распластанным Довакином. Сэйн же с трудом осознал, что действительно видит Айкантара. И все, что смог сделать, это прикрыть рукой почти ослепший глаз, наверняка его уродовавший, и отвернуть голову. Чтобы Айкантар видел его в таком состоянии было вообще последним, чего Сэйн хотел в этой жизни. Айкантар сморгнул, проглотил вмиг начавшую горчить слюну и немедленно взял себя в руки, собираясь с мыслями и всеми знаниями по лечению, какими вообще обладал. Самые опасные раны на шее и на груди. Края почти черные, подпалены, явно яд на клинке. Значит, магия не сработает, обычные зелья тоже. Он быстро попробовал смешать несколько принесенных дорогих зелий, какие все старался усовершенствовать по переведенным двемерским рецептам, в свободные от основной работы часы. Первая смесь стекла в рану, как вода, вторая слабо зашипела. С третьего раза разрез покрылся хлопьями белой пены, зелье зашипело, кровь сворачивалась, и на коже проступил вместо зияющей раны алый, но затянутый рубец. Сэйн вскрикнул болезненно, но тут же затих. Он едва не закрывал глаза, уже прекратив попытки прикрыть от Айкантара изуродованное лицо. Слишком большая кровопотеря. У Айкантара все нутро сводило от жалости и страха, и он едва унимал дрожь, чтобы только не тряслись руки. Этими руками ему еще предстояло как можно скорее залечить почти десяток серьезных ран. Верелий следил, уже не решаясь мешать, как Айкантар ловко и быстро, сохраняя каменное выражение лица, смешивает на ходу порошки трав и концентраты из склянок, четко, заученными привычными движениями и без единой эмоции пальцами наносит получившуюся смесь на глубокие раны. Довакин стонал все глуше, захлебываясь этими стонами, а Айкантар был внешне совершенно спокоен, словно лечить настолько растерзанное тело для него, альтмера, которого Верелий ни во что не ставил, считая посредственным магом и слабым механиком, было привычным делом. Его выдавал только шепот, то и дело слетавший с постоянно шевелящихся губ. - Пожалуйста, пожалуйста, только останься со мной, - разобрал Верелий, и удивленно начал прислушиваться. – Ты же не посмеешь меня бросить, бесстыдная ты, самовлюбленная скотина. Последним штрихом на фоне почти полностью исцеленного тела осталось убрать совсем ослабевшие руки едва живого Сэйна от лица и уже магией залечить ему глаз. Руки Айкантара дрожали теперь от усталости, потому что больше опасности для жизни не было, и теперь оставалось только ждать, когда Сэйн оправится от потери крови и окончательно затянутся наспех заживленные раны. Кровавая пленка истончилась, сходя пятнами, и Айкантар приподнял руку, наблюдая, как вновь блестит синяя, так его восхищавшая своим цветом радужка. Поблагодарив богов, что Сэйн не ослеп, Айкантар потеребил его за подбородок, заставляя из последних остатков сил открыть глаза. И влепил с размаху смачную, тяжелую пощечину, раскроившую Сэйну губу. Тут же потянулся залечить ранку, и, собрав пустые склянки обратно в сумку, ушел, покачиваясь от усталости, не забыв опалить Верелия на прощанье уничтожающим, злым взглядом. Довакина Верелий накрыл парой одеял, а сам без сил опустился на скамью и заснул тут же, уже не соображавший от усталости и отупевший от страха после всего пережитого. Утром Довакин уже был в относительно нормальном состоянии. Когда проснулся Верелий, Довакин уже успел с горем пополам слезть со своего импровизированного спального места и шарился в поисках одежды и поясной сумки. Спохватившийся Верелий попытался было его накормить, рванулся готовить, стремительно вскочив с лавки, но его остановила, во-первых - боль во всем теле, неизбежно напоминавшая обо всем произошедшем, и во-вторых рука Довакина на плече, странно твердая для человека, накануне лежавшего с раскроенной грудной клеткой и вспоротым горлом. - Где мои вещи? – поинтересовался он, зябко поводя голыми плечами и потирая прочерченный свежим розовым шрамом сосок. Верелий предпочел принести их ему сам, убедив сесть хотя бы на лавку и пока не делать резких движений, опасных в нынешнем состоянии, когда раны затянулись не полностью. Довакин грустно ждал, поглядывая на свои босые ноги, а Верелий тем временем схватил его вещи и зашипел от боли, едва не уронив тяжелый ноженный ремень с поясной сумкой и клинками себе на ноги. На ладонях алели наливающиеся гноем язвы, плоские и начавшие болеть от того сильнее, чем дольше Верелий на них смотрел. Отдав Довакину вещи, он смазал ладони лечебной смесью от ран и инфекций. И приложил влажные ладони к святилищу Аркея, прочитав молитву и попросив исцеления. Зелье впиталось и ровно в тот момент, когда должно было пойти болезненное, но быстрое исцеление, язвы набухли и одна из них лопнула, выпустив кровавый гной и сукровицу. Верелий охнул от боли и закрыл глаза. Еще не хватало, чтобы целительные зелья оказывали прямо противоположный эффект. - Батюшки, это что еще за бред? – наклонился над ним уже успевший натянуть штаны и сапоги Довакин. Его жесткие пальцы перехватили запястье Верелия. Он долго рассматривал язвы, прямо на глазах набухающие и уже появляющиеся на пальцах. - Зелье не помогло, - выдавил из себя Верелий, и охнул, почувствовав, как лопнул новый нарыв. - Долбаный звездец, - заключил Довакин, убирая пальцы, на которых потухало целительно заклинание. – Так, где тут у вас алхимическая лавка была? В лавке, однако, где бойкая старушка предлагала зелья для поднятия мужских достоинств за один прием едва ли не до пупка на всю жизнь, ничего, что способно было помочь Верелию не нашли. Стонущего от боли и с ужасом глядящего на все покрывающиеся язвами руки, Довакин притащил его в Подкаменную Крепость, по пути долго ругая самого себя последними словами. Из всех этих словоизлияний Вирелий узнал, что между Довакином и Айкантаром действительно было что-то такое, чего Верелий, весь сосредоточенный на собственном несчастье, пока не хотел понимать. Айкантар сначала окинул Довакина скептическим взглядом. А потом обалдело уставился расширившимися глазами на выпростанные из рукавов, напоминавшие не пойми что руки Верелия. - Что за... - пробормотал он, и потянулся было вылечить заклинанием, но Довакин перехватил его руку. Они оба уставились на пальцы Довакина на запястье Айкантара, потом посмотрели друг другу в глаза и опомнились, только когда Верелий для привлечения внимания особенно жалобно всхлипнул. - Ни зелья, ни заклинания не помогают, - смущенно потупился Довакин, а Айкантар неловко коснулся пальцами капюшона. С куда большей суетой и неловкостью, чем накануне, Айкантар приготовил свое чудо-зелье, но и от него язвы только скорее продолжили множиться. - Я не знаю, - покачал головой удивленный и встревоженный Айкантар. - Ладно, - Довакин покивал то ли им двоим, то ли сам себе, и подставил Верелию плечо для опоры. - Куда ты собрался? – Тут же насторожился Айкантар, заступая Довакину дорогу. – Ты сам еще весь в лоскуты изодран. - Ты же видел, - он кивнул на отнимающиеся руки Верелия. – Надо разобраться с этим, а потом я отлежусь. Собираясь что-то сказать, Айкантар уже было открыл рот, но передумал. Выдохнул, закрыл глаза и покачал головой. - Лично прослежу, чтобы ты никуда не совался, пока все не заживет, - сказал он, пропуская Довакина. – Запру и буду следить. - Не имею ничего против, - улыбнулся Довакин, и Верелий, уставший от милований этих двоих и изнывающий от все растущей боли, снова всхлипнул. – Не волнуйся, в этот раз ничего опасного не будет. - Конечно-конечно, - скептически хмыкнул им вслед Айкантар. – Можно подумать, ты так умеешь. Чтобы неопасно. Снова садиться на коня не чувствуя рук Верелий не смог. И Довакин почти закинул его на седло, морщась от боли в израненном теле. Влез сам спереди, крепко сжал в здоровых местах запястья Верелия, обхватившего его за пояс, и пустил коня галопом прочь от города. Остановились на пустыре. На лиги вокруг не было домов. Довакин отпустил коня, отвел Верелия чуть в сторону и, став подальше, пронзительно крикнул в небо. Да так, что Верелия едва с ног не сбило. И тут же, словно из воздуха, фиолетовыми ядовитыми всполохами соткался огромный дракон. Его рваные крылья, покрытый налетом панцирь и словно заржавевшая чешуя густо скрипели. Зеленый, как болотная змея, он рухнул перед Довакином и раззявил безобразную пасть. - Сэйн Альба, - рыкнул он, и в булькающем голосе сквозила ужасающая сила, - как приятно снова чувствовать сладкий воздух мира живых. - Мне помощь нужна, - разобрал Верелий слова Довакина, а дальше уже ничего не понял. Дракон послушно кивнул, лег на траву, вытянув шею и сложив крылья, а Довакин поднял на ноги обалдевшего Верелия и повел его к распластанному чудовищу. - Мы что, зачем, это же дракон, он же, мы же!! – Отпирался Верелий, но Довакин держал крепко. У шеи с длинными шипами костяных пластин Довакин подсадил Верелия со словами «залезай», и дальше было страшно до безумия и удивительно до одури. Сам Довакин сел впереди, снова одной рукой сжав запястья Верелия, а второй крепко держась за торчащую впереди пластину. - Взлетаем, Дюрневир, - скомандовал он, и махина одним слитным, тягучим и одновременно резким прыжком взмыла вверх. Волна ледяного воздуха, поднятая крыльями, почти оглушила. - На север, - снова заговорил Довакин, и уже спокойнее обратился к дракону. – Как в Каирне дела, что нового? Дракон хрипло засмеялся и медленно, тягуче стал говорить, не переставая работать мощными крыльями. Верелий мерз и не разбирал слов идущей между драконом и Довакином беседы, руки ныли все сильнее, а земля становилась все дальше. Верелию казалось, что так он и умрет.