Happy End?

      Наверное, многих интересует вопрос, значили ли что-то для него эти отношения. Большинство этих людей видят лишь отдельные мазки, а не всю картину в целом, они и не могут, ведь их взору предстаёт лишь то, что выходит в эфир. Иначе вопрос стоял бы вовсе не так, конечно, и очень многое. Он помнит их трейлер, на который они в своё время, потратили почти все общие сбережения. Недавно суд изъял его, из-за очередного судебного разбирательства, почему именно, парень честно не помнит, ему всё равно. Когда они въезжали, то с его стороны постоянно пролетали шуточки о том, что такая принцесса, как она, и недели здесь не продержится, а она язвительно отвечала, что, во-первых, она никакая не принцесса и ещё как продержится. К удивлению, она и впрямь задержалась в этом вечно раскачивающимся при сильном ветре трейлере, гораздо дольше недели и даже месяца. Она всё время пыталась доказать ему, что может переступать через себя, но всё это раз за разом заканчивалось тем, что они ссорились не как на проекте, не столь бурно, изредка они, разумеется, и орали друг на друга, но быстро затухали, расходясь по разным углам. Панк помнил, как зарождались их отношения, именно отношения, а не та белоснежно-милая и даже в кой-то мере невинная романтика, которая явно, в определённой степени, пугала столь правильную девушку. А вот отношения, что удивительно, её совсем не пугали, конечно, будучи людьми с достаточно сильным лидерским началом, они просто не могли не начать перетягивать одеяло в свою сторону, но, что ещё более странно, именно их страсть и желание что-то, куда-то тянуть и не давало их отношениям треснуть по швам. Их отношения — это парадокс, безумный и завораживающий.       Всё началось в лагере проигравших, и я имею в виду именно отношения этих двух героев. Пока загар ложился солнечными лучами на её кожу, он подошёл весь такой вальяжный и расслабленный, продумывая в голове варианты, остановившись на самом банальном из всех. К удивлению прочих, она согласилась. Её родители запрещали им встречаться, они боялись, что он испортит идеальную девочку, и это был единственный раз на их памяти, когда она ослушалась. Его же родители были в восторге, в диком восторге. Они надеялись, что эта милая девушка спасёт их сына от того, чтобы он стал одним из тех, кого такие честные копы зовут отбросами. Друзья не понимали: одни потешались и шикали тихонько в кулак, когда речь заходила о второй половинке, другие в открытую критиковали, говоря, что была кандидатура и более подходящая. Отношения на расстоянии давались этим двоим нелегко, испытания в виде друзей, родственников, обстоятельств и многих других вещей создавали напряжение, мешали, да и чего уж там, убивали всю романтику наповал. Конечно, в итоге им пришлось расстаться, и не смотря на напускное безразличие, ни один из них не был этому рад. Каждый оставил себе что-то на память: у неё был череп, который он подарил ей уже давно. Она его отшлифовала и покрыла лаком. Он оставил то что, по его мнению, гораздо более ценное — её фото. Ну, а потом был новый сезон и дичайший обморок видеть её снова после их расставания, да ещё и с таким перерывом было на удивление страшно. А ведь он думал, что забудет её. Они с Гвени стали тянуться друг другу, это нельзя не заметить, а она наверняка заметила. Боже, забыть свою бывшую не так уж просто. Вскоре он понял, что не замечает не только других девушек, но и полностью всецело любуется ей, порой не замечая очевидного. К примеру, как в той сцене где, чиня машину, он долбанул себя по пальцу. Надо признать, она оказалась сильным противником, это было даже забавно до тех пор, пока не в мешался Джастин. Самое удивительное, что этот идиот её всё ещё любит. Он хотел, он сам не знал, чего хотел: денег или её. Ну, все ведь знают, что он получил. Уладить всё, наверно, невозможно, а на то, что можно всегда уходит слишком много времени. Он не любит ждать, но ради неё можно попробовать. Некоторые вещи она доказала ему спустя время, к примеру, она может быть мягкой и даже нежной, ей даже не чуждо и умение подстраиваться под обстоятельства. И хотя эти качества ей не чужды, но девушка вовсе не торопилась их проявлять, ей больше по душе скрывать свои чувства и действовать по определённому, тщательно отшлифованному плану, по крайней мере, ему они всегда казались такими правильными. Но это было не так, на самом деле плана не было, ей просто всегда было страшно полностью довериться ему, открыться. Ей вообще всегда страшно доверять людям свои эмоции и чувства, даже потом спустя время, когда он её так некрасиво бросит, она будет бояться, лить слёзы, будет убегать или же ждать, пока вовсе заснут. Как говорила её мать: "<i>Ты либо учишь себя контролировать и быть сильной, либо позоришь семью и своё имя". Она научилась и научилась, пожалуй, даже слишком хорошо, настолько, что теперь семья уговаривала во главе с матерью, стать мягче, но она не могла, это стало уже привычкой, второй натурой, да и страх, привитый с детства, ей в этом плане определённо мешал. У них у обеих крайне строгие семьи, которые всегда боялись, что их дети опозорят семью. Его, разумеется, уже ни на что не надеются, а вот её требовали от неё совершенства, вмешиваясь даже в их личную жизнь, прибывая периодически. Разумеется, не считая нужным пару хотя бы предупредить, что, разумеется, не прибавляло ситуации романтизма. Причём вот что — приезжали мама с папой, ну ничего страшного, но это вовсе не так, родители в подобном значении сводились к семье. А вот отца её они, кстати, никогда не привозили, да и запрещали говорить о нём, семья — это все, вообще все, кто только можно и нельзя. Привозили даже долгожительницу, тётушку Мари, которая на самом деле, разумеется, была ей пра-пра, но разрешалось называть её только так. В свои сто девяносто шесть лет выглядела достаточно неплохо, её новый муж на сто лет младше. Она постоянно курит тонкие сигареты, заправляя их в мундштук из красного дерева, и прочим напиткам, предпочитает шотландский виски. Бывшая певица и артистка, во времена своей молодости успевшая блеснуть в бродвейских мюзиклах. Но даже так, во время бесчисленных допросов её семьи, он держался за эти отношения и из-за этого, из-за того, как сильно он держался за них, так же сильно эта семья его возненавидела. Его собственные тоже, будто сговорились: постоянно колупали мозг, пытаясь отыскать в нём хоть остатки от того существа, что зовут совесть, ну или хотя бы здравый смысл, но они не находились, поэтому спустя время родители, со свойственной им любовью, забили на сей факт.       — Руки вверх мистер Дэй, Вы окружены! — парень полуавтоматически поднимает руки, лишь спустя минуту осознает, что голос смутно знакомый, да и вообще он сейчас дома, а мелкое или даже крупное хулиганство вовсе не повод наведываться к нему домой, да и откуда копы могут знать, где он живёт? Глаза медленно открываются, знакомые черты лица и глаза смотрят так упрямо, маленький аккуратный носик, мило сморщенный, и руки, сложенные пистолетиком.        — Ты всегда на это покупаешься. Как ты мог уснуть, обещал же, что поможешь с тестом, я не собираюсь проваливать свой первый тест в новой школе, в которую я из-за тебя, кстати, перевелась. Сдам плохо — создам плохое впечатление о себе, а я к подобному раскладу совсем не готова. Я ведь выступала за тебя в суде, ну неужели тебе так сложно помочь мне подготовиться?        — Ой, да ладно Корт, когда это ты проваливалась в этих тестах в последний раз? Ты ведь умничка, и так справишься, а я спать хочу. И вообще, ты же знаешь, учёба не мой профиль. — на этих завершающих словах в парня прилетела подушка, которую он, впрочем, довольно-таки ловко поймал и подложил себе под голову.       — Ты обещал, неужто забыл, опять? Неужели так сложно мне помочь хоть раз? Ты ведь даже посуду ни разу не помыл. А ведь я купила тебе-нам, — поправляется она и тут же продолжает, — посудомойку, ей и ты можешь пользоваться, когда я чем-то занята и не могу загрузить туда посуду, хотя бы на ночь, это можешь делать ты.        — Ты ведь будешь меня пилить, пока не соглашусь? — спрашивает он с хитрецой в голосе.        — Я попробую. — у неё твёрдый голос, и смотрит она на него сверху вниз сейчас, когда он сполз во сне. Впрочем, менять своё тело-положение парень не собирался, вид его вполне устраивал.       Она же хмурится сильнее, смотрит пристально, будто пытается загипнотизировать. Он также начинает играть с ней в гляделки, ну, а как иначе, он же не принял вызов играть с ней всегда безумно весело. Но ещё веселее играть против неё, вне зависимости от результата. Они пялятся друг на друга где-то с час, не отрывая взгляда, её руки медленно перемешаются к пуговицам на нежно-белом топе скрывающие красивую шею и то, что за ней соответственно тоже, она не спеша расстёгивает первую из них. Парень сглатывает и старательно не отводит взгляд.       — Грязно играешь. — усмехается он.       — А то, я ведь собираюсь победить! — легко соглашается она, расстёгивая вторую пуговицу. Видя, что соперник не сдаётся, девушка оттянула топ чуть вниз, чтобы была видна ложбинка. Тогда его взгляд всё же не выдерживает и всего на секунду, а то и меньше, спускается вниз, но этого вполне хватает, чтобы она заметила. Наклоняется к нему медленно, чтобы прошептать. — Ты проиграл, Дунки!       — Ну ладно, но это ещё надо доказать — он наклоняется к ней, как в замедленной съёмке, упирается двумя руками по бокам, она терпеливо ждет, после чего начиная смеяться, отталкивает его, подскакивает и застёгивает пуговицы.        — Знаешь что, я передумала. — всё ещё не может отсмеяться девушка, поэтому делает вынужденные паузы. — Можешь мне не помогать, я знаю того, кто с радостью поможет. Один парень с моей группы, ты его, кажется, видел, он секси, вот прям сейчас ему и позвоню.       Показав язык, Кортни убегает в их комнату.