Жестокость

Звонок мобильного телефона глухо раздался по всей квартире, заставив обоих ее обитателей недовольно поморщиться. Эмили, лежа на животе, попыталась шевельнуться и протянуть руку до тумбочки, откуда раздавалась назойливая трель, но обнаружила свою полную беспомощность и Хайдена, который придавил ее всем телом и явно использовал в качестве подушки. - Милая, в такую рань могут звонить лишь ненормальные, а общаться с ненормальными с самого утра вредно для здоровья… - неразборчиво пробормотал парень, глубже зарываясь под одеяло. - Судя по яркому свету, что пытается прорваться в через шторы, уже давно за полдень… А судя по фотографии, что высвечивается на экране… - она изо всех сил приподнялась, смещая с себя тяжелую тушу, и вдруг резко рванула к трубке, - это звонит мама! Привет, мама! Хайден откинулся на спину, энергично потирая глаза, а затем озабочено уставился на подругу, чтобы по ее лицу понять, о чем идет речь. Та противно искривилась в недовольной гримасе. - Это на счет моего дня рождения, - прошептала Эмили, прикрывая трубку рукой, но ее махинация не осталась незамеченной. - Дорогая, кто это там с тобой? – тут же отозвался взволнованный крикливый голос на линии. - Я… - девушка помедлила, обернувшись на соседа по кровати, который уже сосредоточенно натирал переносицу, зная, что разговор принимает неблагоприятное направление, - Я у Хайдена, мама. - Ты приехала к нему утром или ты ночевала у него? – насторожено продолжил голос, а Эмили закатила глаза и уставилась на парня. - Соври, - одними губами произнес он. - Я ночевала у него, - быстро выпалила девушка, понимая, что не в силах обмануть свою мать. И понимая, что рано или поздно этот вопрос пришлось бы выяснять. Хайд обреченно откинулся на подушки, прикрыв руками лицо. - Эмили Мария Грант, мне бы не хотелось, чтобы вы развивали отношения с этим человеком в столь быстром ключе, - каждое слово голос произнес четко и холодно, делая жесткие акценты так, что было сразу ясно, что это вовсе не наставление. Это был, скорее, безапелляционный приказ. Эмили невольно сжала кулаки, а Хайден приник губами к ее спине, призывая девушку не заводиться и успокоиться. Но было уже поздно. - Быстром ключе? Да будет тогда тебе известно, мама, что мы уже больше трех месяцев живем вместе! Прости, не хотела тебя расстраивать раньше, но теперь уже нет смысла молчать. И телефон в моей квартире вовсе не сломан, просто я не могу брать трубку, потому что лежу на другом конце города в постели любимого человека, которого ты так упорно и жестоко не желаешь признавать! Воцарилось молчание. Кажется, женщина на другом конце провода опешила, как и опешила Эмили от того, что так решительно рассказала всю скрываемую неделями правду. Хайден в ожидании взрыва настоящей атомной бомбы, которая все это время пребывала в замедленном действии, обреченно прикрыл глаза и уткнулся лбом в спину подруги. - Эмили! – только и выдохнул дрогнувший голос, но тут же продолжил уже уверенно и твердо, - Дорогая, нам нужно серьезно об этом говорить. - Мама, мы уже сто раз говорили об этом! – взвыла Эм и отошла к окну, а еще через несколько секунд вышла из комнаты, не желая, чтобы Хайден слышал их разговор. Тот полежал еще немного в задумчивости, а потом медленно потянулся, проверяя мышцы, и побрел в ванную, стараясь не вслушиваться в повышенные тона, доносящиеся из соседней комнаты. *** - Послушай, род занятий и тот вид, в котором периодически пребывает этот молодой человек, крайне меня пугает. Но даже если отбросить все эти, как ты говоришь, предубеждения минувшего поколения о татуировках, вечных побоях и вашем социальном неравенстве, то остается еще такая серьезная вещь, как психика, - женщина услышала усталый вздох на другом конце линии и начала говорить еще быстрее и воодушевленней, - нет, послушай! Эти его бои без правил неумолимо накладывают свой отпечаток. Пусть сейчас ты не видишь этих проявлений, но внезапная агрессия, неконтролируемые эмоции и привычка все решать силой сыграют позже с тобой злую шутку! Стоит тебе вывести его из себя, и он просто не сможет сдержаться! Поверь, я знаю таких людей, я изучала психологию! - Тогда ты должна по глазам видеть, что он не способен причинить мне вреда. Он никогда не поднимет на меня руку. И я не желаю больше обсуждать глупые убеждения тех, кто ничего не понимает, мама. Как и не собираюсь обсуждать тот факт, что на вечеринке в мою честь, мы будем вместе. К вечеру я вышлю тебе по факсу список гостей и их рассадку. За продуктами поедем в пятницу. До свидания. Эмили поспешно сбросила вызов и выдохнула, прислонившись к стене. Сзади в нерешительности замер Хайден. - Все улеглось? - Да, вечеринка в субботу. И я отвоевала тебе стул за праздничным столом. - Это был жестокий бой? - Не такой жестокий, какой предстоит тебе. - Не стоило подливать масла в огонь. - Я приготовлю тебе на этом огне яичницу, пойдем. *** В семье на Эмили всегда возлагали немало надежд, начиная с самого ее зачатия. Сначала они надеялись, что роды произойдут в срок, потом, что они пройдут спокойно, далее, что ребенок будет не буйный в младенчестве, смышленый в школе, ответственный в колледже, гениальный в университете… Всегда любящая и заботливая дочь, всегда послушная ученица, всегда образец для подражания. Но рано или поздно тиски разрываются желанием свободы и независимости. Тиски Эмили разорвались, когда подруги утащили ее ночью в клуб, а там, среди оглушительной музыки, разноцветных вспышек света и людского электричества она встретила свою свободу. Свобода тем временем спасла ее от двух пьяных мужчин домогательного типа и каким-то непостижимым образом смогла очаровать, даже несмотря на расквашенную физиономию. В первые недели знакомства с Хайденом она просто захлебывалась в нем: высокий, мускулистый, с пронзительным быстрым взглядом и самодовольной улыбкой – от него просто исходили волны силы и уверенности. Рядом с ним она чувствовала себя не только как за скалой, но еще и чрезмерно гордо, ведь каждая проходившая мимо девушка пускала завистливые взгляды в их сторону. А потом она увидела его после очередного боя, и история о том, что он простой финансист, увлекающийся самбо, рассыпалась сама по себе. В тот день она ушла от него в первый раз. Давясь слезами обмана и обиды, Эмили поклялась перед всем миром, что никогда в жизни не будет рядом с человеком, который избивает других ради денег. В тот же вечер они переспали. И вся жестокость, накопленная в ней с детства, направилась против семьи. Семьи, которая и взрастила в ней эту жестокость. Она наслаждалась криками матери, как ангельским песнопением, нарушала запреты, которые раньше бы никогда не позволила себе нарушить и жила так, как ей этого хотелось. Но и это продолжалось не долго. Лишь до тех пор, пока Эмили не поняла, что рано или поздно, если она желает остаться с Хайденом, ей придется примириться с семьей и примирить отношение семьи к нему, человеку, который «испортил характер наивной девочки и затащил ее в дебри недозволенности». Операция примирения длилась вот уже год. *** Родители, которые не желают принимать выбор своих детей, но делают это ради их же блага, сколько в них жестокости? И дети, которые нарочно доводят своих близких до этого недоверия своими безумными выходками, начинают упиваться своей самостоятельностью и независимостью, чуть вырвавшись из-под контроля? Осознают ли первые свою жестокость? Видят ли вторые свою ошибку? Иногда мне кажется, что обратная сторона медали такая же гнилая, только прикрытая белой пудрой внешнего приличия и заботы. Жестокость в людях от предков, в крови, в костях. Она есть во мне и в тебе, и кем бы мы ни были, она все равно будет с нами, все равно будет прорываться сквозь установленные догмы и безупречное воспитание. Мы сами воздвигли этот ад и теперь сами же наслаждаемся его величием и фресками, вдыхаем аромат пекла и ходим по костям человечности. Жестокость стала нашей обителью и нашим же адом.