Капитан Грейс, мы поймали его! или Как расходятся слухи на корабле

Этим вечером королевскому картографу посчастливилось отобрать у своих подчинённых некую, весьма занимательную, вещицу. То оказалась бронзовая ручка кропотливой работы древнего мастера, стержень которой окаймлял орнамент, выполненный в греческом стиле, а в его центре красовался трезубец. Октавиан сделал все ставки на то, что эта вещь принадлежит новоприбывшему псевдо-капитану, т.к. на этом корабле некому больше распоряжаться такй дорогой вещью. Не считая Октавиана и Грейса, вся команда - нищие старые моряки, судьбой их распрягает ветер в парусах, помолвлены они на океане и бла бла. То есть, никому из них не по карману такие ручки, потому что цена такой, как минимум половина нового корабля. Так же, эта вещь не принадлежит Октавиану, а капитан, по логике вещей, не взял бы в плавание изделия из дорогих металлов, для них на корабле предназначены одни риски: окисление или же банальное ограбление, будь то пираты или собственная команда. Хотя эти люди довольно порядочны для моряков, особенно, если сравнивать их с пиратами, но Октавиан всё равно не доверял им. Да и капитан слишком уж ответственный парень, что бы потерять ручку на борту корабля просто так. В принципе, заныкал бы Октавиан ручку и эта пакостная экспедиция стала бы последней в его жизни, живи себе сладенько, не напрягайся, чтобы себя обеспечить, и прощай и морская болезнь, которая засела у него уже в глотке, буквально. И... прощайте, капитан Грейс. Увы, но в связи с последним, такой расклад его не особо порадовал, и улыбка сошла с его лица. Он больше не увидит Джейсона. Нет. Пусть месяцами терпеть эту выворачивающую наизнанку рвоту. Пусть. Но Грейсом он жертвовать бы не стал. Утром Октавиан впорхнул в кабинет Грейса, предвкушая некий разговор... - Нужно, чтобы что-то держало его на корабле... Ты, кажется, обнаружил что-то при обыске?.. - Спросил капитан, припоминая вчерашний разговор с картографом накануне вечера. - Да. Старая мастерская работа. Не могу понять, из чего она? Явно, что из дорогого металла, но в море, и она не окислилась... Джейсон, задумайся, хотя бы на секунду, его жизнь стоит этой ручки?.. - он протянул предмет капитану. - А ведь мы получим за неё целое состояние, мы сможем закончить экспедицию на эти деньги и не одну... Перси молчаливо наблюдал за реакцией капитана. "Пф, да мы ближе братьев, что он несёт? Джейси так не поступит". - Нет, это его ручка, *ироничный хмык со стороны Перси* может, это семейная реликвия. Я не собираюсь отбирать что-то у безоружного парня, разберёмся с этим позже. Если это всё, что ты хотел мне сказать, то ты свободен. Октавиан замолк. Весь вечер он представлял, что даже такой сердобольный как Джейсон, не откажет такому выгодному предложению. К тому же Персей Джексон был ему абсолютно никем. В момент вспыхнули зависть, жгучая ревность. Потом он спохватился: - А она хоть пишет? – Взгляды пленника и картографа пересеклись. Капитан покрутил её в руках, и, направил к низу, Джексон дернулся к нему, но было поздно, капитан снял колпачок. Механизм сработал в секунду, из ручки выдвинулось огромное лезвие, продырявив стол, с треском разнеся его в щепки, и вонзилось в ногу. Грейс закричал, судорожно схватившись за бедро. Кровь лилась на пол, окрашивая ткань в яркий оттенок. Перси ударил стол ногой, и тот отлетел в противоположную от капитана сторону, и быстро выдернул меч. Присев на колени рядом со стулом Джейсона, он попытался убрать его багровые дрожащие ладони от раны. Кровь поступала из хорошо видного рассечения. Перси немедля снял свою старую рубаху, и скрутив её, попытался перевязать рану. Резким движением Октавиан опрокинул его на спину. В подбородок упёрлось лезвие того же окровавленного Анаклузмоса. - Ты знал, что так будет. - Не правда! Шёл бы ты за помощью, картограф, пока я пытаюсь его спасти! Взгляд моряка потупился, и на секунду, его сознание очутилось вне времени, помутилась картина происходящего, он смотрел куда-то сквозь Перси, но вновь услышав, раздирающие горло, крики своего капитана, Октавиан, стиснув зубы, и еле сдерживая рвотный позыв, ринулся искать, матроса, что немного разбирался в медицине. * * * Под руководством королевского картографа, трое самых молодых и сильных выволокли Перси на палубу, где и продолжили бить ногами. Несколько остались с почти бессознательным капитаном, остальные гурьбой хлынули в самые разгорячённые разборки. Шатаясь, Перси пытался подняться, но его вновь сбивали с ног. Дрожащей рукой он пытался прикрывать лицо от ударов. Наконец, двое поставили его на колени, заведя руки за спину. Кровь размазалась по лицу, и тонкой струёй пробежала по шее, взгляд потупился и смотрел он куда-то сквозь главного оратора корабля. Иногда его голова падала и матрос справа впивался мощной рукой в подбородок, чтобы её поднять, когда ему это надоело, он начал поднимать её за волосы. Октавиан затирал про удар в спину от лживой крысы, под чьим псевдонимом он говорил о Перси. Начинался самый настоящий шторм. Корабль шатало из стороны в сторону, будто в судно вселился сам Дьявол. Сквозь завывания ветра, Перси еле разбирал слова хитровыдуманного мудашлёпа. Новая история сочинялась на ходу. Новые детали освещались картографом, как он, доблестный слуга капитана, не смог уберечь его от мрази, что ранила капитана глядя ему в глаза, чуть ли не хохоча и ликуя. От части, Перси хотел дать по роже наглому картографу, но мысли о состоянии капитана его занимали больше. Бессознательно, он то и дело закрывал глаза, бормоча о Джейсоне Грейсе. К счастью, никто этого не услышал, никто, кроме Октавиана. С размаху он дал Перси пощёчину так, что он опять чуть не упал, если бы его не держали, и затем, картограф снова крикнул что-то в духе "как ты смеешь после всего заикаться о капитане". Палубу корабля накрыла пенистая волна, подмяв под собой всех, кто там находился. Как только Октавиан опомнился, что лежит на Джексоне, неслабо сжимая его плечи и приминаясь щекой к чужой груди, он быстро отпрянул и встал, как вдруг, накатила вторая волна, прижавшая его лицом к лицу Перси. Вода придала ему сил, смыв кровь и смягчив боль. Картограф что-то скомандовал, и моряки вскочили и принялись волочить его в место, где Грейсу впервые довелось его увидеть. Там по прежнему пахло мочой и сыростью. Перси не пытался бороться, ему не одержать вверх над таким количеством людей, поэтому он не показывал виду, что морская вода дала ему второе дыхание. Опять привязав Перси к стулу, моряки оставили их наедине, зная садистские наклонности Октавиана, команда дала позабавиться ему всласть.